Ох, рано встает охрана!

Ох, рано встаёт охрана


Завлаб-плотник

Не помню, как и почему я очутился тогда на проспекте Ленина, в самом его начале. Шёл по чётной стороне, погружённый в мысли. А они были невесёлыми. Полгода как закончилась научная работа в ЦНИСЛ, продолжавшаяся почти полтора десятка лет. Сказать, что она мне нравилась – не сказать ничего. Она приносила мне огромное удовлетворение, нам с коллегами удалось реально воплотить многие научные идеи. По нашей технологии в городе Лермонтове был построен цех, который выпускал стеновые блоки. Бывало, проезжая из аэропорта Минеральных Вод до гостиницы, встречал по дороге белоснежные домики и про себя думал:

– Теперь уже можно считать, не зря прожил жизнь. Ведь люди живут в домах, построенных из НАШИХ блоков!
 
Было приятно и радостно. А сколько ещё задумок находилось в разработке?! Казалось, так будет всегда. Однако наступили девяностые годы – «лихие», как их стали называть позднее. Моей зарплаты заведующего лабораторией, ещё вчера считавшейся вполне достойной, стало хватать едва ли на неделю. Пришлось согласиться на работу плотника, которую предложили в той же ЦНИСЛ. Руководство купило финскую линию по выпуску керамзитобетонных блоков, для которых на склад требовались деревянные поддоны.

– Будете их сколачивать вместе с Петровичем. Оклад – сорок тысяч, если выполните план – ещё столько же, – объявил условия начальник линии Буданов.

Петрович – это Василий Петрович Жевиденко, профессиональный столяр и плотник, такой же, как и я, бывший работник ЦНИСЛ. В его высоком мастерстве довелось убедиться, когда попросил его застеклить в квартире лоджию. Петрович пришёл, при помощи какой-то деревянной реечки, тихо напевая, снял размеры, а в результате сделанные им рамы точно вошли в бетонную оправу.

Теперь ему требовался помощник в сколачивании деревянных поддонов, и этим помощником назначили меня. Как положено, я прошёл аттестацию, после чего в трудовой книжке появилась новая запись – «плотник третьего разряда» (и это после «заведующего лабораторией»!).

– Привет, Петрович! – поприветствовал я своего нового коллегу, входя в его мастерскую.

Жевиденко как-то странно на меня посмотрел и не сразу понял, что я теперь его напарник (он ведь привык, что прежде, по работе, я заходил к нему с каким-нибудь заказом). А когда понял, стал громко смеяться – так, что даже выступили слёзы. Успокоившись, ввёл меня в курс дела. Поддонов требовалось в смену десять штук, это был наш план. Рядом горой лежали доски, которые требовалось нарезать на станке, а затем из них сколотить поддон.

Кое-какие навыки в плотницком деле у меня были, а уж забить гвоздь не составляло особого труда. Так мы и начали вместе работать, выполнять план.

Как истинный украинец, Петрович приносил на работу сало. Оно было очень вкусным, им мы закусывали в конце рабочей смены. Правда, Петрович не всегда дожидался конца работы, а принимал «допинг» гораздо раньше. Начальство об этом знало, но не наказывало, а только слегка журило. Потому что само обращалось к нему по многим бытовым вопросам.

Тогда уже инфляция напоминала о себе каждый день стремительно меняющимися ценниками в магазинах. Вскоре и моего нового заработка стало едва хватать на жизнь.

Вот в таких раздумьях шёл я по проспекту Ленина. Был июнь 1994 года...


Ох, рано встаёт охрана

Вдруг я заметил, что кто-то мне отчаянно машет из окна проезжавшего «четырнадцатого» автобуса. Это был Володя Бобков, с которым мы учились в институте – только на разных факультетах: я на строительном, он – на машиностроительном. Потом вместе работали в ЦНИСЛ: я по своей специальности, он – по своей, его назначили мастером в механическую мастерскую. Правда, вскоре он сменил работу, перейдя в соседний НИКБООР. Наверное, там больше платили.
И хотя мы работали рядом, буквально через забор друг от друга, но виделись нечасто. Володя был компанейским парнем, неплохо играл в шахматы и на баяне. Его жена Лариса работала в городской библиотеке.

– Здорово, Серёга! – громко приветствовал он меня, выходя из автобуса.
Мы оба были рады встрече.

– Как ты? Где трудишься? – спросил Володя.

Я рассказал о работе плотником, о своей зарплате, чем немало, видимо, его удивил. Немного подумав, Володя вдруг произнёс:

– Знаешь, что? Давай ко мне! Я теперь работаю в охранном агентстве. Езжу в Москву, охраняем автотранспортное хозяйство. Я – начальник караула, и мне как раз требуется в смену надёжный человек.

– А сколько платят? – поинтересовался я.

– В три раза больше, чем ты теперь получаешь!

Это было заманчиво и как-то неожиданно.

– А теперь давай поедем ко мне или к тебе, – предложил Володя. – В шахматы поиграем, поговорим обо всём.

Я предложил ко мне. По дороге Бобков купил «белую прозрачную» («маленькую», как он её называл). Мы уселись на лоджии, расставили фигуры и стали играть.
Вскоре с работы вернулась жена. Увидев тёплую компанию, рассердилась, но ненадолго. Когда узнала о новой работе, успокоилась и даже приготовила нам пиццу.

– А что, давай завтра и выходи, – предложил Бобков. – Встречаемся в пять утра на автобусной остановке возле «Юбилейного». Только покушать с собой возьми.

Супруга сварила суп, перелила его в банку, нарезала бутербродов. Достала с антресолей синюю спортивную сумку, сложила вещи – полотенце, мыло.

Рано утром я встретил на условленной остановке Володю, а с ним незнакомого парня. Оба были с ног до головы в камуфляже, на ногах берцы – ни дать, ни взять воины.

– Вадим, – представился незнакомец.
 
В подошедшем 38-м автобусе добрались до Фрязева. Затем на электричке до Курского. Там перешли на соседнюю платформу и ещё минут сорок ехали до станции «Покровская». Мои знакомые нигде билетов не брали: они ведь военные! Мне же за всё пришлось платить.
 
Наконец, последний рывок пешком до места дежурства. На двухэтажном здании администрации табличка: «Управление механизации № 28».

На часах было без пяти восемь, нас уже нетерпеливо ждала предыдущая смена. Бобков расписался в журнале и стал объяснять мне задачи:

– Сейчас иди к воротам. Будете вместе с дежурным механиком выпускать машины на линию.

У шлагбаума стояла огромная очередь машин. Бетоновозы («миксера»), бетононасосы, самосвалы, бортовые. Тогда Лужков строил Храм Христа спасителя, и УМ-28 принимало в этом активное участие. Главным образом, доставляло на стройку бетонную смесь.
 
Фото: Москва. Управление механизации № 28. Главные ворота

Механик (его звали Иван Арсентьич, как говорили - бывший инспектор ГАИ) подходил к дверце водителя и подписывал путёвку на выезд из гаража, я же должен был открывать правую дверь и проверять, не везёт ли водитель чего лишнего. Почему-то мне было стыдно: будто я пытаюсь уличить ни в чём не повинного человека.

