15. Павло Правый. Тайная история Московии

О «ТИШАЙШЕМ» И ОСКАЛЕ ЗА БЛАГОПРИСТОЙНОЙ ЛИЧИНОЙ

 Если вы прочитали в летописи или в научной книге о каком-то из князей, что он был чудо как хорош – знайте, что это ложь. Все с точностью, да наоборот. Если же историки и летописцы, особенно русские, кого-то судят – значит, этот князь был патриотом земли своей и противился экспансии Византии, а позже «Третьего Рима», считающего себя потомком.

 Незаслуженно был оболган Святополк Владимирович, прозванный Окаянным, зато его брат Ярослав Кульгавый, которого сыновья в «Повести временных лет» сделали «Мудрым», – герой. Хотя отца своего отравил и братьев убил именно он. Оболгали князя Святополка Изяславича, сделав из него жадного дурака и «еврейского покровителя», зато Владимир Мономах, который к Мономахам никакого отношения не имел, – герой. Хотя он совершил государственный переворот после убийства Святополка и якшался с византийцами. В черных красках нам рисуют Изяслава Мстиславича и Климента Смолятича; Мстислава Изяславовича и Константина Острожского; Михаила Тверского и Марфу Новгородскую. Зато Дмитрий Донской и Иван ІІІ – ляльки.

 И вот перед нами еще один пример – московского царя Алексея Михайловича, которого летописцы прозвали «Тишайшим». И в этом слове содержится вся сущность лживой московской пропаганды, ибо на самом деле это был достойный наследник угасшей династии московских Рюриковичей.

 Алексей Михайлович родился 19 марта 1629 года и был в семье единственным из трех сыновей, дожившим до совершеннолетия. В отличие от отца, он получил достаточно приличное образование, умел читать, знал математику и даже пытался сочинять стихи.

 Однако подлинной его манией стала вера. Скажем прямо: он был религиозным фанатиком. Даже для окружающих, погрязших в специфическом мракобесном московском православии, его ревностная вера превышала все тогдашние стандарты. Это – с одной стороны. А с другой – с самой юности царь стремился к европейской цивилизации. Он одевался в европейские одеяния, его окружение брило бороды и т.д. То есть царь стремился к культуре, созданной ненавистными католиками и протестантами. Как это могло сочетаться в одном лице – представляется тяжело. Кто-то скажет о «загадочности русской души». И будет неправ. Мы еще поговорим об этом.

 На престол Алексей Михайлович сел 24 июля 1645 в 16-летнем возрасте и сразу же попал под влияние боярина Бориса Ивановича Морозова, воспитывавшего его с пятилетнего возраста. Собственно, именно благодаря ему царь и имел определенные проевропейские устремления, потому что Морозов был одним из немногих любителей западной культуры в Москве того времени, а поскольку еще и обладал огромным состоянием, то имел большой авторитет.

 Влияние западной культуры сказывалось даже на облике Алексея Михайловича. Обычно все московиты носили клочковатые бороды, которые никогда не брили и подстригали раз в несколько лет, когда уже совсем мешала. Царь, по описаниям, имел короткую аккуратную бородку и усы, характерные для голландских, датских, литовских купцов. Был он низкого роста, коренастый, краснопикий (как писали тогда – румяный) и имел круглое одутловатое лицо, что свидетельствовало о сердечно-сосудистом заболевании, возможно, врожденное. Но в целом он производил впечатление здорового энергичного человека.

 Первой реформой, осуществленной во время царствования Алексея, было переформатирование войска. За окном изобиловала середина XVII века. В голландский, затем в шведской армии, а дальше повсюду начала внедряться новая тактика ведения боя – линейная с перестройкой при необходимости в каре. Войска превращались в безликие шеренги, которые использовали прежде всего не рукопашный, а огневой бой, чему способствовало усовершенствование стрелкового оружия. Кстати, украинские казаки быстро подхватили идею линейной тактики и отшлифовали ее до максимума, что позволило казацкой пехоте второй половины ХVІІ века стать лучшей в Европе(!).

 Старая тактика, применяемая московитами – медленное, но неуклонное продвижение с опорой на специфические передвижные деревянные крепости – «гуляй-городы» – и ставкой на дворянскую конницу, охватывающую фланги противника, переставала быть эффективной. Ведь появилась маневренная мощная артиллерия на лафетах, легко эти укрепления разбивала. Кроме того, – применение каре превращало кавалерию в легкую добычу пехоты. Пехота в каре, взъерошенная ружьями с штыками, легко останавливает атаку конных рядов.

