С новым годом!

1
Из всех праздников Оля больше всего любила Новый год. В этот день в доме было чисто, пахло ёлкой и ещё чем-то торжественным, таинственным, загадочным и даже сказочным, стол ломился от вкусной еды, и разрешалось не спать до утра. А ещё в этот день дарили подарки, которые приносил Дед Мороз. Если говорить честно, то ни
в какого Мороза Оля давно не верила, во-первых, потому что хотела получить одно, а он дарил совершенно другое. Да и отец не мог быть сразу в двух лицах – и папкой, и Дедом Морозом. Глупость одна, да и только, но всё равно интересно.

Уже третий год она хотела, чтобы подарили ей попугая в красивой клетке, но пока дарили мыло, куклу и карандаши.

К этому Новому году мама и папа готовились основательно. Для этого имелась веская причина: ждали дорогих гостей из Молдавии – бабушкину племянницу и мамину двоюродную сестру тётю Фиру

с мужем Ионом. Мама сказала, что видела сестру всего один раз, когда была маленькой, а той перевалило за тридцать. Ещё мама сказала, что тётя – поэтесса, и её знает весь мир, что ест она не как все нормальные люди, а левой рукой, и хлеб не кусает, а отламывает маленькими кусочками и кладет их в рот, что она дружила с Котовским, правда, кто это такой, Оля не знала, но фамилия ей очень понравилась, что общалась с Генеральным секретарем Брежневым, который вручал ей какой-то орден. И мама очень гордилась своей родственницей. Но именно такая информация Олю мало интересовала. Сейчас перед ней замаячила реальная перспектива получить
в подарок попугая. И с каждым днём эта идея становилась всё реальнее и реальнее.

От переизбытка нахлынувших чувств она побежала на улицу и сообщила своим многочисленным друзьям и подругам о предстоящем грандиозном событии и уже дарованной птице.

Все дни до Нового года в ожидании предстоящего чуда Оля вела себя просто идеально, была примерной и очень послушной, мать от её поведения пребывала в восторге. Оля без понуканий аккуратно разложила на полке книги, собрала в коробку разбросанные по всему дому игрушки, везде протерла пыль, помогала украшать ёлку. И чем меньше оставалось времени до приезда тёти Фиры и дяди Иона, а приезжали они утром тридцать первого числа, тем радостней и счастливей становилось у неё на душе.

Больше всех суетилась, конечно, мама, а папа только интересовался процессом подготовки. На его «хрупкие» плечи ложилась непомерная по тем далеким временам задача: любыми способами, хоть из-под земли, добыть две бутылки шампанского и водки «Столичная», с чем он достойно справился.

Оле тётя Фира сразу не понравилась. Перед ней предстала сгорбленная старуха с мясистым носом, заострённым подбородком, огромной коричневой родинкой на верхней губе, из которой торчали колючие седые волоски, отёчными глазами и всклокоченными ярко-рыжими крашеными волосами. Она походила больше на Бабу Ягу, чем на поэтессу, несмотря на дорогое велюровое платье.

Кто был муж тёти Фиры, дядя Ион, Оля так и не поняла, но когда услышала ещё раз его имя, непроизвольно прыснула, за что сразу получила от матери подзатыльник.
Дядя был толст. Багровые щёки с обрюзгшего лица пластами ниспадали на опущенные плечи, а мешковато сидящий серый костюм делал его беззащитным и растерянным. Дышал он надсадно, со свистом, высоко поднимая огромный живот и грудь. Оля сразу мысленно окрестила его Пионом.

Для Оли они выглядели скорее бабушкой и дедушкой, чем тётей и дядей, у нее даже сложилось твёрдое убеждение, что жили те ещё в эпоху позднего палеолита.

– Это Славик, – напряжённо улыбнулась мама, представляя сына великой родственнице, гладя того по голове. – А это Оля, – она строго взглянула на насупившуюся дочь, собрав на переносице глубокие складки. Но Ольга ещё ждала чуда.

– Какие милые детки, – произнесла безразличным скрипучим и дребезжащим голосом желанная гостья, снимая невидимые пылинки с груди своего платья. – Здравствуйте, дети! – молвила она, суя им в руки по книжке и красному карамельному петушку-леденцу, от которого чем-то тошнотворно пахло.

Попугая среди подарков не было. Олино сердце беспокойно забилось. Такого ей ещё никто не дарил, и вот… Книга… Леденец… А желанный попугай?..

После её поцелуя Оля содрогнулась от отвращения и тут же вытерла рукавом место прикосновения губ орденоносной поэтессы, за что получила от матери новую затрещину.

– А где мы будем спать? – резко перешла тётя Фира на интересующие её бытовые вопросы.

– Для вас комната готова, пойдёмте взглянем, – льстиво сказала мама.

– Только я с Ионом вместе спать не могу, он слишком толст и храпит.

– Там кровать есть, диван… – извиняющим голосом произнесла мама.