Всего автохозяйство насчитывало более полутысячи машин, их все я и должен был проверить. Некоторые водители сами открывали мне правую дверь, другие и не пытались. Их глаза были недобрыми: «Ну почему проверяют честного человека?». Мне и самому это не нравилось, но что делать? Чтобы как-то сгладить обстановку, я стал каждому водителю желать счастливого пути.

Вскоре ко мне подошёл Бобков:

– Ну как? Справляешься?

– Да вроде ничего, справляюсь.

– Действуй поуверенней. А то, видишь вон того человека? Это заместитель директора Чурбанов. Полный тёзка брежневского зятя. Он за тобой следит, как за новеньким. Мне пожаловался: «Что это твой перед машинами по стойке «смирно» стоит?!»

Я посмотрел на ситуацию со стороны и увидел бывшего научного сотрудника, аспиранта, который то и дело пытается неуклюже взобраться на ступеньку кабины и что-то там делает внутри. Потом так же неловко спрыгивает на асфальт и что-то кричит водителю.
 
Фото: «Миксера» на строительстве Храма Христа Спасителя

Ну да ладно. Вскоре в рейс была отправлена последняя утренняя машина, можно было передохнуть.

– Айда на обход, – предложил Бобков. – Покажу тебе автохозяйство.
Территория оказалась огромной. Кое-где стояли отдельные автомобили, в ожидании вечерней смены. Множество построек, ремонтных мастерских, большой бытовой корпус, своя АЗС («Всё, как у отца в АТК-10», – подумал я). Во всём чувствовалась хозяйская рука – например, протянутые трубы по местам стоянок, по которым в мороз поступает тёплый воздух, чтобы облегчить запуск двигателя.

– Обход территории – одна из наших задач, – пояснил Бобков. – Днём нечасто, зато ночью каждый час. В шесть вечера к нам приедет подкрепление из двух человек.

Незаметно пролетели полдня. Я вдруг подумал, что завтракал уж очень давно, и вспомнил о банке с супом.

– Иди обедай, – предложил Бобков. – Там в комнате на проходной есть плитка, миска, посуда.

В комнате на проходной сидели Вадим и пожилая женщина. Я ей представился.

– Александра Никитична, – в свою очередь отозвалась она. – Можно просто – Никитишна.

Вадим поднялся, чтобы сменить меня на воротах. Сам он здесь проверял пропуска у входящих и выходящих.

– Сейчас народу мало, – пояснил Вадим. – Так что обедай, но всё равно поглядывай.

– Ой, да я проверю, если что, – запричитала Никитична. – Вы не беспокойтесь, обедайте. Плитка вот здесь.

Однако спокойного обеда не получилось. Никитичну куда-то вызвали, и, как нарочно, через проходную потянулся народ. Пришлось встать у прохода и проверять служебные пропуска. Поскольку формы-камуфляжа у меня ещё не было, многие пытались пройти просто так. И им это удавалось: не полезешь же драться! Только женщины предъявляли ксиву несмотря ни на что. И я был им за это благодарен.

Тут кстати подошёл Бобков:

– Садись, обедай. Я тебя заменю.

Володя дежурил уже давно, и его тут все знали.

– Вот что, – сказал Бобков. – Тебе надо завтра пойти в офис на Николаева и официально устроиться. Там же дадут форму и берцы. Ремень и тельник придётся доставать самому.

Ближе к вечеру из Электростали приехало усиление – мужчина в годах и парень помоложе.

– Тот, кто постарше – бывший главный инженер научного института, – шепнул мне Бобков. – Другой – в прошлом военный, офицер.

Подмога оказалась кстати. Машины стали прибывать с работы, и требовалось, как утром, проверять их кабины.

– Утром понятно. Сейчас-то зачем? – поинтересовался я у начальника караула.

Тот пожал плечами: так, дескать, положено.

На эту, вечернюю проверку Бобков поставил прибывших. Меня же взял с собой на обход территории.

– Теперь до самой ночи будем проверять, не сливает ли кто бензин, - пояснил Володя. – А ночью следить за тем, чтобы с машин ничего не сняли. Тут за забором воинская часть, и дембеля посылают молодняк что-нибудь стибрить, чтобы потом продать. Мне для таких случаев даже пистолет выдали – правда, с холостыми патронами.

Вскоре меня одолела огромная усталость. От всего – от раннего подъёма, долгой дороги, какой-то постоянной суеты. Угадав мои мысли, Володя подбодрил:
– Ничего, скоро отдохнём. Вот начальство уедет, и тогда...

Что «тогда», я так и не понял, потому что Бобкова окликнули. Как объяснил он потом, начальник одной из автоколонн попросил его внимательнее смотреть за его машинами – автокранами. Дескать, в прошлую ночь кто-то сливал бензин.

– Эх, это Славкины ребята, видать, проспали, - сказал Володя.

– А что, ночью можно спать? – спросил я. – Или нельзя?

– Отдых положен, но по очереди. Мы отдыхаем раньше, пока свежие ребята дежурят. Потом они ложатся, а мы работаем.

В шесть вечера ушла домой Никитична, за ней контора, а ещё через час Бобков закрыл проходную на ключ. Мы сидели в комнате с огромным окном и ждали, когда уедет начальство – директор Николаев и главный инженер Куравков. Наконец, и они на «волгах» покинули территорию.

– Вот и наше время настало! – обрадованно воскликнул Володя и достал из сумки небольшие магнитные шахматы.

– Сыграем? – предложил он, зная, что я тоже играю.

– Давай! – ответил я.

Затем к нам присоединились «вечерние» ребята, мы сложили шахматы, и Володя достал карты. Сели в преферанс.

Ближе к полуночи вдвоём с Бобковым пошли в очередной обход территории. Гараж УМ-28 спал. Июньская ночь была тёплой, хотя после дневной жары казалась прохладной.

– Выбирай, где будешь спать, – сказал Бобков.

– Что значит «выбирай»? – не понял я.

– У нас отдельной комнаты отдыха пока нет, хотя и обещают. А заночевать можно в любой кабине, лишь бы она открывалась.

Первый же стоявший неподалёку ЗИЛ гостеприимно распахнул двери. Я забрался на кожаное сиденье рядом с водителем и задремал.


Пёс по кличке Кардан

Утром мы сдали смену и устремились на электричку. Хорошо знавший расписание Бобков поторапливал, потому что на Курском ждал тот поезд, который быстрее всех довезёт нас до Фрязева. Ну, а дальше на «тридцать восьмом», и через два с половиной часа мы дома.

Первым делом я закинул в стирку одежду, в которой был на смене. С удовольствием принял душ, позавтракал и лёг спать. После обеда предстояло получить в МСЧ-21 медицинскую справку, чтобы завтра отвезти её в офис Рей и Ко – так называлось новое место моей работы.
 
Там меня встретил один из руководителей Анатолий Клаус. Он проверил документы, трудовую книжку, удовлетворённо хмыкнул и предложил:

– Пойдём выбирать форму.

В каптёрке было полно всего, что требовалось доблестному охраннику. Я выбрал себе брюки и куртку камуфляжных тонов, а также берцы.
 
– Ещё полагается кепка и резиновая дубинка, – произнёс Клаус. – Получай и расписывайся.

И он раскрыл журнал.

– А ремень и тельняшка? – на всякий случай спросил я.

– К сожалению, нет. Ребята сами покупают на рынке.

