Радуга. Глава 1

Нас в семье было двое, мы были похожи, как Чук и Гек. Родители боготворили нас. А как иначе, ведь нас столько лет ждали. Ни мама, ни папа уже и не надеялись, что у них будут дети. И вдруг сразу двойня — это было величайшее событие для нашей семьи.

Сначала нас бережно вынашивали: мама была, как говорили врачи, старородящая. Папа пылинке не давал сесть на маму — они ждали нас всем сердцем, любили еще не зная. И мы родились: крикливые, требовательные. Надо было менять пеленки и подгузники, кормить. Молока мамы на двоих не хватало, нас прикармливали. И не напрасно: росли мы с братом не по дням, а по часам. И звали нас Саша и Слава.

Разумно было бы опустить наше детство: ничего особенного не происходило. Было много игрушек — машинок, пистолетов, самолетов. Нам их дарили и покупали мама и папа. В садик, в который ходили, мы были как все: баловались, нас ставили в угол, ну а мы опять баловались. Родители нас журили, но быстро прощали — ведь мы у них были единственные.

Выпускной в садике — и мы пошли в школу, в один класс, а вот за одну парту нас не посадили. Но мы все равно были вместе, иногда дрались, отстаивая свою точку зрения.

Вы не поверите, но мы думали одинаково. Учились средне, никто нашими успехами не восторгался, оставляли после уроков, заставляли учить. Мама говорила: «Лень родилась вперед нас». После очередной встряски мы учились лучше, так потихоньку проходили школьные годы. Наверное, в пятом классе мы влюбились, конечно, в одну и ту же девочку.

Отчаянно старались ей понравиться, записались в кружок бокса и фехтования, но она на нас внимания не обращала. Она дружила с мальчишкой старше классом. Он ее встречал, нес ее портфель, на нас смотрел свысока. Тогда решили ему показать, какие мы сильные. Драка закончилась плохо: он нас отметелил обоих, молча, со знанием дела. Недели две мы ходили с синяками, сжимая кулаки при встрече с ним. Но потом все забылось, и мы даже подружились.

Это были младшие классы, а потом мы с братом стали старшеклассниками. Стали лучше учиться, записались в футбольный клуб. Отец и мама ходили за нами болеть. Отец громко переживал, и если наша команда проигрывала, дулся и не разговаривал с нами.
Мы любили своих родителей очень. И вообще у нас была дружная семья, вопросы которой решали на семейном совете.
Так пробежали школьные годы, и настал выпускной вечер — веселый день прощания со школой. Если честно, я был рад, но не буду говорить за брата. Родились в июне, поэтому после окончания школы нам прислали повестки в армию. Поступать мы никуда не надумали, поэтому решили идти в армию. Родители были категорически против, но мы уже совершеннолетние, поэтому пошли в армию.

Было лето 2021 года. В армии нам было не тяжело: регулярно дома мы занимались в спортивном клубе, боксом, на футболе много бегали. Поэтому армия нас не напугала, мы выполняли все требования командиров и были на хорошем счету. Так незаметно подошел февраль 2022 года. Конечно, всем давно были известны дела на Украине, в том числе в Донбассе, Луганске. Мы не кисейные барышни и даже не имели еще своих семей, но было дико слышать, что убивают малых детей, заставляя их сидеть по подвалам без воздуха, бомбят ежедневно города и села, убивая невинных людей — стариков, детей, женщин.

Не посоветовавшись с родителями, добровольцами пошли на СВО. Первое время они и не знали об этом — зачем зря тревожить стариков. Но с нашего города был один друг, который донес на нас родителям. Они, конечно, расстроились, начали писать во все инстанции, что, мол, нас силой заставили подписать контракт. Простите, дорогие родители, нас — не смогли мы быть в стороне, когда Родина в опасности.

Мы с братом служим в разведке. Разведка — одна из самых важных составляющих успешной военной операции. Разведчики на СВО занимаются сбором разведывательной информации, которая затем используется для планирования атак и обороны. Эта профессия требует высокой физической и психологической подготовки, умения работать в сложных условиях. Кроме того, оба неплохо стреляем, в разведку ходим вдвоем. Понимаем друг друга с полувзгляда, нам не надо лишних слов.