 Поэтому в Московии организовали армию по подобию европейских. Это были знаменитые «полки нового строя»: солдатские (пехота) и кавалерийские – рейтарские (латная конница), драгунские (обученные воевать как кавалерия, и как пехота) и гусарские – легкая кавалерия, предназначенная для разведки, быстрого маневра, диверсий на коммуникациях. Также был повышен статус артиллерии и улучшен ее качество. Алексей Михайлович даже сам пытался создать новую пушку, которая, правда, так и осталась в чертежах недоделанной.

 Впрочем, следует помнить, что эти полки возникли не на пустом месте. Они были прямым продолжением "иностранной дружины" числом 2500 солдат и офицеров, набранной Борисом Годуновым. Так что здесь приходится говорить не о реформе, а о продолжении реформ таких ненавистных Романовым Годуновым. Правда, эти войска состояли в основном из наемников:

«Наибольшее число среди этих воинов занимают поляки и ливонцы.

 Есть шотландцы, датчане, шведы, греки, французы. Они получали хорошее жалованье и награждались имениями. Командовали этой «женой» француз Маржерет и ливонец Вальтер фон Розен»[108].

 Второй шаг к реорганизации нового войска был сделан уже после убийства Годунова и его сына – в самый разгар Смуты. Благодарят этого одного из соратников Бориса Годунова, талантливого полководца Михаила Скопина-Шуйского, который учился у шведских военных Якоба Делагарди и Кристера Сомме. Последний по распоряжению Скопина-Шуйского летом 1609 г. в Новгороде сформировал 18-тысячное войско, уже не из иностранных наемников, а преимущественно из крестьян-ополченцев. Кристер Сомме учил их действовать в тесном строю, пользоваться огнестрельным оружием и пиками, быстро строить полевые укрепления. Называлось это войско «Стройная рать».

 «Именно эта армия, во взаимодействии с частями шведского корпуса Я. П. Делагарди, смогла разгромить «тушинское» войско (Лжедмитрия II – П. П.) и деблокировать Москву. Позже она была уничтожена бездарным воеводой Дмитрием Ивановичем Шуйским, братом царя Василия Шуйского, в злосчастной Клушинской битве 24 июня 1610 года» [109].

 А потом сказалась старая особенность ментальности московитов: зависть к чужому успеху. В мае 1610 года Михаила Скопина-Шуйского отравили, и, судя по симптомам, тем же ядом, что и Бориса Годунова. Отравили по явному приказу его родственника, царя Василия Шуйского, стремительно терявшего власть и видевшего в популярном в народе полководцы политического конкурента. К моменту смерти победителю
 Лжедмитрия II и освободителю Москвы шел двадцать четвертый год. И как бы куда ни пошло Московское царство, если бы на престол сел этот проевропейский, умный, образованный молодой военачальник, который вполне мог стать для московитов тем, кем стал для французов Наполеон Бонапарт. Однако развилка снова завела их в заблуждение.

 Поэтому не о реформе, а только о продолжении реформы в случае с Алексеем Михайловичем мы должны говорить. Причем констатировать тот факт, что действия царя и его свиты были шагом назад. Ведь «Стройная рать» Скопина-Шуйского набирались из крестьян на постоянной основе, то есть являлись регулярным войском. «Полки нового строя» царя Алексея состояли, как и при Иване IV и Борисе Годунове, из «желающих людей», то есть наемников.

 Второе, чем прославился «тишайший» царь, – это реформа Церкви. Как мы уже упоминали, московское православие было далеко не таким, как православие каноническое, то есть константинопольское. Сильное влияние ислама, арианства, несторианства, оторванность в течение почти полутора столетий от мирового православия привели к тому, что в Москве сформировалась особенная вера с особыми обрядами и собственными догмами.

 Я уже упоминал о сожжении на Афоне богослужебных книг московской печати, как противных православному чину богослужения и непохожести тамошних церковных обрядов с греческими.

 То, что крымские татары не считали московитов христианами, еще пережить можно было. Самое страшное, что ждало со стороны татар – это торговля московитами, как скотом, по сниженным ценам. Но,если еще и Константинополь и Рим объявят их не просто еретиками, но вообще не христианами.

 Следовательно, новый патриарх московский Никон должен был проводить реформу, думая о «…необходимости сделать такого рода исправления в богослужебных книгах и обрядах, которые привели бы русскую церковь в полное единство с греческим» [21].
И привели.