Затем начальник открыл сейф и достал оттуда коричневые «корочки». Заполнил строчки, достал мою фотографию, приклеил и поставил печать. (Уже дома я заметил, что графа «должность» осталась пустой, и я уверенно вписал: «сотрудник безопасности»).

– Теперь о зарплате, – продолжал начальник. – Тем, кто как ты, работает в Москве, полагается двести пятьдесят тысяч. Деньги в конце месяца.

Да, как Бобков и говорил. Ну, что ж, неплохо. В десять раз больше, чем у заведующего лабораторией в ЦНИСЛ, и в три раза – чем у плотника (там же).
График новой работы был сутки – двое. Полноценно переночевав в родной квартире, я отправился на Южный рынок, где удалось приобрести тельник и кожаный ремень.
 
Следующая ночь была короткой. Снова будильник на 4:50, электричка (теперь уже от платформы «Электросталь») в 5:40. В новом «камуфляже» я смотрелся с ребятами одинаково.

– Садимся в четвёртый вагон от конца, – сказал Володя. – Контролёры его быстро проходят и ничего не проверяют.

Почему именно так, выяснилось уже вскоре. Мы вбежали в вагон, чтобы занять удобные места, а внутри него вовсю шла своя жизнь. Большинство пассажиров были с огромного бодуна, на скамейках тут и там стояли бутылки, стаканы и закуска.
 
– Ребята на работу в столицу едут, – пояснил Бобков. – Кто на стройку к югам или туркам. Кто – как и мы, охранять.

После Фрязева в вагон вошли двое кондукторов. Как и говорил Володя, они чуть ли не бегом устремились в следующий – сквозь пьяный дух, звон стаканов и громкий говор.

 – А если бы проверили? – спросил я.

– Ты служебное получил? – ответил Бобков. – Предъявишь, и ничего с тобой не будет.

Надо сказать, именно в то время была такая пора, когда военным почему-то по удостоверению бесплатно ездить не разрешалось. Остальным – пожалуйста.
Это подтвердилось уже во второй электричке – на Подольск. Мы ехали в полупустом вагоне, когда в него вошли ревизоры. Володя, сидевший с краю, не спеша вытащил свою ксиву, мы тоже. Развернув наши «корочки», контролёры ничего не сказали и пошли дальше.

– Вот это да! – произнёс я. – Здорово! А в метро тоже?

– В метро проходишь мимо турникетов рядом с кабинкой и показываешь дежурной краешек из нагрудного кармана, – объяснил всезнающий Володя.

Вторая моя смена мало чем отличалась от первой. Те же проверки транспорта на въезде и выезде, те же обходы, обед из домашней банки. Только помощников прибавилось. Это были четыре псины, на которых в прошлый раз я не обратил внимания. Дворняги, со странными кличками – самый старый из них Жук, постоянно виляющая хвостом Наташка, серо-грязный Мапуту и общий любимец Кардан.

На этот раз другим был в нашей смене дежурный механик. Дело в том, что они работали по графику «сутки – трое», а мы «сутки – двое». К механику обращались «Максимыч», он в отличие от Арсентьича был более добрым и улыбчивым.

Постепенно, со временем удалось узнать о каждом механике многое. Когда позволяло время, каждый из них с удовольствием рассказывал о своей жизни до пенсии, о последних событиях в семье.

– Вчера вот дочка с зятем в гости приходили, – делился Максимыч. – Жена поставила на стол «столичную». Большую, литровую. Вот чем она мне нравится – нет, не жена, а большая «столичная» – тем, что быстро не кончается.

И по лицу Максимыча становилось понятно, как ему вчера было приятно.
Точно так же, как и в прошлый раз, играли вечером в шахматы и преферанс. Во время ночного отдыха меня охранял Кардан.


На новом объекте

Спокойное и уже ставшее привычным течение третьей моей смены неожиданно нарушил телефонный звонок. Из диспетчерской прибежал Бобков:

– Иди, тебя к телефону. Начальство спрашивает.

С того конца провода последовала команда ехать на другой объект. Звонивший представился Владимиром. Он объяснил, куда мне подъехать, чтобы встретиться и вместе отправиться на новое место дежурства.

На платформе метро «Таганская» мы встретились. Пока ехали до «Текстильщиков», я обратил внимание, что мой новый знакомый то и дело как-то странно на меня поглядывает. Наконец, вспомнил: это ж Володя Носов, который в пору дипломного проектирования приносил мне в ЦНИСЛ свой проект на рецензию. Помнится, тогда я написал её весьма положительной и оценил дипломный проект на «отлично». Вот так, а теперь Володя был одним из моих начальником!

От метро мы долго шли по Волгоградскому проспекту, пока не прибыли в какое-то захолустье. Это была огромная территория строившегося метродепо «Печатники», которую охраняла наша Рей и Ко. Над строительными вагончиками гордо возвышался ещё один такой же – место нахождения дежурной смены. Смена состояла всего из двух человек, один из которых на дежурство сегодня не явился. Из-за этого меня и переместили на этот объект.

Нас встречал начальник караула, пожилой мужчина. Он представился:

– Вильгельм Альфонсыч. Можно просто – Вильгельм, Вилли.

Носов в общем объяснил задачи, добавив:

– Подробности у начальника караула.

И уехал.

Вильгельм повёл меня на обход территории. Оказалось, сам он бывший строитель, прораб – коллега по несчастью. Строящееся депо занимало несколько гектаров, и чтобы его обойти, требовалось не меньше часа.
 
Фото: Метродепо «Печатники»

Основные строительно-монтажные работы были завершены. Внутри бетонных коробок ремонтного блока и административно-бытового корпуса (АБК) шла отделка, подводились коммуникации.

– Днём у нас работы немного, – пояснил Вильгельм. – Основное дежурство ночью. Здесь много закрытых складов, главное – чтобы их не вскрыли.

Сразу подумалось: такая огромная территория, материальные ценности – и всего пара охранников.
 
– Ну, мне пора. Есть одно дело, – неожиданно произнёс Вилли. – Подежурь-ка пока один. К вечеру вернусь.

Я ещё немного походил, полюбовался унылыми окрестностями, потом сел в небольшую будку рядом с открытым шлагбаумом. И даже немного задремал.

Разбудил меня незнакомый голос. Рядом со шлагбаумом урчал мотором огромный КамАЗ, из его кабины на меня глядел водитель.

– Разреши проехать, – обратился он ко мне.

– Проезжай, – ответил я (от начкара никаких инструкций на этот счёт не поступало).

Водила, казалось, удивился, затем дал по газам и куда-то помчался.
Я уже и думать про него забыл, как вдруг у шлагбаума его КамАЗа снова затормозил.

– Спасибо! Держи, – произнёс он и помчался дальше по своим делам.

Я раскрыл ладонь и увидел в ней красную «пятёру»:

– Ничего себе! Но за что?

Причина щедрого подарка выяснилась вечером, когда вернулся Вильгельм. Он отправился на обход, после чего спросил:

– Никто не заезжал мусор разгрузить?

Я сразу всё понял, но на всякий случай решил не признаваться.

– На стройках водилам грузят мусор и дают червонец, чтобы они его где-нибудь выкинули, – пояснил Вильгельм. – Ни в коем случае таких сюда не пускай!

Скорее всего ушлый водила сгрузил в такое место, что даже Вилли не заметил. Территория-то огромная!

