Заметки стряпчего без цензуры

Глава 13.

Стать адвокатом я рассчитывал давно, ещё со студенчества. Раздобытая мной пишущая машинка "Любава", адский, громкий иезуитский инструмент пытки соседей и домашних, стала моим первым "средством производства" прям как по К. Марксу. В 1998 году в самом расцвете было малое предпринимательстао, а термин "предприниматель" означал, что человек торгует на местном рынке или имеет свой магазин. В то время налоговая инспекция была самой бедной, бесталанной и "беззубой" из государственных органов, а делать карьеру там отваживался разве что сумасшедший. Это считалось бесперспективным, неденежным делом.
Предприниматели ближайшего от меня рынка и стали моей первой клиентурой. Я оформлял от их имени жалобы в суд на требования и решения налоговой инспекции. Сейчас эта практика для юриста одна из самых бесперспективных и бесполезных, так как 97% споров в суде решается в пользу налоговой, но тогда всё было по-другому. Сотрудники налоговой в суде представляли жалкое зрелище, больше половины споров с налоговой были выиграны.

Конечно же, я демпинговал, сбивал цену. Адвокаты брали сто рублей за жалобу, я брал пятьдесят. Тратил только на бумагу А4 и копирку для второго экземпляра.

Коммерсанты между "дешевле" и "качественно" выбирают, как правило, первое. Не только коммерсанты, любые другие люди. Именно поэтому всегда действует на людей халява: скидки, накопительные карты, полёты лоукостеров, тариф "эконом". В моём случае меня это устраивало, так как демпинг давал больше клиентов. Наверное, именно тогда я, общаясь с предпринимателями, понял, в насколько враждебном по отношению к себе государстве и обществе они живут. Для государства предприниматели не просто чуждый  элемент, они - источник обогащения, дойные коровы. Сотрудники правоохранительных органов называют их с оттенком пренебрежения "коммерсы". И, хотя это один и тот же человек, когда он предприниматель, он создаёт предприятия, продвигает проекты, наполняет бюджет, занимается благотворительностью, а когда он коммерс, он обычно попадает в неприятности, платит взятки, откупается от бандитов или ментов и прокуроров, сидит в тюрьме.
Обычный народ, надо сказать, предпринимателей тоже недолюбливает. Те, кто работает в найме, считают предпринимателей жадными, а деньги, ими заработанные - почему-то нечестными.

Я же всегда считал предпринимателей двигателями экономики, создателями нового, новых продуктов, новых проектов, новых рабочих мест. Да, есть те, кто занимается банальной спекуляцией, но время таких прошло. Сейчас, если предприниматель не создаёт, он плохой предприниматель, он прогорит.

На время службы я приостановил свои услуги, хотя многие по старой памяти всё ещё обращались ко мне. А вот, когда я стал адвокатом, ничего не мешало вернуться к старой клиентуре и привлечь новую. Про это позднее.

Адвокатское сообщество состоит из неоднородной публики. Заправляют там, нет, не адвокаты! Рулят там чиновники от адвокатуры. Это такие люди, которые в своё время получили статус адвоката, но в большинстве своём отошли от адвокатских дел, их редко встретишь в судебном заседании. Главная их работа - это надувать щёки на адвокатских конференциях, "дружить" с Минюстом, судами, прокуратурами и прочими чиновниками на совместных заседаниях с ними, а также принимать в адвокатуру или выгонять из неё.

Как и в любой иерархии, те, кто управляет сообществом, составляют меньшинство в нём и их интересы часто противоположны интересам этого сообщества.
Основная масса адвокатов, трудящихся на ниве юриспруденции и воюющих на полях судебных сражений - это бывшие сотрудники правоохранительных органов, вышедшие на пенсию по выслуге лет. Бывшие менты, прокуроры, следователи и судьи. Они искренне верят, что действительно стали адвокатами, хотя внутри своего сообщества сохраняют старые привычки и лексикон: жулик (подзащитный), коммерс (предприниматель), терпила (потерпевший). С бывшими коллегами у них сохраняются два вида отношений: "дружба'" и панибратство - вроде как свои, либо открытая конфронтация - "я не такой, как вы, я людей защищаю". Оба варианта - классический случай профессиональной деформации личности.

