Жизнь, хранимая судьбой. Рюрик Ивнев

«Примыкал то к эгофутуристам, то к имажинистам, и прожил до глубокой старости, не бросая пера. Наследие его неравноценно, но блёстки поэзии рассыпаны по его слишком, может быть, раздутым книгам. В лучших своих вещах Ивнев преодолевает сладковато-мелодраматическую "романсовость", поднимаясь до высокого романса».   ( Е.А. Евтушенко)

***
Ты прожил жизнь. Чего ещё ты хочешь?
Ты не болел проказой и чумой
И, спотыкаясь, средь полярной ночи
Не брёл в тоске с дорожною сумой.

Ты получил незримые награды
И кубок счастья осушал до дна.
Зелёных звёзд ночные кавалькады
Ты наблюдал сквозь лёгкий полог сна.

Ты властвовал над юными сердцами
И сам, любя, чужим сердцам служил.
В своей душе негаснущее пламя
Ты сохранил и землю ты любил.

Ты прожил жизнь. Чего ещё ты хочешь?
Пусть гром небесный грянет над тобой,
Пусть в час прощальный ты закроешь очи,
Ты прожил жизнь, хранимую судьбой.


***
Есенина нет, но горячее сердце
Забилось сильнее при думе о нём.
Оно помогает мне снова согреться
Есенинским неугасимым огнём.

И вот, будто горечь желая рассеять
И новое солнце зажечь в облаках,
Отбросив полвека, как листик осенний,
Застрявший в петлице его пиджака,
Весёлый и юный вернулся Есенин
И мне протянул новый свой акростих.
Невиданной встречей вконец потрясённый,
Над этим листком я смущённо затих.
И мне захотелось, чтоб всё повторилось,
Но только без грустных начал и концов.
Чтоб новое имя пред нами забилось,
Как бьются сердца годовалых птенцов.
Чтоб было бы всё не похоже на муки,
Которые в наше сознанье вошли,
Я вновь вспоминаю свиданья, разлуки
Пред тем, как навечно отплыть от земли.

***
Я знаю: он несчастней всех,
Хоть ловко носит тогу счастья.
Его улыбка, голос, смех…
На это он великий мастер,
И потому, как чародей,
Легко он вводит в заблужденье
И любознательных людей,
Что счастлив он со дня рожденья.
И только я случайно смог
Понять лишь по одной примете,
Как он жестоко одинок
На этом мнимом белом свете.
Однажды я ему сказал:
«Я рад за вас, что вы счастливы…»
Он на меня скосил глаза
И улыбнулся сиротливо.
Теперь всё ясно стало мне,
И понял я в одно мгновенье,
Что беспощадное мученье
Он прячет глубоко на дне.
С тех пор его весёлый смех,
Остроты, ласковые шутки,
Обворожающие всех,
Мне кажутся насмешкой жуткой.


***
Глаза засыпаны песком -
Могу ли ветер осудить за это?
Бывают странности. Понять их нелегко -
Не осуди, не обесславь поэта.

Да не растопчет ненависти конь
Души моей помолодевшей.
Широкую горячую ладонь
Не отнимай от губ похолодевших.

Пусть снегом нашу землю занесло
И льды сковали наши реки,
Горячее солёное тепло
Проникло в кровь и будет жить вовеки.

Прости меня за странные часы -
Часы любви, волненья и тревоги,
Я знаю: брошены на строгие весы
Две наши очень разные дороги.


***
Я пью тебя, пленительная жизнь,
Глазами, сердцем, вздохами и кожей.
Казалось бы, что всё - одно и то же,
Как совершенно точный механизм.
Но как мы ошибаемся, - о, боже!

На самом деле всё разнообразно
И каждый день наполнен новизной.
По-разному горят в ночи алмазы
Бездонных звёзд - зимою и весной.

По-разному мы ощущаем лето
И ненасытной осени настой.
Мы знаем все вопросы и ответы,
И всё ж кричим мы времени: «Постой!»


***
Наедине с природой, независимо
От всех философических препон,
Магический я слышу перезвон
Высоких сосен и деревьев лиственных.
Я и природа. Никаких посредников!
И хоть все горы на меня обрушь,
Я не приму назойливых серебренников
За то, чтобы покинуть эту глушь.
Ослепшие становятся здесь зрячими,
Оглохшие здесь обретают слух,
Как будто мы впервые мыслить начали
Вне тесных пут свиданий и разлук.

***
Всё повторяется на свете -
Вагоны, облака, дымок.
Я, трижды совершеннолетний,
Дышу, как юноша, легко.

Бурлит поток воспоминаний,
И льются музыкою вновь
Ручьи недопитых желаний,
Без спроса проникая в кровь.

В смятенье сам себе не верю,
Что я по-прежнему пою.
Должно быть, добрые деревья
Мне свежесть отдали свою.

Здесь нет вопросов и ответов,
Всё ясно, и понятно всё.
Пусть поезд вновь меня по свету,
Как тёплый дождик, пронесёт.

***
О, неужели всё пойдёт насмарку -
И эта ночь, и эта тишина,
И эти зеленеющие арки
Листвы, в которых прячется луна?
О, неужели всё пойдёт насмарку -
Сонаты Гайдна, и стихи Петрарки,
И болдинских деревьев желтизна?
О, неужели вместо звёзд огарки
В последний раз мелькнут нам из окна?
О, неужели день настал последний,
Морскую гладь не заколышет бриз
И самые чудовищные бредни,
Ломая разум, претворятся в жизнь?
Нет! С этим невозможно примириться,
И с лирами иль без певучих лир,
Мы будем страстно каждой строчкой биться
За радость жизни и за вечный мир.

***
Казалось мне, что все слова истёрты,
Что свежих слов мне не найти родник,
Но взгляд один - и воскресает мёртвый,
И оживает скованный язык.

Но взгляд не тот, что в тишине укромной
Ласкал меня, как трепетный ночник,
А тот палящий, из пространств огромных,
Что вместе с бурей предо мной возник.

Как звёзды те, которых нет на свете,
Неотличимые от звёзд других,
Спустя столетья так же ярко светят,
Как будто жизнь не покидала их.


***
Биенье сердца - реже, реже,
Глаза не так уже горят,
А на деревьях листья те же,
Что сорок лет тому назад.

Уже рассвет в душе не брезжит,
Растрачен молодости клад.
А на деревьях листья те же,
Что сорок лет тому назад.

Дышал в лицо мне ветер свежий,
Пестро в глазах от цифр и дат,
А на деревьях листья те же,
Что сорок лет тому назад.