глава 2. начало путешествия

Кассия сел на своё место, положил вещи наверх, а книгу с пером положил возле себя. Взяв книгу в руки, он начал листать страницы, все страницы, кроме первой, были чисты, а на первой странице написано
 
«Правила пользования
1)Путь слеп. Не время служит тебе, а ты служишь ему. Время и место избирается волей хроноса, а не твоей
2)Мысль - чернила  Артефакт питает твои мысли и впечатления, претворяя их в строки на страницах Книги. Что посеешь в душе — то и прочтёшь. Обман не возможен
3)Воля — твой закон. В пределах отведённого срока ты волен говорить и действовать как желаешь. Последствия — тоже твои. Не забывай ты живёшь по правилам времени, а не наоборот
4)Память — односторонняя. По возвращении твой образ будет стёрт из памяти всех, с кем ты соприкоснулся. Ты — призрак, оставляющий след лишь в себе. Ты же будешь помнить все
5)Обличье и речь — дар и маска. Язык времени станет твоим. Одежды эпохи скроют тебя. Не выдавай себя лишь своим взглядом. Будь умен и сдержен
6)Смерть — реальна. Рана, полученная в прошлом, убьёт тебя в настоящем. Ты — путник, а не сновидец. Не зазновайся.

Правила перемещения
1)Дабы войти: Возьми Перо и трижды поверни левую шестерёнку, что против хода солнца.
2)Дабы вернуться: Трижды поверни правую шестерёнку, что по ходу солнца.
3)Воля недвижна: Попытка изменить неизменное (повернуть не ту шестерёнку в не своём времени) — есть тщетность. Ничто не произойдёт.

И помни: плата за вращение шестерёнок — годы твоей жизни. И с каждым поворотом песок уходит быстрее. Ты не подвластен над тем сколько у тебя годов или лет жизни заберут. Удачи путник.»

Интересно, однако, — с большим интересом читал Кассия, но последняя фраза пустила дрожь по телу поэта. Конечно, Незнакомец предупреждал его об этом, но увидеть официальное предупреждение в таком фатальном формате...
Поезд мчал, и за окнами пролетали деревья и дома обычных людей, что заняты своей повседневной рутиной. А наш поэт сидел и размышлял уже более трёх часов, он думает о той ручке, что купил на вокзал. «цена слишком велика, год а то и несколько лет жизни за путешествие, а ведь я даже не знаю где я окажусь, но с другой стороны что из себя представляет жизнь без рисков, которая идёт спокойно? Не от этой ли жизни я бегу сейчас, если сейчас не решусь поменять свою жизнь то не решусь уже никогда», — подумал Кассий и, взяв ручку, глубокий вдох и прокрутил шестерёнку. Резкий разряд тока ударил в руку и мозг. Кассий отключился.
** ** ****
Кассий приходит в себя в старом вагоне какого-то поезда от голоса проводницы, что пыталась разбудить героя. Униформа девушки была такова: длинная юбка в пол, приталенный жакет, высокий воротничок. Крой был военизированным, подчёркивавшим дисциплину и порядок в этом месте. Кассий быстро встал и, извинившись за неудобства, вышел на вокзал неизвестного ему города.
Здание вокзала было огромным, построенным из камня и стекла. Это была не функциональная коробка, а по ощущениям имперский дворец. Фасады украшали колонны, арки, скульптуры и гербы империи — двуглавый орёл. Огромные арочные дебаркадеры из стали и стекла красовались на крыше вокзала. Пройдя через красивый вокзал, Кассий попал на улицу за вокзалом. Где его удивление не прекращались, на улице по одним дорогам были конные экипажи, автомобили и электрические трамваи.

Контингент людей также был разный: от прекрасных дам в дорогих костюмах и зонтиками от солнца до обычных рабочих, которые ходили в обычных клеточных рубашках и простых брюках.