Часть адвокатов стали ими после студенчества и годовой стажировки в адвокатском образовании: коллегия или бюро. Мне их искренне жаль, т.к. они попадают в психологически токсичную среду минуя такие школы адаптации, как следствие и прокуратура. Всё-таки государство со своими сотрудниками поначалу носится как квочка с цыплятами. А вот адвокатская среда - высококонкурентное "красное море" акул и пираний. Далеко не Голубой Океан, если кто понимает, о чём я.

Чтобы выжить даже в том маленьком адвокатском пруду, который представляло юридическое профессиональное сообщество нашего района, надо было либо сразу заявить о себе, как о самой крупной и зубастой рыбе (что довольно опасно - могут наброситься и разорвать наглеца), либо прицепиться, подобно рыбе-прилипале, к самой зубастой акуле. Я выбрал второе.

Мой наставник и Учитель (с большой заглавной буквы) Владимир Борисович прославился ещё в девяностые, как "адвокат мафии". Самые серьёзные (и денежные дела) доставались ему. И было за что! Один из первых он стал штамповать оправдательные приговоры, участвовал в суде присяжных в Краснодарском краевом суде. Это высший пилотаж для адвоката - суд присяжных, не каждый это потянет. Репутация его вышла далеко за пределы района и края.

Прибился я к нему случайно. Он был довольно резкий и настырный адвокат. Все следаки, прокуроры и судьи, если уж не боялись его, то очень нервничали от его работы и чувствовали себя некомфортно. Будучи же следователем, я с ним построил хорошие профессиональные отношения, как между соперниками, оппонентами осознающими противоположность интересов, но уважающими друг друга. Наши очные ставки с его участием походили на шахматные партии, пинг-понг и боксёрский раунд одновременно. Надо было уметь парировать, нападать, стратегически и тактически мыслить. Нам обоим это нравилось. Как ранее я говорил, дружба у мужчин часто начинается с доброй драки.

Когда я подал документы на получение статуса адвоката, адвокатская палата попросила меня пройтись по всем заведующим филиалами адвокатской коллегии нашего района, чтобы они позвонили в палату и дали свои устные рекомендации обо мне. Это не было требованием закона, это было негласное правило, чтобы не допустить в адвокатуру тех, кто будучи при должности и при погонах, уничтожал бы адвокатов и плохо относился бы к ним. Таких на квалификационном экзамене ждал неприятный сюрприз в виде более пристального внимания и более подробных распросов от членов квалификационной комиссии. С адвокатами я дружил, так как знал, что рано или поздно пойду в адвокатуру.
Пришёл я и к Владимиру Борисовичу.
- Здравствуй, Борисыч!..

Тут я отвлекусь. В России существует, как минимум, пять вариантов обращения к человеку:
1. Самое официальное, оно же от младшего к старшему, самое уважительное. Например, "Владимир Владимирович!", "Александр Александрович", "Павел Иосифович!", на "вы". Без сокращений, "Владим Владимыч!", "Сан Саныч!", "Пал Осич!". Никаких сокращений, ибо это уже маленькое неуважение!
2. Панибратски-официальное, от младшего к старшему, но при более близком контакте: "Иван Иваныч", "Сан Саныч", "Мариванна", на "вы". Когда просто по имени назвать нельзя, но и выговаривать каждую заковыку имени-отчества лень.
3. Промежуточное (на равных): "Михалыч", "Петрович", "Иваныч", "Семёновна" на "ты". Когда звать по имени слишком панибратски, ещё недопустимо, но и имя-отчество звучит уже слишком официально для сложившихся отношений. Петровичами-семёнычами-михалычами в России зовут младших непосредсивенных начальников или равных по статусу, но старших по возрасту, сослуживцев.
4. Панибратски-уважительное: по полному имени - "Дмитрий", "Иван", "Мария", "Александр" на "вы". Такое обращение любят в деловой среде в молодом возрасте и в "продвинутых" сферах. Просто откидывают отчество.
5. Панибратское, без уважения: "Саша", "Коля", "Васька", "Людка", "Серёжка" на "ты". Уменьшительно-ласкательная либо пренебрежительная форма имени. Называя так, человек не испытывает ни капли уважения.

Это индикатор. По тому, как к вам обращаются в том или ином сообществе, можно отследить ваше иерархическое положение в нём.

