Хроника перемен. Четвёртая записка

31.12

Последний день года, последний день на работе, которой я была верна более пяти лет. Ушла по-английски, незаметно, пока все наслаждались своими предновогодними отпусками.
Решила отметить этот день десятикилометровой пробежкой, первой в моей жизни такой длинной.
Мой путь всегда лежит через небольшой мостик, пересекающим искусственный канал, где всегда в одной и той же точке на берегу сидит бороданый дед в шапке-ушанке на раскладном стуле и рыбачит. Сегодня солнце красиво подсвечивало его сзади, изо рта валил густой пар, а когда я вернулась через час, его уже не было.
На набережной, несмотря на то, что тут температура ниже +3 не опускается, скользко. Остатки заморозков белеют на асфальте, сливаясь порой с дорожной разметкой.
На море — штиль, и в честь этого, видимо, народ вывалил гулять с собаками, ездить на велосипедах, целоваться.
Второй мой любимый субъект для наблюдений (после деда-рыбака) — это парень на инвалидной коляске, модицированной так, что спереди у него что-то типа педалей, но для рук. Он крутит их с заметной силой и постоянством, пролетая сначала мимо меня в сторону Копера, а потом — в Изолу, когда я возвращаюсь назад.

Думаю о том, какой же Новый год странный праздник, когда ты взрослый. Мы убрали всю квартиру, нарезали оливье и закуски, а теперь вот я лежу на диване и стучу по клавишам, пока Саша смывает с себя хлопоты уходящего года в огромной ванной, которую нам посчастливилось заполучить вместе с зтой прекрасной квартирой. Есть вкусности пока рано, ведь надо еще умудриться досидеть до полуночи, чтобы написать желания на бумаге красной ручкой, сжечь, бросить в шампанское, и выпить, пока бьют куранты — иначе не сбудется.

4.01
Похоже, если себя вымотать физически до чёртиков, то клокочущая лава мыслей обо всём и ни о чём сразу успокаивается. Поэтому я сегодня не только пробежала шесть утренних километров по слегка застуженному асфальту, уделяя особое внимание клубам пара, вырывавшимся изо рта у моего товарища-рыбака и потрескавшимся тонким льдом лужек то тут, то там, но и целый час отмотала по теннисному корту, не без успеха, скажу нескромно.
К вечеру меня накрыло такое равнодушное расслабление, что я уснула в десять и не видела ни одного стоящего сна, просто образы.

7.01
Зарядил январский дождь, мелкий, тёплый, весенний. Холмы скрылись под пушистыми одеялами облаков, а сумрачно было уже в два. В домах напротив жёлтым урывками светятся окна, всё, что дальше второго ряда — тонет в тёмно-синем.
Море как-то странно побелело, больше став похожим на небо, и корабли, ожидающие своей очереди на разгрузку в порт, повисли в этом молоке. То ли вода, то ли небо, перестали существовать, оставив только сушу и плотную белизну.

12.01
Преодолевание — это когда ты не проверил прогноз погоды заранее и бежишь по побережью, встреченный северным ветром со скоростью 24 метра в секунду. Ощущения непередаваемые: сопли из носа, слёзы из глаз, и вот уже белые барашки пены волн не кажутся такими поэтичными и вдохновляющими.

Зато после обеда случилось приятнейшее исследование замка Мирамар, что в Триесте. Окруженный екатерининскими на мой пост-российский вкус садами, с чудными статуями долгоногих лошадей, на самом краю обрыва, отражающий розовое закатное солнце от белого мрамора облицовки, выглядывающая из огромного окна низкая люстра с подсвечниками, и улыбающиеся старички на уютных лавочках в лучах заходящего солнца.