 Самым жестоким образом.

 Заручившись поддержкой «Тишайшего», который, поминая Иисуса Христа и смиренно вздыхая, выделил несколькотысячное войско, которое должно было сжигать, вешать и расстреливать из орудий непокорных, посмеющих стать поперек того «приведения». В течение 1653-1655 годов «нагнули» всех, кто не хотел гнуться, и сломали всех, кто стремился не сломаться.

 Епископ Коломенский и Каширский Павел был извергнут из сана и заключен в монастырь под арест. Чтобы вырваться, он притворялся юродивым (безумным) и в таком виде путешествовал между другими монастырями и селами, попрошайничая. На Московии юродивые имели особый статус и были неприкосновенными лицами. Павла задеть не смели, но Никон решил проблему, подослав к нему наемных убийц.
 
 Юродивый-епископ (первый и единственный случай даже в веселой истории Москвы) исчез бесследно. А по старообрядческим источникам наемные убийцы сожгли непокорного епископа живьем в срубе.

 Другого противника реформы – протопопа Аввакума лишили сана, били плетьми, ссылали в Даурию, возвращали в Москву, уговаривали, потом подвергали анафеме, снова били плетьми и снова отправляли в ссылку. И так почти 30 лет. Из них четырнадцать упрямого протопопа продержали в «земляной тюрьме», то есть проще говоря – в яме на хлебе и воде. Нужду справлял Аввакум, один из самых образованных представителей своего времени, под себя, в той же яме. В конце концов его вместе с соратниками ожидала такая же участь, как епископа Павла.

 В 1667 году восстал Соловецкий монастырь. Возник тогда, когда до него наконец дошли новые богослужебные книги (Никона к тому времени уже не было на патриаршестве – он сидел в заключении в Ферапонтовом Белозерском монастыре, мы до этого еще дойдем), за которыми служба и другие обрядовые чины должны были правиться по-новому.

 В течение восьми лет царские войска вели осаду монастыря, обитатели которого, к слову, имели военную подготовку, а сам монастырь – мощную артиллерию. Вот такое монашество у московитов с давних времен и поныне: из-под ряс двухметровых амбалов берцы спецназовские выглядывают.

 «Решающую же роль в победе правительственных войск сыграла измена монаха-перебежчика – Феоктиста, который в январе 1676 сообщил главе стрелков Ивану Мещеринову, как проникнуть в монастырь. В начале февраля группе стрелков удалось пробраться в обитель и открыть ворота для другой части войска. За этим последовала жестокая расправа над осажденными. По старообрядческим источникам, погибло от трехсот до пятисот человек» [110].

 Из всех, кто находился в монастыре, в живых осталось всего 14 человек. Я не об исключительной жестокости московитов – здесь они не первые и не последние, кто страшно расправлялся с еретиками и иноверцами, европейские религиозные войны были жесточайшими из войн. Всему миру известно изречение папского легата Арнольда Амальриха: «Убивайте всех – Господь узнает своих». Это был ответ на вопрос, как отличить протестантов-альбигойцев от правоверных католиков во время штурма альбигойской крепости – крепости Буазье. Но существенная разница: Амальрих сказал это в 1209 году. А непокорных монахов Соловецкого монастыря вешали на 467 лет позже.

 Напомню: в 1628 году в результате длительной осады войсками французского короля капитулировала крепость Ла-Рошель, оплот протестантов. Гугеноты подверглись многочисленным ограничениям в правах (например, им было запрещено держать укрепления), но никто не посягнул на их право вероисповедания, которое гарантировалось Нантским эдиктом. Так, население Ла-Рошели за 13 месяцев войны уменьшилось с 27 до 5 тысяч, но в результате военных действий, голода и болезней. Нашим любимым литературным героям Портосу, Атосу, Арамису и д`Артаньяну и в голову не пришло устроить в Ла-Рошеле резню. Московия же, в отличие от Европы, крепко застряла в Средневековье.

 И еще одно: это так вел себя «тихоня». Нам характеризуют Алексея Михайловича, как добрейшего, кроткого правителя, общительного человека, порой вспыльчивого, но отходчивого. Иностранцы в один голос подают его как чуть ли не образец добродетелей. Добродушие даже ставят ему в недостатки, как правителю, мол, мешала ему и доброта:

 «…современники считали царя Алексея хорошей, светлой личностью. По словам иностранца Лизека, «он покорил себе сердца всех своих подданных, которые столько же любят его, сколько благоговеют перед ним». видя, что он не достоин его симпатии, царь, однако, терпел его. Неоднократно из-за добродушия и даже против воли он уступал влиянию со стороны. Вспомним, каким влиянием на царя пользовался Никон, встречавший со стороны царя только пассивное сопротивление и лишь изредка минутная вспышка активного протеста, проходившая без последствий»[111].

