180

Петька глазам не верил. Как так? Ведь только что, минуту назад, всё было по-другому. За эту минуту он сделал всего несколько шагов да закрыл глаза.
Что теперь? Куда?
Бежать! Бежать назад в кусты. Где-то за ними должна быть пропавшая поляна, там и Лёша.
И Петя помчался.
Ветки обрушились на его голову, плечи, руки, норовя больно хлестнуть. Петя закрыл лицо согнутой в локте рукой, слегка выглядывая прищуренным глазом, чтобы хоть чуть видеть дорогу.
А какая дорога? Ветки, ветки, ветки.
Но когда-то же ведь они должны закончиться?
Ветки… ветки… ветки…
Петя бежал долго. Поляна уже давным-давно должна была появиться. Сил не осталось. Он перешёл на скорый шаг, потом и вовсе остановился.
Куда он прибежал? Слева, справа, впереди, сзади зелёные заросли.
Хотелось плакать…
Так… нужно подумать. Кусты не могут расти бесконечно. За ними обязательно должно быть что-то другое. Надо двигаться. Через не могу. Хоть ползком, но вперёд.
Но обязательно ли они закончатся?
Почему-то вспомнились картинки на экране компьютера с двигающимся, но бесконечно повторяющимся узором. Они создавали иллюзию, что скоро всё изменится, что впереди выход, но выхода не было, и конец повторяющегося движения никогда не наступал.
Петьке та абстракция никогда не нравилась. Ему как-то представлялось путешествие между этих красивых, но неживых клякс, не ведущее никуда. Было страшно и тоскливо.
А теперь нечто похожее он испытывал наяву.
«Это игра? Со мной кто-то играет? Или я умер? Или сошёл с ума, лежу где-нибудь в психушке и вижу картинки, которые не просто мелькают перед глазами, но исхлестали с ног до головы?
Стоп…».

Лёша охрип. Горло, казалось, потрескалось до крови.
Петька был совсем рядом. Но словно попал в заколдованную огромную стеклянную банку. Он был на виду, но вне досягаемости.
Лёша видел, как Петька, как безумный, воевал с какими-то кустами. Небольшими по площади, и, догадайся Петька сделать несколько шагов в любую сторону, он выбрался бы из них. Но друг, как заведённый бегал по кругу.
Он сделал столько кругов, что, казалось, должен был уже вытоптать дорогу, но трава упруго поднималась после Петьки, а каждая ветка, хлестнув мальчика, размахивалась для нового удара и словно ждала его.
Леша пытался пробраться сквозь эту непонятную банку. Но подходя к невидимой границе, перед ним вставал густой туман, которого только что и в помине не было. Лёша переставал что-либо видеть, а когда упрямо двигался дальше, с трудом рассекая белый упругий воздух, словно нож холодное масло, то вскоре каким-то необъяснимым образом выбирался обратно на прежнее место. И снова беспомощно наблюдал за бедным другом.
«Он погибнет! Он будет бежать, пока не упадёт. Пока не разорвётся сердце», - страшная мысль ужалила, и Лёша снова закричал.
«И ты… Ты будешь кричать до тех пор, пока из горла не пойдёт кровь!» Замолчал. Бесполезно кричать. Надо думать.
К облегчению Лёши, Петька, похоже, пришёл к аналогичному выводу. Остановился.
Теперь оба мальчика сидели на земле. Петька в своих заколдованных кустах, Лёша на поляне, неподалёку от хижины Киры. Надо думать. Но мешало беспокойство о друге. Лёша поминутно поднимал голову и проверял, что тот? Только бы вновь не побежал.
Но Петька полез в рюкзак. Лёша чуть успокоился, Петька, видимо, что-то задумал. Тут же и к Лёше пришла идея.
Золотинки! Они выручали на всём безумном пути. Они помогут и теперь. Во всяком случае, попробовать стоит.
Лёша вскочил, ругая себя, что раньше не догадался это сделать, и побежал к деревьям. Потом заставил себя остановиться и действовать не спеша. Не терять ориентиры. Если надо, двигаться хоть задом наперёд.
Но вчерашние, оставленные на деревьях, отметины были хорошо различимы. Двигаясь от одного позолоченного дерева к другому, Лёша добрался до светящейся дорожки, набрал целые горсти золотого добра и поспешил назад.
С тревогой огляделся. Как тут?
Всё на месте. Уже неплохо. Вновь промелькнула мысль о пропавшей Кире. Она, наверное, могла бы помочь. Но раз нет…
Лёша направился к Петькиной «банке». Не успел подойти к невидимой, но уже понятной ему границе, как вновь откуда-то навалил туман, в ушах зазвенело, мир стал ненастоящим, словно наэлектризованным. Противным. Нестерпимо захотелось выскользнуть обратно. Долго здесь находиться было невозможно. Лёша мазнул по единственной знакомой опоре – земле золотую полосу и отпрыгнул назад. Так… Теперь отдышаться, и снова в бой с «банкой».

Петька долго рылся в рюкзаке, не понимая, что ему могло бы пригодиться.
Крошки… Какая-нибудь мелочь, чтобы помечать дорогу. Чтобы понимать, куда он движется.
Вынул синтезатор. Что выбрать? Хлеб? Но как-то руки не поднимаются…
К хлебу бабушка с детства приучала относиться с уважением. Их семья когда-то, давным-давно, пережила блокаду. Это были то ли пра… может, прапрародственники. Но им досталось. Он хорошо помнил рассказы об ужасах голода. Нет, хлеб нельзя.
Подумал… Даже сейчас? Ведь теперь речь идёт о его жизни.
И сообразил! Хлеб нельзя, а вот конфеты вполне можно. Стал выбирать подходящий картридж. Какие-нибудь яркие, без фантиков. Драже ассорти, самое то.
Насыпал полные карманы.
Всё. Теперь вперёд. Теперь не спеша.
Первая конфета упала на землю. За ней вторая. Петя оглядел результат. Яркие шарики пестрели на лесной подстилке. Правда, как только он делал шаг в кусты, они тут же скрывались из виду за зелёными листьями, но он будет идти вперёд и смотреть под ноги. Если в этих кустах он двигается по кругу, то рано или поздно, шарики встретятся.
Конечно, если их не успеют сожрать какие-нибудь зверьки.
И тут услышал крик. Далёкий-далёкий. Как будто из какого-то колодца. Но Лёшин! И он радостно закричал в ответ.