Кассия сел на первую лавочку что нашёл, воздух был более грязным и резал горло нашему поэту. Он оглядевшись не мог понять даже примерную страну, но понимал одно, век 19-20. Погода была тёплой, ветер хоть и был но он был тёплым. Единственным в этом городе чистой стихии.
Посидев короткое время и понаблюдав за людьми он решил что ему нужен другой источник вдохновение, не воспринимал он того что мог описать то что видит и пошёл на поиски места что способно дать ему «истинное» вдохновение. И вернувшись на вокзал увидел небольшой магазин книг, типичный для 19-20 века. Маленький но очень уютный, самое то чтобы купить книгу - две. Возле этого магазинчика сидел худой человека в очках который что-то пишет, внимательно всматриваясь на свой блокнот, подсев Кассий посмотрел на то что пишет незнакомец. Глаза произвольно выделили строки, которыми оказались:
«Проснувшись однажды утром после беспокойного сна, Грегор Замза обнаружил, что он у себя в постели превратился в страшное насекомое»
- Да как вообще можно писать о таком?.. Ведь проза должна вдохновлять— Возмутился Кассия вслух обращаясь к незнакомцу. Его глаза горели, но и одновременно показывали недопонимание.
- А вы уверенны, что прозы должны нести только это — поднимает голову незнакомец, его глаза сразу выдавали начитанного и умного человека, было понятно что пишет он не первый день — вы молодой человек как я погляжу не местный, приехали полюбоваться красотой Австро-венгрии для вдохновения, ваша заинтересованность в моих заметках говорит мне о том что вы ярый фанат скучных и повседневных книг, я прав?
— Нет, я сам пишу. — довольно неоднозначно ответил Кассий
—  Ну тогда я вам дам совет от писателя к другому поэту, проза это не только позитив и счастье, проза это и правда которая ужасает читателя с первой главы, это и непередаваемый ужас который сложно передать, который можно лишь пережить и не кажется ли вам, что осознание собственного превращения — это и есть начало любого подлинного пути поэта? Если ты остановился на месте и не можешь принимать другую правду то можешь ли ты называть себя поэтом — говорил с поражающей спокойствием незнакомец, Слова незнакомца повисли в воздухе, и Кассий почувствовал, как почва уходит у него из-под ног. Всё, во что он верил как поэт, рассыпалось в прах от одной этой фразы, он был не глуп,но очень узок в своём представление о том что пишет. Он задумался «а что если принять его слова за истину тогда выходит литература это не только счастья и позитив но и грязная реальность которая не должна вдохновлять» из этих размышлений кассия вышел и посмотрев на незнакомца который уже снова погрузился в своё произведения. Кассия обратился к незнакомцу
- Спасибо вам большое, ваши слова дали мне пищу для размышления, я вам благодарен за вашу доброта и помощь что вы мне оказали — говорил Кассия на одном дыхании
- Угу не за что — скромно ответил незнакомец снова погружавшись в свой блокнот
Не в силах больше сидеть на месте, Кассий вышел из здания. Эйфория сменилась странной тоской. Он не мог понять почему эта фраза, что он прочитал так знакома но откуда он не знал, будто год из жизни когда он её прочитал кто то забрал и не хочет отдавать.

Кассий прогуливается по Вене, открывая для себя город в новом свете. Он думает: «Не улицы, а бесконечные коридоры». Улицы уже не кажутся ему такими красивыми, а незнакомец в очках открывает перед нашим героем новый взгляд на обычные вещи, которые раньше казались самыми простыми и не вызывали тоски и грусти. Проходящие мимо него люди уже не казались такими пушистыми и идеальными как ему хотелось. Видя влюблённую пару вместо мысли «милая пара» он начал думать «а ведь она возможно его любовница, которую он имеет по ночам, пока он в «командировке»
Эта грусть и отсутствие искренности, что он видел раньше начинает тяготить, и Кассий решает зайти в кафе, чтобы немного отдохнуть и перевести дыхание. Однако, глядя на посетителей этого кафе, он начинает видеть не только их достоинства, но и недостатки, которые раньше были скрыты за розовыми очками. Один натягивает улыбку чтобы уломать девчёнку. Другая улыбается парню, а сама под столом держит руку его друга.  В один момент эти очки разбиваются, и мир уже не кажется таким, как раньше. Неловкие шероховатости и большие дыры вылезали наружу, и восприятие мира Кассия менялось, сжимая его горло холодными пальцами тревоги.

И сквозь этот нарастающий гул в собственной голове его вывело громкое оповещение, прозвучавшее из репродуктора:
«Extra! Mord in Sarajevo! Erzherzog Franz Ferdinand und seine Gemahlin fallen einem M;rder zum Opfer!» (Экстра! Убийство в Сараево! Эрцгерцог Франц Фердинанд и его жена стали жертвами убийцы!)