Когда стемнело, мы отправились на обход. На ночь в коридорах оставляли свет – всё было видно, как днём. И здесь, как и в УМ-28, нас сопровождала дворняга.

– «Рыжуха», – отрекомендовал и погладил псину Вильгельм.

Надо сказать, собаки здорово помогали. Как только чуяли чужого, поднимали громкий лай. Но в этот раз всё было спокойно.

Под утро мой напарник куда-то отлучился. Вернулся же с огромным, аккуратно запакованным грузом.

– Дачу строю, – пояснил. – А тут этого добра столько, что никто не заметит.
Внутри его ноши находились большие стеклянные полотна.

– Ты оставайся сдавай смену, а я пораньше пойду, – сказал Вильгельм. – Чтобы начальство не встретить.


А как насчёт допуслуг?

Тогда на «Печатниках» я провёл всего одну смену, но потом буду сюда возвращаться ещё не раз. А на следующее дежурство снова отправился в УМ-28.

В середине дня мне добавилась ещё одна функция. В административно-бытовом корпусе была столовая, которую в полдень, после того как пообедают свои, открывали для всех желающих. Моя задача была не пускать посторонних на территорию автопредприятия. В первый раз со мной рядом встал Бобков.

– Главное, смотри, чтобы с нашей территории никто ничего не пытался передать, – наставлял он меня.

– Что именно?

– Бывает, механики или слесаря запчасть какую-то пытаются продать под заказ.
Как будто кстати, неподалёку от нашего кордона остановился парень армянской наружности. Возможно, он кого-то ждал и украдкой поглядывал на нас.

– Смотри, смотри! – внезапно воскликнул Бобков. – Вон механик наш Петрович идёт. Видать, что-то задумали.

Действительно, они переглянулись с армянином и вместе посмотрели на нас. Армянин сделал знак Петровичу и подошёл к нам:

– Здравствуй, ара, дорогой, – сразу обратился он к Володе, точно определив, кто из нас главный (у Бобкова на поясе болталась резиновая дубинка). – Хочешь, пойдём угощу компотом? Другим ничем не могу – ты же на службе. Да, дорогой?

– Пойду узнаю, в чём дело, – произнёс Володя. – А ты стой здесь и не спускай глаз с Петровича.

И отправился с армянином в столовую. Через несколько минут оба вернулись очень довольными, армянин кивнул механику, и тот передал ему что-то завёрнутое в тряпку.

– Помогли человеку. Как не помочь? – пояснил Володя. – Ему карбюратор надо было промыть, вот Петрович и промыл. И нам после смены будет на что пивка попить.

Уже ближе к ночи начальник караула поделился ещё одной схемой дополнительных услуг по охране. Дело в том, что поближе к воротам нашего предприятия на ночёвку иногда приезжали дальнобойщики. В огнях УМ-28 они искали какой-никакой оплот надёжности и часто его находили.

– Видишь вон тот бортовой КамАЗ с не московским номером? – спросил Бобков. – Схожу узнаю – может, водиле от нас что-то нужно?

С видом большого начальника Володя подошёл к кабине и постучал в стекло своей дубинкой. Водитель, уже готовившийся ко сну, открыл окно, и между ними началась беседа. Через пять минут водитель завёл мотор и был таков.

– НЕУД, не удалось договориться, – сказал Бобков. – Жмот, пятёру пожалел, чтобы мы за ним ночью присматривали. Так я его отправил куда подальше, ведь здесь посторонним стоянка запрещена.

Я подивился предприимчивости коллеги, ведь сам бы никогда не решился на такое. Похоже, и Владимир эти «допуслуги» придумал не сам. Словно угадав мою мысль, он пояснил:

– Работал тут в охране один парень, с которым довелось пару смен подежурить. Вот у него здесь было схвачено абсолютно всё! Мог даже определить, полный или пустой «миксер» заехал на территорию. Останавливал и просил включить мешалку по часовой стрелке. Если тот не включал – значит, полный, с бетоном.

– А это зачем? – не понял я.

– Если б включил движок, смесь бы стала выливаться на землю. А водила планировал её продать. Поэтому не включал, а брал охранника в долю.

Случалось, к нам по какой-нибудь нужде обращались иногородние водители. Все вопросы Бобков, как правил, замыкал на себя. Однажды в дороге у гостя из Дагестана сломался воздушный фильтр, требовалась замена. Дело было к вечеру, но подкрепление к нам ещё не прибыло. Поэтому начальник караула оставил меня сразу на ворота и на проходную, а сам пошёл к ремонтникам. Машин было гораздо больше, чем людей на проходной, поэтому я дежурил на воротах.

Через какое-то время решил посмотреть, как там на проходной, и нос к носу столкнулся с директором.

 – Почему никого из охраны нет? Где начальник? – грозно поинтересовался Николаев.
Я не нашёл ничего лучше, чем ответить:

– В данный момент начальник караула на обходе территории.

– А у меня другая информация. Вон товарищ (и он указал на горемыку-водителя из Дагестана) утверждает, что охранник отправился за воздушным фильтром.

Я готов был провалиться сквозь землю! Немного помолчав, директор покачал головой и вышел на улицу.

Вернувшемуся с «дела» Бобкову я рассказал о ситуации.

– Теперь пожалуется нашему начальству, –  горестно вздохнул Володя.

Однако время шло, но нас никто не отругал. Директор, возможно, забыл. А, может, не посчитал нужным жаловаться, ведь в целом к нашей смене претензий не было.


Первая зарплата

Со временем у нас, охранников, появилась своя комната отдыха. Это был обычный строительный вагончик, который установили на дальнем конце от проходной. У нас появилась возможность законно, по очереди, отдохнуть в течение дежурства. Ребята сообща навели здесь порядок, который неукоснительно поддерживали. Однако именно сюда первым делом направлялись проверяющие из Рей и Ко. И, бывало, заставали врасплох охранников – спящих, играющих в карты или, что ещё хуже, распивающих спиртное.

Я помог устроиться в одну из смен давнего знакомого Игоря Новикова, с ним мы прежде играли в ВИА «Доверие».
 
Фото: ВИА «Доверие» на гастролях в Ялте. Игорь Новиков второй справа

Встречаю его как-то в городе, он признаётся:

– Всё, больше не работаю!

– Что случилось? – спрашиваю.

– Поздно вечером сели в вагончике перекусить – имеем же право? Ну, и карты достали. Только стали «пулю» расписывать, дверь открывается: «Ага! Вот вы чем занимаетесь, вместо того, чтобы охранять?».

– Ну и чем кончилось?

– Я, как самый старший, взял всю вину на себя. Ну, а как ещё? Я же не мальчик, чтобы оправдываться…

Как-то мне позвонил знакомый журналист Дима:

– Можно к вам на работу устроиться? Хорошо бы в твою смену.

– На подработку?

– Да, на квартиру коплю.

Диму взяли, причём в мою смену. Он стал приезжать после работы (трудился в редакции московской газеты) вечером, на ночное подкрепление. Между обходами территории садился в диспетчерской писать материалы в газету. За этим творческим процессом его как-то застал дежуривший с нами механик Арсентьич:

– Во дела! До чего дошли! Вместо того, чтобы бдить, охрана романы пишет!

И настрочил на Диму жалобу.