На задание выходим втроем, вчетвером. Каждый из нас имеет свой сектор обзора, который заранее распределяем: один смотрит в небо, чтобы заранее увидеть дроны и дать команду на маскировку. Другой выискивает мины на пути передвижения группы, остальные смотрят по сторонам. Мало ли что. Мой позывной "Радуга", позывной брата "Радуга-2".

Разведка всегда должна знать примерный участок, на котором сосредоточены подразделения врага — ВСУ. Главное для нас — незаметно подобраться ближе, засечь, передать точные координаты и после, когда техника откроет огонь, фиксировать все передвижения противника. Мы попали в Мариуполь, враг был жесткий, обученный. Для сбора необходимой информации приходилось часами лежать в одном положении, не шевелясь, иначе срисует снайпер, опять же дроны.

Иногда приходилось находиться под огнём своих, но от этого никуда не денешься. Ведь, по сути, вызываем огонь на себя. Хочешь спрятаться — забираешься в какой-нибудь подвал, а там наши: старики, женщины, дети голодные, а у нас с собой ничего. Но они рады даже нашему появлению, иногда по два-три месяца сидят в подвалах. Не выпускают их ВСУ, при любой попытке вылезти стреляют без предупреждения.

Конечно, попадали в переделки: мы в тыл ВСУ забираемся, а они к нам лезут. Встречаемся нос в нос, самое опасное, конечно, здесь без боя не уйти. Потеряли мы так товарища одного, хоть на поле боя его и не оставили, дотащили до своих. Но не успели живого донести, потеря крови большая у него была. Это самое тяжёлое — терять друзей, долго потом не отойти от горести утраты. Вспоминаешь, прокручиваешь, что, может, ты не так сделал. А если бы ты поступил по-другому, то, может, был бы жив товарищ.

Это, конечно, самообман и линчевание. Вернуть уже невозможно. Почему я взял позывной "Радуга"? Потому что это очень красиво, проходит ненастье, радуга — как символ того, что мир наступит. И люди не будут страдать, стрелять и убивать друг друга. Ну, а брат как я, но я старший. А весной мой младший брат влюбился, удивительно для меня, что влюбился он один. Для меня она была обыкновенная девушка, с характером, звали её Марина.

Брат произносил её имя с придыханием, сразу было понятно, что он влюблён по уши. Марина отвечала брату взаимностью, он собирал ей цветы, и они часами могли молча сидеть где-то уединённо. Мне этого было не понять, я любил только в школе. Брат, думаю, собирался жениться на Марине. Во всяком случае, в отпуск они собирались вдвоём, я третий.

Отпуск нам дали в замечательное время: конец весны, начало лета, май. На две недели мы с радостью ехали домой. Непривычная обстановка, никаких тебе дронов, бомб и тишина. Тишина первое время напрягает, уже привыкли к гулу разрывов, к стрельбе то тут, то там. А здесь тишина, тихие зори, спокойные красочные закаты.

Красивые девушки, стойкий обворожительный парфюм, все они на высоких каблуках, смотрят на нас снисходительно. Марина, как и мы, в военной форме, держится замечательно, при пофыркиваниях со стороны невоюющего населения глаз не отводит, по красоте им не уступает. И вот здесь я брата понял: Марина не просто красивая девушка, у неё красивая душа, есть содержимое, она не пустышка.

Мы ехали домой. В городе не были два года, соскучились по маме, отцу. В Москве накупили им подарков. Ждать поезда надо было до вечера. Сидеть в гостинице смысла не было. Пошли гулять по Москве. Красивый город, особенно вечерняя иллюминация, она просто сводит с ума. И вот только сейчас я понял, что мы еще ничего в жизни не видели. Первый раз видим Москву, никогда не были на море, не видели гор. Да, можно сказать, и жизни не знаем.