 Не знаю, но мне почему-то кажется, что Аввакум и Павел с этим не согласились бы. Не согласился бы с этим и архимандрит Соловецкого монастыря Никанор (бывший духовник Алексея Михайловича, на секундочку!), которого царские слуги повесили на монастырских воротах. Не согласилась бы с этим знаменитая боярыня Морозова – Феодосия, которая была (также на секундочку!) вдовой брата Бориса Морозова – того самого, царского любимца. За Боярыню перед «Тишайшим» пытались вступиться сам патриарх и сестра царя. Напрасно: Феодосию Морозову по приказу Алексея Михайловича вместе с ее сестрой княгиней Урусовой пытали на дыбе. Знаете, что такое дыба? Это такая штука, с помощью которой человеку рвали суставы, сухожилия и мускулы. Боль невероятная. Человек, если даже каким-то чудом не умирал во время пыток, на остальную жизнь оставался калекой. Затем сестер, как последних шлюх, бросили на дровяни и вывезли в Боровск, где упрятали в земляные ямы и уморили голодом.

 Остается лишь добавить, что долгое время Феодосия Морозова была верховной боярыней при Алексее Михайловиче. И Морозова, и Урусова входили в число 16 высших аристократических родов Москвы.

 Так что, не был Алексей ни «тихоней», ни кротким. За ласковой улыбкой прятался оскал зверя. Мне лично этот тип напоминает пирата Джона Сильвера из знаменитого романа Роберта Луиса Стивенсона "Остров сокровищ". Он не топал ногами, не орал и не угрожаювал. Он был общительным и кротким человеком – искренняя душа. Снаружи. На самом же деле его боялся сам капитан Флинт. "Он мягко стелет, этот Сильвер", - говорили о нем. Знаете, кто был прообразом капитана Флинта, боявшегося Сильвера? Жуткий Эдвард Тич по прозвищу «Черная Борода».

 Теперь от разоблачения характера «кроткого» царя перейдем к его действиям. За трезвыми размышлениями возникает вопрос: зачем ему было вообще соглашаться с Никоном и затевать ту церковную реформу, которая расколола общество и государство? Вот – одно из мыслей, не вписывающихся в официоз. Ее выразил протоиерей Русской православной Церкви Олег Стеняев:
 «…до середины XVIII века, несомненно, старообрядцев было значительное большинство. Потому что позиция нового обряда очень организованно приняла весь религиозный и политический истеблишмент. Как царь, так и все. А народ оставался в старообрядчестве, и довольно продолжительное время. Ситуация заключалась в том, что на царя и на его окружение обычные верующие люди, которых было большинство до середины XVIII века, стали смотреть как на людей другой веры, как на еретиков, раскольников, отступников. Конечно, это породило в сознании простого русского человека мысль о том, что все царство упало. Если на престоле сидит человек, который не разделяет веру своих дедов, прадедов, родителей, не держится старины, значит обновленцы все захватили, все погибло. Как мог такой человек быть лояльным к власти?» [112].

 Давайте подумаем: зачем было наносить такой страшный удар обществу и государству? Ну, жило Московское царство по собственному, своеобразному православию сотни лет, и пусть жило дальше. Жгут книги на Афоне? И что? Главное, что Константинополь был финансово зависим от Москвы и молчал, а если и ворчал, то тихонько-тихонько. Потому что соболя, куницы, золото, серебро и «рыбий зуб» – аргумент, против которого не возразишь.

 А если бы уже совсем возмутились на Фанаре и Афоне, то можно было бы послать подальше всех вместе, даже с Ватиканом, и пойти по пути Англиканской церкви, которая живет до сих пор, а архиепископ Кентерберийский вместе с королевой являются двумя столпами государственности. Великобританию даже можно назвать теократическим государством – она вместе с Ватиканом и Исламской республикой Иран остается одним из трех государств мира, где священники имеют политическую власть: в верхней палате британского парламента 26 мест закреплено за представителями Церкви.