Узнав об этом, Бобков решил во что бы то ни стало отомстить механику.\
 
– Кто-то из шоферов говорил, что Арсентьич и сам иногда бензином балуется, сливает ночью, – поделился Володя. – Надо бы за ним последить.

Только стемнело, мы отправились на разведку. Со стороны картина выглядела впечатляюще: механик шёл среди спящих машин, за ним бежали Жук и Мапуту. Мы же с Володей крались за ним с Наташкой и Карданом. Однако не зря, видимо, Арсентьич работал раньше в ГАИ: поймать его в ту ночь нам так и не удалось. А в книге дежурных механиков мы позднее обнаружили такие строки, написанные его рукой:
«За время моего дежурства происшествий не случилось. Начальник караула в течение ночного периода пытался поймать дежурного механика на воровстве бензина. Не поймал».

Как-то Дима был на каком-то мероприятии и привёз оттуда свежего пива. Пришлось его пробовать тайком от дежурного механика.

Кстати, о спиртном. С давних времён за водителями тянется слава как о его любителях. Достаточно вспомнить фильмы «Дело Румянцева» или «Живёт такой парень». Моя знакомая журналистка Наталья Захаровская, разбирая архивы городского газеты «Ленинское знамя», нашла в одном из номеров начала 50-х годов такие строки:

Фото:

Убедиться в верности сложившегося в народе мнения довелось уже вскоре. После смены некоторые из водителей УМ-28 считали своим долгом зачем-то поблагодарить нас, охрану. Проходя через проходную, уже довольно весёлые, они оставляли нам остатки спиртного, а то и нераспечатанные бутылки.
 
– Ребята, родные, выпейте за нас, – говорили они. – День был хорошим, но нам уже хватит...

Всё это собиралось и оставлялось до конца смены. Правда, не всегда. Бывало, ребятам не удавалось удержаться от соблазна, и они попадались на ночных проверках, когда считали, что «сегодня-то точно начальство не нагрянет». Состав смен менялся довольно часто.

Но вот, наконец, пришло время первой зарплаты. Как-то в начале месяца Бобков объявил:

– Завтра после смены едем в офис за получкой.

Начальство и бухгалтерия размещались на первом этаже дома № 9 по улице Николаева. В прежние времена здесь работало ССМУ-44 под руководством моего соседа по гаражу Валерия Видмонта. Новые хозяева в целях безопасности (внутри находилась комната хранения оружия) сразу за входной дверью установили стальную решётку, которую по мере необходимости открывал и закрывал дежуривший охранник.

Возле крыльца ожидала внушительная толпа людей. Пробравшись сквозь неё, Бобков нажал кнопку звонка и на всякий случай постучал в дверь.

– По какому вопросу? – не слишком вежливо спросили оттуда.

– Нам бы зарплату получить, – ответил Володя.

– Нет денег. Приходите в другой раз.

– А вы чего ждёте? – поинтересовался Бобков у людей.

– Сказали, сегодня должны получить. Вот и ждём с утра, может всё-таки дадут...

– Ладно, пошли домой, – обратился к нам Володя, и мы понуро поплелись обратно.

– Стойте! Подождите! – раздалось вслед.

Мы остановились и оглянулись. Из открывшейся двери выглядывала голова Клауса, который отчаянно махал нам рукой:

– Вы ведь «москвичи»?

– Москвичи, москвичи, – с достоинством ответил Бобков.

– Что же сразу не сказали? Идите получайте.

Сквозь завистливые взгляды остальных мы пробрались обратно к двери и зашли внутрь. Радостный Клаус молвил:

– Те, кто в Москве охраняет, получают деньги вперёд всех. Подходите и расписывайтесь.

Это было совсем другое дело. Как-то даже загордились, что работаем на таком сложном объекте. Ребята на крыльце, видимо, дежурили в Электростали (у агентства было в городе немало заказов), поэтому терпеливо ждали своей очереди.


ОМОН, «Amaretto», «Uncle Bens»

Постепенно новый график жизни и работы становился привычным. Ранний подъём, автобус, электричка, ещё одна, восемь утра – и мы на месте. По дороге на Курском успевали купить свежий номер газеты «Спорт-Экспресс», сборники кроссвордов. Айфонов ещё не было, информацию добывали из газет и радио. Прочитав до последней строчки «Спорт-Экспресс», узнавали всю информацию спортивную. А в комнате, где мы находились вместе с Никитичной, с утра до вечера работало радио. Из его динамика с шести утра и до полуночи поступали самые разнообразные новости: куда уехал президент, сколько стоит доллар, куда вложить ваучер и т.д. В самом начале программы (в шесть утра) звучал гимн России со словами, в завершении (в полночь) – без слов. После него обычно мы отправлялись на обход территории.

Надо сказать, Бобков где-то раздобыл немецкую овчарку, которую стал брать с собой на работу. Грей был умным и дрессированным, не даром прошли два его года в школе милиции. Наши дворняги отнеслись к нему с опаской и почтением, и на обходе держались от нас на расстоянии. Большую услугу Грей оказывал в утренней электричке: едва двери открывались, он впереди всех вбегал в четвёртый вагон и запрыгивал на первую скамейку. Даже если кто-то там сидел, быстро освобождал место. Мы втроём не спеша садились, а довольный пёс ложился на пол у ног хозяина.

– «ОМОН» на работу едет, – раздавались комментарии попутчиков.

Действительно, на самом деле определить, кто мы, было непросто. С одной стороны – форма, камуфляж, но с другой – а где погоны? Секретная служба? Тогда многие так одевались – военные, милиция, муниципалы, федералы.

В УМ-28 водитель автобуса Саша Горбунов, отвечая на вопрос, куда собрался, говорил:

– Сейчас вот «ОМОН» в город отвезу и вернусь.

И вёз нас в магазин за «Amaretto». Открывали мы его вечером, когда начальство уезжало. Так было веселее на ночных обходах. А чтобы запах не учуяли проверяющие, Володя предлагал заедать мускатным орехом. И действительно, спасало.

Свежая пресса, шахматы, преферанс, «бесплатный» транспорт – в общем, непыльная работа, за которую сравнительно неплохо и вовремя платили: после недавних событий в моей жизни всё меня в ней пока устраивало.

Не сказать, что наши дежурные будни были какими-то скучными: работа есть работа! Однако иногда и они становились праздниками, о которых потом долго вспоминали.

Как-то вечером, приехав на усиление, Дима-журналист привёз с собой баклажку пива. Днём он работал на каком-то спортивном торжестве и, вспомнив о нас, решил побаловать.

«Пиво без водки – деньги на ветер!», – перефразировал Володя известную поговорку и отправил новенького Андрея в магазин. После дружеского ужина мы ходили на обходы территории чаще обычного, даже с песнями.

В другой раз Андрей, приехав на смену, похвастался получкой на основной работе. И решил разделить свою радость с нами. Вместо обычной закуски по такому поводу он купил в коммерческом киоске сухое картофельное пюре Uncle Bens, которое требовалось лишь залить кипятком. Раньше мы на него смотрели, но не покупали (денег не было), только облизывались. И вот теперь попробовали – понравилось, особенно как закуска.
 