Солдат в мирной обстановке становится неуклюжим. Мы не такие, как они. У нас  разные жизни: они — гражданскую, которая спокойная, размеренная, без проблем, с кофе по утрам и ресторанами по вечерам, душ утром и душ вечером. И наша военная жизнь: окопы, палатки, грязь и холод. Особенно весной и осенью — раскисшие окопы, дождь, и ты всегда грязный, с лишними килограммами грязи. Если вы не были в тех местах, вы не знаете, какая там жирная чернозёмная грязь. Она как масло облепляет тебя со всех сторон, её тонны на обуви и одежде ног не поднять.

Брат и его любимая — одно целое, им не надо притворяться друг перед другом. Они пережили вместе обстрелы, голод, когда неделю ждали прибытия кухни, потому что та, которая предназначалась нам, была уничтожена вместе с персоналом. Они знали, что такое стирать в тазике, следить за гигиеной — это важно, ведь каждый следит за собой сам. Кто-то не моется, кто-то делает это постоянно На передовой обычно нет никаких помывочных комплексов и полевых бань. Поэтому берётся обычное ведро, ставится на костёр. Вода нагревается. Вот и баня. А на гражданке привыкли, принимают душ утром и вечером. Для нас это роскошь.

Брат и его невеста — так я её уже называю для себя — и, конечно, я, нагулялись, наделали фоток, обошли, не всю Москву, но много где побывали. А вечером мы отбыли в свой город. Нас ожидала встреча с родителями, с теми, кто дал нам жизнь.

И вот поезд подходит к перрону. Мы смотрим из окна вагона и видим наших уже немолодых родителей. Они смотрят на подходящий поезд, выискивая нас глазами. Мама, совсем седая, что-то торопливо говорит отцу. Видимо, не увидели нас, идут следом за поездом по перрону. Я выскакиваю из вагона первый, бегу им навстречу. Отец увидел меня, бежит, расталкивая пассажиров. Отец почему-то хромает, мама семенит за ним. Родные наши! Как мы скучали!

Только сейчас мы понимаем, как мы соскучились по маме и отцу. Понимаем, как мы обидели их, не посоветовавшись, как они переживали за нас. Наконец я обнял отца и маму. Брат и его невеста Марина ещё подходят к нам. Мама придирчивым взглядом осматривает будущую невестку. Момент знакомства всегда неловкий. Брат тушуется, не понимая, то ли ему обнимать родителей, то ли представить невесту. Решился на второе: представил Марину, сказал: «Моя девушка».

Машина стояла на парковке, отец — за рулем. Наконец погрузились и поехали. В городе мало что изменилось, даже дороги те же, с ямами, которые отец искусно объезжает. Вот наш двор, ощущения, как будто приехал домой с дальнего путешествия. Мама мечется между мной и Славкой, чтобы никого не обидеть. Марина пока не обласкана, видно, переживает. Вот и лифт, сейчас пять минут — мы дома. Как волнительно! Отец открывает дверь, и мы в раю.

Не знаю как кому, для меня мой дом — "рай", это как зонт от внешнего мира. Всегда знаешь, что здесь ты в безопасности. Сразу побежал в свою комнату. Комнаты с братом у нас разные. Он так же с Мариной пошли к себе. Я остался один, это мой "рай", все на своих местах, как я положил или поставил два года назад. Моя кровать сегодня ночью возьмет меня в свои объятья. Я совсем расклеился от чувств, которые нахлынули на меня. Слышно, мама собирает стол, наверное, им надо помочь, но сил нет. Силы кончились на пороге родного дома, я стал маленьким, маменькиным сыночком. Сейчас в доме все для нас.

Стало неудобно, все же пошел помочь. Молодые, наверное, целуются в уединении, но оказывается, они помогают родителям. Один я сентиментальный. Стол уже накрыт, что на нем только нет! Мама помнит, кто и что любит. С моей стороны поставлена тарелка, на ней горкой оливье, со стороны брата — селедка под шубой, греческий салат, любит братик острое. В середине стола стоит коньяк пять звезд, запотевшая бутылка из холодильника. Красивый стол, красивая посуда, а мы же отвыкли: вилка, ложка, десертная ложка, вилка для рыбы. А у меня там деревянная большая ложка на все случаи жизни. Мама превзошла сама себя, все очень вкусно.

