Лесные девы. Светлая версия

Лесные девы

Войди в тот лес, где шёпот крон — признанье,
Где каждый лист — открытое письмо.
Здесь женских душ застыло ожиданье,
И время выткало из них сукно.

Вот у дороги скромница-рябина,
Чьи гроздья терпкой зрелостью полны.
Наряд её багрян, а суть невинна,
Плоды — костёр надежд и веры сны.

Она раздаст свой жар, когда завоет
Буран, гнетущий в вихре кутерьмы.
Её ладонь согреет и укроет
Озябший мир средь равнодушной тьмы.

А рядом с ней — берёзовая дева,
Чья нагота пленительна, проста.
Под тихий звук весеннего напева
Слезою чистой напоит уста.

Её кора, сердечная страница,
Хранит зарубки — память прошлых встреч.
Ей суждено и плакать, и клониться,
И верность кроткую в летах беречь.

А вот и ель, отшельница лесная,
В тени густой свой коротает век,
Весь мир колючей лапой отстраняя,
Вдали живёт от суетливых рек.

Она не ищет праздничного света,
Ей дорог лишь таинственный покой.
Но раз в году, в меха свои одета,
Блеснёт красою яркой под луной.

Осина-странница бредёт неспешно,
Храня в себе преданий давних тень.
Её листва трепещет безутешно,
Что взор смущает даже в ясный день.

Она всё шепчет, будто в покаяньи,
Страшась и ветра, и немой тиши,
И в этом грешном, робком созерцаньи —
Смиренье чуткой и живой души.

Черёмуха-невеста под окошком
Пьянит дурманом, духом так нежна.
В наряде белом, в кружеве роскошном,
Как для любви одной сотворена.

Пусть быстро вянет хрупкое убранство,
Она восторгом искренним сильна.
В её цветах бурлит непостоянство,
Игривых грёз хмельная глубина.

Калина-кровь. В ней девичья обида,
И первый поцелуй, и первый снег.
Её обманы — горечи планида
И вдохновенье для любовных нег.

Она горит, как уголёк в метели,
Врачуя раны от былых потерь.
Мечты её над бездною взлетели,
Явив в страданьи благодати дверь.

Так лес стоит, где всё сплелось в единый
Узор судьбы, где свет и мрак утех.
И ты, войдя под свод его старинный,
Увидишь в бликах и любовь, и грех.