Надо сказать, лишних денег тогда не водилось. За проезд мы, как я уже писал, не платили. Еду из дома брали с собой. А вся мелочь шла на «Спорт-Экспресс» (это святое!) и кроссворды. Кроме того, в нашей фирме, как и по всей стране, стали случаться задержки с выплатой зарплаты. Вся надежда оставалась на «допуслуги», которыми руководил начальник караула.


Будни и праздники

Самыми лёгкими оказывались смены, которые приходились на выходные или праздники. В такие дни транспорта из УМ-28 выезжало мало, шлагбаум у ворот, в основном, опущен, проходная закрыта на ключ. Дежурный механик сидел у себя, мы – у себя. В огромное окно была видна вся обстановка на улице, в том числе те, кто шёл нас проверять. Успевали привести себя в порядок, кого-то отправить на обход территории (святое!), и подтянутый начальник караула бодро рапортовал входящему начальству:

– За время дежурства происшествий не случилось!

Проверяющий открывал журнал, читал доклады, беседовал с дежурным механиком, затем предлагал нам составить ему компанию в обходе территории. Это продолжалось не больше часа, после чего он желал нам всего хорошего и отправлялся на другой объект, их в Москве было несколько.

Со временем, когда с зарплатой стало хуже и жалобы от сотрудников участились, проверки и вовсе стали редкими. Начальству нечего было сказать в глаза дежурившим, когда же будут деньги? Впрочем, надо отдать должное, руководство фирмы, хотя и с большими задержками, но выплачивало долги до копейки. Даже тем, кто не удержался и уволился.

Проводив проверяющего, Володя довольно потирал ладони, широко улыбался в свои густые чёрные усы и произносил:

– Ну что? В шахматы или в карты?

Нет, совсем без пригляда автохозяйство не оставалась. Регулярно по двое по очереди его обходили, проверяли запоры, осматривали машины. Следили за соседним с воинской частью забором. А отдыхающая часть смены читала, играла или спала. Всё было чин чинарём!

Незаметно пролетела осень, наступила зима. Нам выдали тёплые куртки. Я тоже получил, но оставил дома. Вместо этого стал облачаться на дежурство в лётный костюм из собачьей шерсти, доставшийся от брата отца. Вадим в войну служил лётчиком и погиб в Польше в 1944 году. А у тестя-полковника в отставке я выпросил шапку с кокардой, так что вполне сходил за военного – правда, без погон. Во всяком случае меня везде пропускали, не спрашивая документов.

Приближался Новый год. В наших караулах провели ротацию, и мы с Бобковым оказались в соседних сменах. Ему повезло: он мог спокойно встретить праздник дома, а вот я со своими новыми партнёрами должен был заступить на дежурство утром первого января. С ребятами мы договорились совсем не употреблять спиртное, и в вагоне ранней электрички встретились абсолютно свежими. Бодро вошли на дежурстсво и обнаружили проверяющего Виктора, который ... мирно спал в нашей комнате на вахте. Пробудившись, он извиняюще улыбнулся, осмотрел нас и сразу отправился восвояси. Ура! Теперь уже можно было отметить праздник. Начальник караула Славик отправил молодого Андрея в магазин, потом мы накрыли праздничный стол и пригласили дежурного механика. Максимыч с удовольствием присоединился, и мы не спеша стали праздновать.

В середине дня к Максимычу пришла супруга. Она принесла свежей закуски, но тут случился казус. Её вдруг за ногу укусил Мапуту – любимый пёс Максимыча. Скорее всего, приревновал.

Ну, а мы впервые за всё время славно посидели, отлично выспались и свежими встречали сменяющего нас Бобкова. Как потом рассказывали его ребята, праздновать они начали ещё в прошлый раз. Это было 30 декабря, они сдали смену и решили отметить в электричке. Володя купил на Курском торт для супруги, а когда выходил покурить, оставлял его на сиденье. И два или  три раза, возвращаясь из тамбура, забывал и со всего маху на него садился. Пытался расправить, но, получалось, ненадолго.

Вот и в этот раз приближавшаяся к УМ-28 компания выглядела празднично и возбуждённо. Мы поздоровались и поскорее расстались, чтобы поспешить домой. А после узнали, что в самый разгар дежурства смены Бобкова вдруг нагрянуло начальство предприятия. Как результат, строгий выговор дежурному механику, славному парню Владимиру, и телега нашему руководству на Бобкова. Однако наше начальство отреагировало нестандартно: Бобкова убрали с дежурства и приблизили к себе, назначив его проверяющим.

Теперь, когда он приезжал к нам на смену с проверкой, хвалился:

– Серёга, представляешь, как здорово?! Махнул на Курском «соточку», сам себе хозяин. Куда хочу, туда еду.

– А как же запах?

– А мускатный орех на что?

Но однажды орех не помог, и Володю снова перевели в охрану – правда, на другой объект – метродепо «Печатники».


На стройке у «югов»

Ближе к февралю с деньгами стало совсем худо. Поэтому, когда Андрей из смены предложил попробовать силы на стройке у югославов, я согласился.

Понедельник, та же ранняя электричка, тот же четвёртый вагон. Те же мы в камуфляжах, только едем не дежурить, а как и почти весь вагон – работать. Как всегда, в четвёртом дым коромыслом. Оглядывая вагон, Андрей заключает:

– Многие так и не доедут до работы. Только до Курского и обратно.

Действительно, градус обстановки заметно повышался. Ближе к Москве, кто-то, устав от тостов, так и засыпал на скамейке – сидя или растянувшись. Мы же твёрдо двигались к намеченной цели – строящейся многоэтажке в районе Речного вокзала.
 
Фото: Москва строится

– «Юги» каждый понедельник набирают новых работников, – пояснил по дороге Андрей.

– Неделя работы, в субботу – расчёт в конвертах. Получив деньги, многие не выдерживают и устраивают праздник. В понедельник картина повторяется.

У ворот стройки толпились желающие. Наконец, появился юг-прораб:

– Сегодня требуются плотники. Есть такие?

Мы с Андреем поднимаем руки.

– Какой разряд? Третий? Лучше бы четвёртый. Ну ладно, пошли.

К нам присоединяются ещё двое парней, со своим инструментом. Подозрительно смотрят на нас – с пустыми руками и в камуфляже.

 – Йован, – представился наш новый начальник и объяснил задачу. Говорил по-русски он весьма сносно.

Сейчас возводится фундамент, скоро начнётся строительство надземной части. Рабочих требуется всё больше, и для них необходимо построить столовую из деревянных конструкций.

В ожидании материала отправились позвонить. Телефон был в теплушке прораба.

– Володя! – кричу в трубку. – Мы устроились на работу. Ты обещал нам, пока будем трудиться, другой объект.

Начальник отвечает, что да, всё в силе:

– Сегодня вечером и приступайте. Диктую адрес...

Что ж, сегодня так сегодня. Правда, из дома ничего не взяли, но как-нибудь перебьёмся. Вернулись назад и все вместе приступали к плотницким работам. Стали обрабатывать доски, строгать, пилить. На улице февраль, но не морозно. Тем более постоянно двигаемся.

К обеду нас уже пятеро. Пятый – украинец Ростислав. Как водится, со своим салом. Едва звучит команда «Стоп, работа! Обед», Ростик достаёт нож, режет черняшку, сало, предлагает нам:

– Угощайтесь!

Долго нас просить не надо. За трапезой и знакомимся.

