Одно утро из жизни...

Исключительно на правах фантазии, не более того...


Морозный рассвет в Санкт-Петербурге был явлением почти мистическим. Город, воздвигнутый волей на болотах, в январское утро казался хрустальной грёзой, скованной серебристым инеем. Нева, мощная и непокорная летом, спала под толстым панцирем льда. Улицы, примыкающие к Дворцовой площади, дремали в глубокой, неестественной для столицы тишине; лишь изредка скрипели полозья одиноких дровней, да ветер гулял меж колонн Адмиралтейства.
В Зимнем дворце, в личных покоях императрицы, царила та же торжественная тишина. Екатерина Алексеевна проснулась ещё затемно. Сон был недолог и чуток, держава не знала выходных. Первым делом, накинув на плечи тёплый стёганый шлафрок, она подошла к камину.
Хруст бумаги, лёгкий запах сизого дымка — и тёплый, живой свет заплясал на потускневших за ночь поленьях. Одна за другой под огонёк свечи склонились восковые свечи в канделябрах, отбрасывая дрожащие тени на штофные обои и золочёные рамы. Этот маленький утренний ритуал был её тайным сопротивлением церемониалу, минутой абсолютного уединения и власти над простым, земным огнём.
Пока камин разгорался, наполняя комнату сухим жаром, совершался утренний туалет. Чинно, неспешно: умывание ледяной водой, облачение в белый гродетуровый капот и флеровый чепец.
И наконец, награда. На маленький столик у окна, от которого всё ещё веяло холодом, поставили серебряный кофейник. Густой, чёрный, обжигающий кофе и к нему небольшой кувшинчик густых, желтоватых сливок. Первый глоток крепкий, горьковатый и бодрящий она пила, глядя в окно. Багровое, расплющенное морозом солнце медленно выползало из-за крыш Васильевского острова, окрашивая снежные просторы и лёд Невы в нереальные, кроваво-розовые тона.
В этот час, между кофе и первыми докладами, между тишиной одиночества и грузом империи, Екатерина наиболее пронзительно ощущала себя. Не императрицей, не самодержицей, а просто человеком — властным, одиноким, невероятно сильным. Наблюдающим, как её холодная, величественная столица медленно просыпается под красным солнцем русского января. Впереди был долгий день приёмов и решений. Но этот первый час, этот глоток кофе у жаркого камина принадлежал только ей. Это был её личный, маленький и твёрдый фундамент, на котором держался весь остальной мир.