Формула "Иваныч - Борисыч" на "ты" сложилась в нашем общении с Владимиром Борисовичем ещё с моих "следаческих" времён и обоих нас устраивала.
- Здравствуй, Иваныч! - ответил мой будущий наставник, - С чем пожаловал?
- Да так... рекомендация твоя нужна профессиональная. В адвокатуру перехожу.
- О как?! А к кому идёшь?
- Ни к кому. Сам буду заниматься. Адвокатский кабинет открою. [тогда так можно было]
- Э... так не пойдёт! Тебя на экзамене завалят!
- Справлюсь.
Мы поговорили. До адвокатского экзамена и получения статуса мне ждать ещё восемь месяцев. Владимир Борисович условно говоря, "взял меня на работу". Это не было в полном смысле этого слова "работа" - с трудовым договором, зарплатой и распорядком дня. Я стал подобно средневековому "подмастерью" - смотрел, учился, сам зарабатывал себе на хлеб из тех дел, которые моему наставнику были уже не по статусу или просто лень. Заодно делал всю техническую работу: тексты исковых заявлений и жалоб (за деньги конечно).

В конторе Владимира Борисовича работали четыре адвоката. Обстановка там чем-то напоминала Запорожскую Сечь 16 века или Донскую казачью вольницу тех же времён: в дни безделья бойцы пили горилку и гуляли, в дни мобилизации доставали шашки и рубились с Системой насмерть, попутно добывая кусок хлеба с маслом. Наконец-то я попал туда, куда надо!

Моё первое дело было интересным и курьёзным одновременно. Выиграл я его легко. Ко мне обратился бывший военный комиссар района, который, кстати, в своё время вымогал с меня взятку якобы за то, что я не пошёл в армию, а пошёл в университет. Вымогал неудачно! У меня обнаружился природный профессиональный дефект - я не просто не умею давать взятки, у меня их не берут даже в самых безопасных и доверительных условиях, даже свои люди. Для адвоката это очень серьёзный недостаток!

Глава 14.
Хороший понт лучше сицилийской мафии.

Как я говорил, ко мне пришёл бывший военком. Мужчина нахальный, грубый с младшими, и заискивающий, подобострастный со старшими. Сначала он попытался строить отношения с нашими матёрыми адвокатами по своим старым правилам. Эти волчары его быстро приструнили и послали ко мне, уже далеко не волчонку, но ещё не матёрому, скорее переярку.

Мы смогли договориться. Мой первый клиент вызвал такси по телефону. Тогда ещё не было агрегаторов вроде яндекса, услуги извоза оказывали либо частники-бомбилы либо фирмы, никаких информационных посредников. Так вот, он позвонил в такси, его довезли до места, он расплатился. Выходя из автомобиля, он упал на льду, и отъезжающая машина переехала ему ногу с переломом кости. Неприятненько вышло.

Компенсация морального вреда - мой конёк и тема моих курсовых работ в студенчестве. Кроме того, мы (студенты) даже зарабатывали, моделируя искусственно ситуацию нарушения наших прав, подавая иски в суд и заключая мировые соглашения с компенсацией. Грань, отделяющая такие опыты от мошенничества, очень-очень тонкая, но мы её не пересекали!

Я предложил клиенту два варианта оплаты гонорара: единовременно твёрдой суммой или за каждый отработанный судодень. Меня устраивали оба варианта.

Клиент колебался. Твёрдой суммой сразу платить не хотелось - вдруг там будет два заседания и можно отделаться "малой кровью". Бывает, правда, что разбирательства затягиваются настолько, что лучше уж заплатить сразу. Наш человек всегда выберет подешевле. Решили гонорар по судодням.

Иск я составил от души. Размер компенсации за сломанную ногу запросил три миллиона рублей - примерно стоько стоила тогда московская квартира. По нынешним временам это не меньше семидесяти или ста миллионов - сумма за страдания от сломанной ноги просто фантастическая. Судья, рыжая бестия Ольга Михайловна, была просто вне себя, прочитав в судебном заседании наши исковые требования:
- Не, я всё понимаю! Но три миллиона! Вы что?!!