Вот встал брат, что-то хочет нам сказать. "Завтра они с Мариной подают заявление в ЗАГС. Так я и знал, что он в женитьбе опередит меня." Мама заплакала, отец прослезился, мне обидно, я все же старше, а женится раньше он. Ну, на мой взгляд, Марина — неплохой вариант для нашей семьи. Самое главное, видно, она любит брата. Хотелось бы узнать про ее семью что-то. Это было бестактно с моей стороны. Марина из детского дома. Я этого не знал.

Мама старается сгладить неловкость, которую я создал, она зовет Марину на кухню помочь. Они уходят, а я стукаю брата по плечу, ругаю, что не предупредил. Мы начинаем дурачиться, как в детстве, кто кого победит, но наш бой прерывают. Мама и Марина принесли пирог с яйцом и рисом, поливальник мамин. Пальчики оближешь!

Господи, как хорошо дома! Только пройдя все испытания там, начинаешь понимать, как хорошо здесь.
Решили лечь спать пораньше: завтра наша пара пойдет подавать заявление в ЗАГС. Мы всей семьей с ними. Я волнуюсь не меньше брата. Мама и отец пришли ко мне перед сном. Мама, видно, хочет приласкать меня, но не знает, как это сделать. Отец по-мужски жмет руки, пытается расспросить, как там. Зачем их расстраивать? Отвечаю: «Все хорошо, кормят хорошо, вот отпуск дали». Повторно спрашивать стесняются, культурные люди, наши родители. Немного еще посидев, пожелали мне спокойной ночи и уходят.

Слышу, от меня идут к молодым. От них уходят еще быстрее, видимо, стесняются Марины.
А я ложусь на свою кровать, по которой я скучал два года. Она полностью подстраивается под меня, ведь мы с ней знали друг друга много лет. Слышу, как родители убирают со стола. Марина и брат предлагают им помощь, но их прогоняют спать. Я неожиданно засыпаю без сновидений.

Утром мы идем в ЗАГС, но вначале мама и Марина пошушукались и куда-то ушли. Их не было часа два. Оказывается, они ходили в торговые ряды покупать всем обновы. И это было кстати. Мы с братом попробовали влезть в одежду, в которой ходили до армии. Но напрасно. Думали, две недели доходим в форме, но мама — проницательная мама. Они с Мариной принесли большие свертки, маленькие сверточки. Удивляюсь, как они донесли их. Мы с братом принялись преображаться. Мамочка, она на глаз определила наши размеры, все сидело как влитое.

Сегодня второй день пребывания дома, в отпуске.
И вот мы всей семьей идем в ЗАГС. Молодые идут впереди нашей процессии, я с родителями сзади. Проверили несколько раз наличие паспортов, посидели на дорожку.
На улице замечательная погода: светит солнце, небо голубое, деревья зеленые, еще не пыльные, как обычно летом. А главное, не надо вертеть головой и прислушиваться, что тебя сейчас засекли, летит дрон, тебе нужно слиться с местностью, чтобы стать незаметным. Мы идем по улице мирного города!

А вот и ЗАГС. Здание отремонтировано, с колоннами, внутри свежий ремонт. Славик и Марина зашли в кабинет, мы остались сидеть в коридоре. Когда они вышли, мы бегом побежали к ним узнать, когда роспись. Оказывается, это будет завтра.

Законодательно расписаться можно сразу, они оба военные. Завтра у нас свадьба, у меня женится брат, вот так останусь холостяком один я. Мне немного грустно и досадно, что не я первый женюсь, а младший брат.

Мама и отец против празднования свадьбы дома, решили идти в ресторан. Город у нас небольшой, всего несколько ресторанов. Отец взял машину, чтобы не бегать пешком.

А мы сели в тишине парка подождать его. Минут через сорок вся наша семья уже выбирала свадебный обед на завтра. Навыбирали на кругленькую сумму, но ведь такое событие раз в жизни. После решили идти домой. Я очень хочу домой, вообще не выходил бы из дома.

Продолжение следует...