Ростислав приехал с родины, желает заработать. Двое других ребят из Подмосковья, из Куровского. Делятся опытом:

– Работали у турков, но они мошенники. Обещают одно, платят другое. У «югов» совсем другое. Братья-славяне не обманывают.

Ровно в пять вечера команда «Отбой», мы спешим к метро и отправляемся искать объект нового дежурства. Находим: это небольшой промышленный цех прямо в жилой зоне. Тишина, никого нет. Наша задача – охранять его ночью. В дежурном вагончике телефон, чайник, остатки печенья. Звоним начальству о заступлении на смену, потом ужинаем. И ложимся отдыхать. Ночью несколько раз встаём, обходим небольшую территорию. Тишина.

Ну, а рано утром подъём. Сдача смены. И новый рабочий день на стройке.


Строительные будни. И праздники (продолжение)

Надо сказать, работа на стройке приносила немало новых знаний. Позднее они пригодятся, когда устроюсь на родную строительную кафедру в родной институт. Буду рассказывать студентам, что такое “нулевой цикл”, как правильно делать гидроизоляцию фундамента и многое другое. Всё это тогда происходило на наших глазах, а иногда и сами этом занимались, когда начальство просило. А однажды довелось даже целый день крутить баранку небольшого юркого трактора, перевозить по территории строительные грузы. Дело в том, что на работу не вышел тракторист, и начальству срочно потребовалось искать замену. Эту смену мне оплатили по-особому.

Вообще с оплатой у «югов» проблем не было. После пяти рабочих будней мы выходили ещё на полдня в субботу, и ровно в полдень раздавался клич:
 
- За зарплатой!

Каждому выдавался большой запечатанный конверт с деньгами, сумма стояла на обороте. Помнится, в первую зарплату я получил 250 тысяч – как за месяц в охране. И это было здорово!

Был тогда ещё молодой, трудности не пугали. Конечно, обычный график сна был нарушен, один день не похож на другой. Теперь вот вспоминаю и думаю: сейчас бы смог? Конечно, нет. А тогда, тридцать лет назад – легко.

 Быстро пролетел февраль и ещё одна неделя марта. У нас женский праздник был выходным днём, у югославов – нет. Мы с Андреем решили отметить праздник с родными и на работу не вышли. Знакомые ребята потом сообщили, что с нами «финиш контракт». За прогул. Андрей потом восстановился, а я не стал. Во-первых, потому что всё-таки устал, а во-вторых – требуемая сумма была заработана. Позднее позвонил Андрей, чтобы передать: югославы всё-таки заплатили за три моих рабочих дня:

– Приезжай, передам конверт. И одежду свою рабочую заберёшь, я привёз.
Ну, что ж, не обманули югославы. Не то что турки.

И я вернулся к знакомому и такому привычному графику: сутки – трое.

Приближалось лето, меня с УМ-28 перевели в «Печатники». Там смена состояла из двух человек, моим напарником стал Серёга Лепин. Военную картеру он завершил, паспорта не было, но остался военный билет лейтенанта. Где-то ему его испортили: исчеркали шариковой ручкой все страницы. Такой и показывал милиции при проверках.

Дежурить с Лепиным было не скучно. Он постоянно что-то рассказывал интересное, был футбольным болельщиком. Иногда прямо во время дежурства срывался на футбол в «Лужники» или на «Динамо». Если в это время приезжал Носов с проверкой, я говорил:

– Он на обходе территории.

Искать никто, конечно, не собирался. Как я уже упоминал, территория депо была огромной. За час не обойдешь.

Днём на стройке кипела бурная жизнь. Разгружались машины, туда-сюда сновали рабочие. За всем этим мы наблюдали с высоты нашей будки-вагончика. Ближе к концу дня оживление переносилось в вагончики, где переодевались строители. Там и сям устраивались весёлые компании, до песен доходило. Палатка была неподалёку.

Узнав, что по диплому я тоже строитель, один прораб как-то пригласил меня в свою компанию:
 
– Саша, - представился.

Его вагончик был как раз на пути из города, и если что – проверку я бы не прозевал. Впрочем, с зарплатой начались задержки, и начальство почти перестало приезжать. Потому что на наш вопрос: «Когда деньги?» - ответить было нечего.
Итак, Саша-прораб раскладывал на столе нехитрую закуску, доставал из-под скамейки поллитровку, разливал по стаканам:

– Ну, за нас с нами и за хрен с ними!

Как правило, мы сидели вдвоём, не торопясь беседовали. Он вспоминал истории из свой жизни, я – из своей. Бывало, кто-то заходил из соседних вагончиков, ставил на стол свою долю, становилось веселее.

Однажды Саша досиделся до того, что уходить домой было поздно. И он остался ночевать. А я, уложив его спать, пускался на обход территории. Рядом бежала звоночек-Наташка.

Утром у Саши болела голова, и он отправлял за лекарством кого-то из своих рабочих. Звал меня, но мне уже было пора ехать домой.

А командовал всей стройкой главный прораб – Старченко. Мне он напоминал Василия Ивановича Корнева из Лермонтова. Пятидесяти с небольшим лет, он имел большой опыт технологии строительства. Наблюдать за его работой было огромное удовольствие.

– Так, смотрите, груз ценный привезли, - сказал он однажды и показал новый объект охраны. – Следите внимательно. Могут быть попытки его стырить.

Машина стояла на самом краю территории, её было хорошо видно издалека. Мы с Лепиным следили за ней весь день. Когда же наступил вечер, возле неё заметили две фигуры, и тут же доложили Старченко. Он стал звонить в милицию, но на подъезде машины с «мигалкой» воры стали удирать прочь.

– Молодцы! – повалил «Старый», первым его так называть стал Серёга.
В качестве благодарности он поставил на стол в своей прорабской бутылку хорошей водки (не из ближайшего киоска). Не успели её прикончить, как в вагончик вошёл Носов.

– Эх, вы! – укоризненно посмотрел он на Старченко. – Что же вы моих ребят спаиваете?

– Когда зарплата? – заплетающимся языком спросил его Лепин.

– Будет тебе зарплата! Иди проспись. Или вот что: я тебя снимаю с дежурства. Уезжай к чёртовой матери!

Вечер переставал быть томным, я повёл погрустневшего Серёгу в вагончик отсыпаться. Следом зашёл Носов:

– Сергей, чтобы такого больше не было. Иначе уволю.

– Так когда же зарплата? – спросил я, и проверяющий быстрым шагом отправился восвояси.


«Дама с собачкой»

Как-то в воскресенье, когда на стройке был выходной, мы с Лепиным, едва приняв смену, отправились на обход. И уже в первом закрытом складе с материалами заметили сорванный замок. Заглянули внутрь: вроде всё на месте. Надо было срочно звонить начальству, что я и сделал.

– Выезжаю, - коротко ответил Носов.

Вскоре он приехал, обнюхал нас и сел писать протокол. Похоже, он не был удивлён происшествию, что и объяснил:

– Это как в «Операции Ы»: видимость ограбления, чтобы скрыть прошлые хищения.

Мы подписали протокол, Володя стал кому-то звонить, потом уехал.

– Ну когда же зарплата?! – прокричали мы вослед.

Грустные, снова отправились на обход. И тут Серёга заявил:

– Без денег трудно, на заработать можно. Знаешь, как?