Средний размер компенсации за вред здоровью средней тяжести тогда составлял примерно двадцать или тридцать тысяч рублей,  среднемесячный заработок. При тяжком вреде можно было претендовать на семьдесят или сто тысяч рублей.

В судебное заседание явился заведующий гаражом (автопарком) фирмы-такси и молодая девочка-юрист. Оба были без доверенности. Судья объявила перерыв и дала им время привезти доверенность. Моя юная коллега привезла доверенность... на получение товарно-материальных ценностей, оформленную ещё на советском бланке и по советскому ГОСТу.

Мнение судьи о том, на кого здесь нужно возмущаться, стало меняться стремительно. Я всегда считал, что многим моим оппонентам не нужно перечить и противоречить - достаточно дать им возможность всё испортить их же руками или словами в суде. Так и здесь. Девочка-юрист посчитала, что третьего курса университета вполне достаточно чтобы на равных спорить с судьёй с двадцатилетним стажем и принялась доказывать, что этой доверенности вполне достаточно.

Дело отложили, а девочку попросили "остаться". Не знаю, о чём именно шла речь, но то, в какой форме шёл диалог, было слышно из коридора. Неокрепшие молодые умы нельзя сразу же отпускать в пучину житейских и экономических проблем. Нужны относительно безопасные, "тепличные" условия, дабы молодая поросль не захирела на суровых ветрах реальной жизни. Девочку было жалко, она вышла от судьи в слезах.

После пятого судебного заседания, сумма гонорара превысила ту первоначальную вёрдую сумму, которую я предлагал клиенту. Он попросил вернуться к первоначальному варианту. Видимо мой прапрапрадедушка Моисей не просто был назван библейским именем в силу религиозности общины староверов - капля еврейской крови наверняка во мне есть. Я напомнил клиенту о нерушимости договора и мы продолжили на прежних условиях.

Дело у моих оппонентов явно не клеилось. Мы вышли на переговоры с целью заключить мировое соглашение. Я снизил размер компенсации с трёх миллионов до трёхсот тысяч, с барского плеча. Эта сумма тоже "кусалась". Мы остановились на ста пятидесяти тысячах, но прямо сейчас: наличкой и не отходя "от кассы". Согласились.

Весть о том, что молодой, ушлый будущий адвокат "отжал" компенсацию, в семь раз превышающую обычную для таких случаев, облетел юридическое сообщество района со скоростью не меньшей, чем весть о его же обмороке двумя годами ранее. Меня приятно грело сладкое чувство победы и премия в виде двадцати процентов от суммы компенсации. Клиент оказался благодарным, хотя и посетовал, что я на нём заработал "слишком много".

Я умею быть благодарным. С гонорара я купил в Кизляре настоящую казачью шашку, гаишники мне её привезли, минуя все посты. Так как мой наставник не желал брать благодарность деньгами, громко посылая меня далеко и неприлично, я вручил от себя ему красавицу-шашку от всего сердца. Подарок он принял. Кстати, это неплохой лайфхак для тех, кто не знает, как отблагодарить хороших людей, не желающих брать деньгами. Человек готов взять презент, если это от души и попадает в точку.

При вручении шашки, Владимир Борисович, как-то недоверчиво покосился на меня. Словно ожидал подвоха. А коллеги прыснули от смеха. И позже я понял почему. Я попал в коллектив, имеющий не менее богатые юмористические традиции, чем мой прежний, в госнаркоконтроле.

Незадолго до меня, коллеги-адвокаты, зная страсть моего наставника ко всякого рода регалиям, внешним эффектам, медалям и корочкам, решили над ним пошутить. До этого он выправил себе корочку казачьего аж полковника! Страшно гордился этим и даже предъявлял местным гаишникам.

И вот, в один прекрасный и, конечно же, солнечный день, в адвокатскую контору на имя Владимира Борисовича пришло письмо. И не просто пришло - его привезли специальной фельдегерской связью. Ему под роспись вручили бандероль с гербовыми печатями (спойлер: ребята поставили фельдегерям могарыч за всё это). На бандероли в графе "Отправитель" значилось - "Управление делами Президента Российской Федерации".