– А столик, письменные принадлежности?.. Я человек творческий и без работы не могу.

– Стол есть, стул... А тетради с ручкой я сейчас принесу.

– Пошли, Франя, покажешь, что где, да я переоденусь, потом осмотрим твоё хозяйство. На улице сегодня не холодно, можно и погулять. А куда делся Ио? – вдруг всполошилась она.

– Они с Ваней пошли в магазин.

– Ваня пьет?

– Бывает.

– И Ио без этого жить не может. Их нельзя вместе оставлять надолго.
Оля сразу невзлюбила свою знатную тётю. Как только та вышла из комнаты, она отдала петушка брату, а книжку забросила на шифоньер. В её умной голове стали роиться варианты мщения уже ставшей ненавистной Бабе Яге.

Пообедав, Фира и Пион пошли спать, а мама с Олей принялись лепить праздничные пельмени. Пока мама месила и раскатывала тесто, отец прокрутил мясо, лук, посолил и поперчил фарш, а Ольга выдавливала стаканом в тесте кружочки. Процедура ей очень нравилась, она с удовольствием делала это.

Оля продолжала излучать доброту, пыталась быть милой и учтивой. Она весь день вела себя примерно, стремилась показать гостям своё хорошее воспитание, но иногда не могла себя сдержать. Было это чрезвычайно трудно, но она старалась изо всех сил. Мама не могла нарадоваться на дочь и даже позволила ей самой слепить несколько пельменей. Этого Ольга только и ждала! С умилением закусив верхнюю губу, она усердно принялась за дело.

– Мама, можно я каждому слеплю по пять штук? – спросила дочь.

– Можно, дочка, только не забудь – бабушка тоже придёт.

– Сделаю, – учтиво улыбнулась она. – А можно я их сама каждому положу в тарелку и подам на стол?

– Можно, думаю, им будет приятно, только сметану не забудь положить, она в холодильнике. Может, лучше принести в общей посуде, а они сами себе положат сколько нужно?

– Мама… – загнусила Оля.

– Хорошо, положишь сама. Лепи, не отвлекайся.

– А можно, мамочка, я слеплю несколько штук другой формы, чем ты делаешь?

– Лепи, но чтоб мясо из них не вылезло.

– Не волнуйся, не вылезет.

Ольга отложила себе фарш на тарелку и пошла на другой край стола. Для последних десяти пельменей она высыпала в него целую горсть чёрного горького перца.

2
Пробили куранты. Наступил очередной Новый год. Все желали друг другу всего хорошего и чокались бокалами с шампанским. Налили на дно стаканчиков и Славе с Олей. Дети прочитали под ёлкой новогодние стихи, а гостья снова подарила им по книге и пахнущему, уже одеколоном, зелёному подарочному петушку.

Дальше всё шло как у всех, по накатанному сценарию: водка, холодец, оливье…
– Дочка, – сказала раскрасневшаяся мама, – пойди на кухню, пельмени уже готовы… Накладывай и неси.

Вскоре перед каждым стояла дымящаяся тарелка с пельменями, обильно политыми сметаной.

– Кушайте, гости дорогие. Ольша тоже старалась и лепила их для вас, – гордо заявила мать.

Пион ел пельмени молча, кряхтя и сопя, обильно запивая их водкой.

Оля, затаив дыхание, неотрывно следила за тётей Фирой и ждала, что будет дальше.
Наконец, первая пельменина оказалась во рту «милой» тёти.

Та сделалась красной, из глаз обильно покатились слёзы, она быстро проглотила её не прожёвывая и тут же запила лимонадом.

Папа, тоже с багрянцем на щеках, снова поднял рюмку, – Давайте выпьем, гости дорогие, за всё хорошее в Новом году.

– Ваня, и мне тоже водки налей, – прохрипела тётя Фира.

Все выпили. Отец и Пион вновь с аппетитом стали закусывать местным деликатесом.

Бабушка, перетирая пельмени дёснами, наклонилась к племяннице.

– Фира, – прошамкала она, – подтверди, какая Франя умница, как хорошо готовит. Спасибо тебе, дочка, – посмотрела она на дочь.

– Как вы можете такое есть? Здесь же один перец!

– Какой перец, ты что?

– Вы из меня дуру не делайте! Я съела три штуки, у меня от этой гадости и во рту, и в кишечнике огнём горит.

– И у меня, – подтвердил Ион, продолжая чавкать.

Ольга не выдержала и залилась весёлым смехом.

– Ах ты, бисова дочь, это ты туда натолкала перцу?! Марш спать! – закричала мама,
 – Утром я с тобой разберусь!

3
На следующий день Ольга за свои художества получила сполна и простояла без завтрака, обеда и ужина в углу за занавеской, где с усердием и злобой вязала из её кистей узлы.

Но гостей в доме уже не было. Они ранним утром уехали автобусом в город. Больше их никто никогда не видел и о них не слышал.