И он стал рассказывать, что отдельные личности промышляют (не на нашей территории) тем, что воруют кабель, обжигают оплётку, а чистую медь сдают в приёмный пункт неподалёку. Дело в том, что туннель в линию будущего метро был рядом с электродепо, и его никто не охранял. Из нашего окна иногда по утрам были видны столбы чёрного дыма.

– Давай попробуем? – предложил Серёга.

К тому времени я поступил на работу в институт, на родную кафедру. Начал готовить к защите диссертацию. Представил, как меня поймала милиция и сообщила на работу.

– Бр-р-р! Нет, конечно.

А вскоре у входа в туннель появилась охрана из двух милиционеров. Им поставили свой вагончик, и ночные костры сразу прекратились.

Работа у наших коллег была скучной, их всё чаще можно было наблюдать в окно сидящими за столом. А один из них даже стал гулять вокруг, отстегнув ремень от автомата с одного конца. Влачил оружие как сторожевую собаку за собой по земле и что-то приговаривал. Мы с Серёгой только смеялись:

- «Дама с собачкой».

Как-то новые коллеги появились на пороге нашего вагончика:

– Ваши документы!

Я достал своё удостоверение, Серёга – свой «военник».

– А документ-то ваш, того! Подкачал, - услышал Лепин.

И стал объясняться, эту историю я слышал уже тысячу раз.

– Ну ладно, - примирительно сказал сержант. – За бутылкой сходите?

– Конечно! – обрадовался Серёга.

– Только водку не берите, надоела. Лучше портишок.
 
Была уже ночь, но палатки работали. Лепин с Наташкой быстро справились с поручением, и через час уже можно было наблюдать знакомую картину «Дама с собачкой».


«Прапорщик» липовый

Действительно, осенью я стал работать в институте. Отнёс туда трудовую книжку, а в охране остался по совместительству. Когда по расписанию занятия начинались утром, приезжал на работу прямо со смены. Только успевал заехать домой, чтобы помыться и переодеться.

Были занятия и вечером. Однажды студенты спросили:

– А это не вы вчера в камуфляже перебегали от платформы «Москва-товарная» на «Серп и молот»?

Отпираться было бесполезно, но, похоже, уважать меня меньше ребята не стали. Теперь на дежурство брал с собой учебники, методические пособия, конспекты.
Параллельно начал готовить к защите диссертацию. Она была написана, но не защищена по причинам, которые я описал в книге «Я и моя кафедра». Дело подойдёт к защите ближе к началу следующей весны, а пока я продолжал совмещать преподавание с охраной.

Между тем смены в «Печатниках» остались только ночными. Это было как нельзя кстати, поскольку учебная нагрузка стала требовать большего времени. Конечно, можно было совсем бросить охрану, но я к такому графику привык, да и деньги не были лишними. Поэтому продолжал работать в двух местах.

Однажды с проверкой приехал Бобков:

– Один знакомый предлагает военные удостоверения. Не хочешь? Всего двадцать тысяч. Некоторые ребята уже попросили.

Как удалось узнать, требовалась только фотография как на паспорт, только в военной форме. Ну, или в камуфляже. Плати требуемую сумму, и тебе через неделю привезут удостоверение офицера, как положено оформленное. По всей видимости, ушлый исполнитель прежде работал в штабе и каким-то образом сумел умыкнуть пустые «корочки» и печать. Причем был он хорошим физиономистом, потому что придумывал военную должность по одному взгляду на фотографию.

Так, если человек был средней степени упитанности, писал: «Лейтенант». Славка Боровиков был товарищем полным, его назвали майором. Кого-то всего капитаном, ну и так далее.

Новая услуга пользовалась бешеным спросом, причем не только в среде охранников. Так, один знакомый из числа преподавателей тоже попросил такую «ксиву», она требовалась для бесплатных поездок на общественном транспорте. Попросил только камуфляжную куртку, чтобы пойти сделать быстрое фото. Ему дали аж с аксельбантами. Заплатил деньги, через неделю привезли готовый продукт, он открыл удостоверение и прочитал: «Прапорщик».

Преподаватель (он к тому же имел ученую степень) не расстроился, и начал пользоваться новой услугой. Она ещё была хороша тем, что при предъявлении не требовала обязательно быть одетым в военный мундир. Правда, с учетом опыта, его предупредили:

– В городских автобусах лучше не пользоваться, а вот в электричках – сколько угодно.

И действительно, в поездках на занятия во Владимир всё срабатывало чётко. Но он забыл, видимо, о предупреждении насчет городского транспорта. Однажде пришел на работу грустный. Его спросили, в чем дело? Он:

– Вчера на четырнадцатом маршруте женщина-кондуктор проверила мою «ксиву», да как заорёт на весь автобус: «Какой ты на х... прапорщик! Слезай давай!». И отобрала. На глазах пассажиров пришлось пробираться к открытой двери. Было очень стыдно. Ведь могли увидеть знакомые.

Вот так, с весёлыми приключениями продолжалась работа.


Кандидат-охранник

А в один прекрасный день меня перевели из столицы в город. Стало совсем удобно, поскольку у охранной компании появился новый офис, который требовалось охранять в ночное время. Он был в пяти минутах ходьбы от моего дома, напротив «Универсама».

Когда я впервые пришёл на дежурство, меня встретил Носов:

– Гляди, как у нас всё серьёзно.

И показал на новую табличку с названием компании. Я посмотрел и сказал:

– Вообще-то «Агентство» пишется через «т».

Носов снова посмотрел на вывеску и ничего не ответил.

Мои обязанности заключались в том, чтобы сидеть в дежурном помещении и время от времени принимать электронные сигналы на экране. И отвечать на них, как меня научили. Это был пилотный проект организации будущей связи в городском масштабе. Аппетиты фирмы росли, руководство мечтало о своем участии в службе МЧС.

Выходить на улицу во время дежурства запрещалось, сиди и сиди внутри. Это было даже к лучшему, потому что появилось время для подготовки диссертации к защите. Был на столе и телефон, про которому можно было связаться с научным руководителем во ВНИИСТРОМе.

Иногда и сюда внезапно приезжала проверка: не пьянствую ли я в одиночестве? Потому что мой сменщик недавно в этом деле оказался замешан. Я же продолжал «работать с документами», как в то время однажды сказал по телевизору пресс-секретарь Ельцина Сергей Ястржембский.

Вскоре диссертация была окончательно завершена и сброшюрована. Когда её увидел ещё один руководитель фирмы Витя Акимов, его удивлению не было предела:

– Ого! Это что, настоящая?

Вскоре случилась и защита. Это стало завершением серьёзного этапа в жизни. Я подумал-подумал и принял решение работу в охране оставить.
 
Правда, спустя полгода позвонил Носов и умоляюще произнёс:

– Сергей, выручай. Нужно всего одну ночную смену отработать в УМ-28. Сможешь? Заплачу сразу наличными.

Я не мог отказать бывшему дипломнику. Достал из шкафа камуфляж, нарезал бутербродов и вперёд, по знакомому маршруту. Знакомые начальники колонн, водители и механики встретили радостно:

– Ты куда пропал?

Пришлось объясняться, в ответ они только улыбались и поднимали вверх большой палец.

Вот так прошёл очередной этап моей жизни, начавшийся завлабом-плотником и завершившийся кандидатом-охранником.

2025 год