Адресат вскрыл упаковку и обнаружил "официальное" письмо следующего содержания: "Уважаемый господин полковник! От имени Главнокомандующего, Президента Российской Федерации Владимира Владимировича Путина официально предписываем Вам явиться на торжественный парад всех казачьих войск России, который состоится такого-то числа в г. Армавире. Быть конным и оружным, при себе иметь кобылу со справкой из кожвендиспансера об отсутствии у неё венерических заболеваний, а также полковничью шашку, которую передаём нарочно настоящей бандеролью". В бандероли была детская пластмассовая сабля-игрушка...

Этой саблей, бандеролью и всеми попадавшимися под руку предметами, Владимир Борисович гонял коллег по всему офису и даже за его пределами, громко матерился и страшно на коллег обиделся.

Именно из-за этой шутки так недоверчиво смотрел на меня мой наставник, явно ожидая продолжения той истории, и именно поэтому прыснули от смеха коллеги, хотя шашку я вручил искренне, от всего сердца и со всем уважением.

Глава 16.
Приходить в заведение вовремя.

Такие пагубные привычки, как чрезмерный азарт, опустошают карманы тысяч людей. Например, в знаменитый "чёрный вторник" на нью-йоркской фондовой бирже разорились многие успешные в то время люди. Правда, мало кто при этом говорит, что в тот злополучный вторник не только проиграли, но кто-то и выиграл целые состояния. Также и с азартными играми - кто-то зарабатывал на этой слабости людей.

Азартный бизнес не является классическим криминальным бизнесом вроде наркобизнеса или незаконного оборота оружия. Им занимались скорее авантюристы по складу характера, нежели закоренелые преступники. Молодые и энергичные бизнесмены, считающие не обязательным запрет азартных игр. Однако боролись с азартным бизнесом особенно настойчиво. И было ясно почему. Дело в том, что каждый вид криминального, нелегального, полулегального, а иногда и легального бизнеса, контролируется ("крышуется") определённой службой. Например, наркобизнес разделён на сферы влияния между тремя службами: розница и мелкий опт контролирует полиция (МВД), каналы поставки и средний сбыт - госнаркоконтроль (потом и его расформировали), крупнейшие партии и крупное производство - это "епархия" ФСБ. Проституция - это тоже полицейская тема. Оружие в осном курирует ФСБ, и по мелочи полиция. Нефтяной бизнес, а также кражи нефти из трубопроводов контролирует ФСБ. Азартный бизнес всегда был епархией прокуратуры.

Открывая очередную точку, предприниматель был обязан согласовать это с местным прокурором. Разумеется, надо было занести прокурору сумму, эквивалентную стоимости нового автомобиля от хорошего европейского производителя. Это для начала. Затем прокурор устанавливал ежемесячную сумму, которая должна была появляться в его кармане - сумма тоже примерно в полтора-два новых автомобиля.

По сути это была маржа предпринимателя, весь его доход. Остальное уходило бы на расходы. Поэтому чаще всего нелегальным азартным бизнесом занимались сами прокуроры, точнее подконтрольные им люди. Именно непомерные аппетиты местных коррумпированных прокуроров породили новый вид юридической услуги - защита предпринимателя от административного давления властей.

В сети интернет есть масса ресурсов, имитирующих казино и игорный бизнес. Программы-эмуляторы предустановлены даже в любом ноутбуке: рулетки, имитации "одноруких бандитов", блэкджека, покера и других псевдоазартных игр. Фишка игорных бизнесменов была лишь в том, что они гарантировали получение выигрыша наличными. И всё!

Бороться с такой формой бизнеса законно полиция и прокуроры не имели возможности. После визита грозных правоохранителей в масках заведение открывалось вновь в течение часа. Даже участвовавшие в рейдах журналисты ещё не успевали смонтировать материал и выпустить его в эфир, а "закрытое" заведение уже работало. Собственники заведений, их персонал и клиенты очень часто смотрели выпуск новостей о том, как их "закрыли" бравые сотрудники полиции, при этом находясь в этом самом заведении, поигрывая в очередную азартную игру.

Ко мне обратились собственники такого бизнеса с предложением отсудить изъятую компьютерную технику, скопившуюся на складах полиции. Процесс продлился около шести месяцев. Технику пришлось вернуть, клиент вывозил её грузовиками.