Слова «Mord in Sarajevo» прозвучали для него точным ударом колокола. Мир, который только что казался ему абсурдным театром, вдруг обрёл чудовищные, конкретные очертания катастрофы, которая охватит ужасом весь мир на несколько лет. Кассий беспокойно забегал глазами по лицам в кафе, ища в них то же осознание, что сверлило ему мозг: приговор только что был оглашён. Это было 28 июня 1914 года.
28 июня 1914 года около 16:50
И тут его слух, обострённый до предела, начал выхватывать из общего гула обрывки фраз: «...война...», «...близко...», «...опять эти сербы...». Каждое слово вонзалось в него, как гвоздь.

Кассий выбегает из кафе, на улице тёплый ветер обдувал лицо героя, солнце светит яркими летними лучами. Природа ещё не знала того ужаса, что с ней произойдёт. Когда пули будут свистеть над святой землёй. Деревья что помагают людям станут живым щитом.

Кассий бежал как можно быстрее к вокзалу и взял билет на первый поезд, билет до Праги. Поезд уже стоял на стоянке, быстро запрыгнув в вагон и проходя между рядами в поисках своего места. Гул людей об этом происшествии заполнял голову Кассия, не давая хоть чуть-чуть расслабиться. Увидев своё место, он положил вещи и, выдохнув, посмотрел на соседа. Это был тот же незнакомец, что тогда на вокзале.
- Здравствуй, кажется, тревога в обществе нарастает так же быстро, как в вашем внутреннем мире? — спрашивает незнакомец, обратившись к Кассию, отложив свои рукописи, голос был спокоен и заинтересованным. Глаза незнакомца смотрели в глаза Кассия будто-то видя его насквозь.
- Здравствуй, я вас даже сразу не заметил. Да, мир обрёл другой смысл, я стал замечать больше, чем видел, раньше не замечал то, что было скрыто за оправой розовых очков, что я носил постоянно, я должен был заметить это раньше. — говорит Кассий с огнём в глазах.
 - Я рад, что моя компания сыграла для вас важную роль, — спокойно отвечает незнакомец и берёт свои рукописи.
 - Можно поинтересоваться, как зовут вас?
 - Кафка, — ответил незнакомец.

Кассий берёт перо и прокручивает шестерёнки. Резкий ток поражают руку и голову, и он возвращается в свою комнату. Протирает глаза от боли и запаха шоколада в носу. Кассий сразу берет книгу в надежде почитать свои мысли, открывая страницу, видит текст:

«Итак, Вена, 1914 год.
Это был последний глоток перед тем, как мир начал рушиться. Я, как человек недалёкий, не мог этого понять, и только в конце своего пути осознал происходящее.

Представьте себе кафе, где воздух наполнен ароматами кофе, свежих газет и дорогих духов. За этими запахами скрывается сладковатый запах разложения. Разложения общества.

За соседним столиком сидит граф с глазами, как у загнанной лошади. Он обсуждает с поэтом, от которого веет абсентом и туберкулёзом, последний бал у Эстерхази. Граф говорит о войне так, словно это всего лишь предстоящая охота — с азартом, но пальцы его нервно барабанят по мрамору. Он уже проиграл в карты половину своего имения, а теперь хочет поставить на кон оставшуюся половину Европы. И этот человек развяжет одну из самых кровавых войн в истории.

А на улице — карнавал. Не тот весёлый, с дураками и вином, а извращённый, где все маски прикидываются нормальными и здоровыми. Извозчики ругаются с шофёрами новеньких автомобилей, а те давят на гудки, и звук этот похож на предсмертный хрип металла. Женщины в шляпках с целыми птичьими фаунами щебечут о балете, о Шницлере и о том, как низко пал этот русский Распутин. Они не знают, что их сыновья, эти розовощёкие мальчики в новеньких мундирах, через пару месяцев будут гнить в грязи Галиции, распухшие от дизентерии».

Кассий был в шоке, в таком шоке, что ледяная дрожь окутала тело быстро. Поэт-лирик, что писал красивые слова, подался в грязный реализм, но с такими подробностями, что сам Кассий был в восторге от того, насколько реально он описал ту грязь, что он увидел на улицах Австро-венгрии. Он был недоволен слогом, но безумно восхищался тем, насколько реально он это описал


Рецензии