Просто так проникать в помещение игорного клуба сотрудники полиции не могли, они не имели права ломать двери. Обычно рейд выглядел следующим образом. Под видом клиента заведения в клуб заходил заряженный полицейскими подставной человек. Когда приезжала полиция, этот человек рвался на выход и требовал его выпустить. Именно в этот момент в открытую дверь заходили сотрудники полиции и проводили осмотр помещения с изъятием техники.

В один из таких рейдов сотрудники полиции "накрыли" клуб в г. Кропоткине. Естественно, под эти победные реляции к месту набежали милицейское начальство и журналисты с камерами. На фоне "игорного клуба" и внушительных сотрудников в масках начальник местного ОБЭП давал бравурное интервью, предвкушая новые звёздочки на погонах. Мне позвонил охранник заведения - нагловато-хамоватый парнишка по имени Сергей.
- Иван, они тут компьютеры пакуют и интервью телевизионщикам дают. Расслабились. Я могу закрыть клуб. Пусть взламывают официально, а ты их по судам погоняешь.
- Хорошо. Только на рожон не лезь. Физически сотрудникам полиции не препятствуй, а то тебя по 318-й отмазывать придётся.

Я этой фееричной картины не видел. А жаль! В момент, когда сотрудник полиции вышел и клуб опустел, Серёжа картинно привлёк внимание всех - телевизионщиков, сотрудников полиции и зевак:
- Извините, господа!.. - он, стервец, умел держать театральную паузу, - ...Но наше заведение закрывается!
И он с шумом захлопную тяжёлую металлическую дверь перед носом у сотрудников полиции. На окнах клуба были мощные решётки. Физически проникнуть в заведение даже при наличии правовых оснований можно было в лучшем случае через час-два. Впрочем к этому моменту уже приехал я и стал задавать милиции массу неудобных вопросов. С каждым вопросом желания настаивать на открытии дверей у них становилось всё меньше и меньше.

В суде их действия выглядели ещё нелепее. Судья откровенно издевался над обескураженными сотрудниками милиции и удовлетворил нашу жалобу, обязал вернуть всё изъятое.

Бывало и не так весело. Устав от бесполезности своих потуг, прокуратура иногда вызывала краснодарский СОБР - спецотряд быстрого реагирования, парни суровые и шуток не понимающие. Накрыв как-то моего клиента (хозяина заведения) прямо в клубе, собровцы чётко держали периметр. Следователь внутри составлял протокол обыска. Я приехал к клубу, чтобы оказать юридическую помощь клиенту. На входе меня встретил огромный "шкаф" в маске с винторезом наперевес. Мои аргументы, что, дескать, надо войти и защитить клиента, не убедили этого центуриона. Он коротко буркнул: "Все вопросы к следователю после обыска!".

Надо было что-то делать. Пришлось импровизировать. Я взял массивный камень и стал им выносить пластиковые двери со стеклом. Помещение было арендованное и с собственником его был уговор, что любые повреждения мой клиент восстанавливает за свой счёт. У собровцев же для таких случаев имеется своя инструкция, которую ко мне тут же и применили. Сотрудник милиции в маске скрутил моё бренное тело, завёл меня внутрь и положил лицом на пол, как это вы часто видели в криминальной хронике или полицейских боевиках.
- Здравствуйте, Иван Иванович! Хорошо, что вы пришли! - это мой клиент был рад меня видеть.
- Показаний ещё не давал?
- Нет, как вы и говорили.
- Хорошо. Удостоверение у меня в кармане - это я собровцу, обыскивавшему меня на предмет оружия, - Кто следователь? Запишите меня в протокол обыска в качестве участвующего лица - защитник Морозов Иван Иванович.

В целом же сотрудничество с "азартными" бизнесменами длилось недолго, восемь лет. Мы сильно раздражали прокурорских тем, что они недополучали от моих клиентов своих коррупционных доходов. К слову та грань, которая отделяла собственно юридические услуги от пособничества, была очень тонкая. Адвокату нельзя консультировать клиента о способах избежания ответственности и способах совершения преступления до того, как оно совершено, тогда это пособничество. Если же мои профессиональные советы даются уже постфактум, то я защищаю, а не помогаю уйти от возмездия - это законно.

Со временем и азартный бизнес, точнее его защита, мне смертельно наскучили. Я передал клиентов своему коллеге и партнёру.