 Зачем же Алексей и Никон пошли на такой шаг? В чем была их выгода? Солженицын, которого трудно заподозрить в том, что он «агент Запада и католиков», даже считал, что тот раскол в стратегическом смысле привел к революции 1917 года и приходу к власти большевиков.

 Если подходить с точки зрения интересов государства, то это было преступление против него. Но это – глядя, каких именно интересов. Если исходить из позиций любой мирной страны – это действительно дурость. Но если интересами считать стремление к захвату соседних земель; стремление к порабощению других народов; стремление к мировому господству, тогда логика действий «Тишайшего» и Никона совершенно понятна.

 Давайте посмотрим, когда был собран Московский собор, который и одобрил реформу Никона? Это – 1654 год. А что еще произошло в этом году? Правильно, мой умный и образованный Читатель! Состоялся Переяславский совет, на котором было принято решение о переходе Украины под протекторат Москвы. Как говорил любимый пропагандист Путина? «Совпадение? Не думаю».

 Дело здесь вот в чем. Московиты давно посягали на Литву и Украину, а затем и на статус Третьего Рима, то есть завоевание Османской Порты и Константинополя и установление огромной Восточной империи. Этому помешала Речь Посполитая – мощное государство, сдерживавшее экспансию московских царей на Запад и Юг. Собственно, постоянные (особенно в Смутное время) попытки поляков посадить на московский престол своего ставленника, как раз подразумевали это сдерживание, а никак не мифическое «католицирование» московитов.

 Однако здесь вмешалась геополитика. В результате Реформации Польша оказалась в окружении протестантских стран. Лютеране пытались распространять свое влияние и на саму Речь Посполитую. В том же Виттенбергском университете (Саксония), где в свое время преподавал сам Мартин Лютер «…в 1530-х годах учились студенты Poloniі, Rutheniі или подавшие о себе, что одни из них Russia, следовательно, это были украинцы и белорусы» [113].

 В Королевецком университете было открыто специальное отделение для студентов из Польши, Литвы и Руси. В типографии Стокгольма 1562 г. при личном содействии шведского короля Густава Вазы был издан «Катехизис Мартина Лютера» на русском (не путать с росийсским) языком.

 Все это давление не могло не вызвать у польских властей беспокойства и ответных радикальных действий. Вместе с запретом под страхом наказания  за распространение лютеранских произведений в коронных и украинских землях, власть прибегает к сильному давлению на православное население, пытаясь его окатоличить. Под этим давлением часть украинских и литовских (имеется в виду современная Беларусь) церковных иерархов пошла на Берестейскую унию 1596, в результате которой возникла так наз. Русская униатская церковь, более известная как Греко-католическая.
Религиозная борьба вспыхнула с новой силой. Именно она была одной из главных причин освободительной борьбы Украины 1648-1657 годов, известной как Хмельнитчина. А взаимная ненависть украинского казачества и польского панства – глубокая, устаревшая – подтолкнула украинцев в сторону Москвы.

 Хоть это и не тема книги, однако, уважаемые читатели, позвольте небольшое отступление, потому что это важно. Сейчас я скажу очень неприятные вещи, но мы не можем закрывать глаза на правду и смотреть на нашу историю. Ибо история – это практический опыт жизни народа, так же, как каждый человек имеет собственный опыт, благодаря которому живет: нельзя прикасаться к раскаленной печи, не следует бросать зерно в сухую землю, нельзя наступать на грабли и играть в карты с неизвестными лицами, которые подсаживаются к тебе в поезде и т.д.

 Еще в школе мне не давало покоя вопрос: во время освободительной борьбы украинцы нанесли несколько страшных поражений полякам (битвы под Желтыми Водами, Корсунем, Пилявцами, Зборовом); были сожжены и ограблены сотни польских имений и городов; Польша понесла страшные финансовые потери (только во Львове татарам было уплачено 500 тысяч злотых); только под Пилявцами казаки получили 92 польских пушки и другие трофеи на 7 миллионов злотых. Почему же пишут, что в той войне потеряла силы именно Украина, а не Польша? Где логика? Почему Хмельницкий пошел на заключение мира в том же Зборове, где признавал украинские земли частью Польши, а себя – подданным польского короля?

 И главное: почему еще за два месяца до заключения Зборовского соглашения, после блестящих побед, когда Польша трещала по швам и выла от паники и ужаса, Хмельницкий присылает письмо Алексею Михайловичу, в котором после сообщения о победах, пишет следующее:
«Желали бихмо себе самодержца хозяина такого в своей земле, как ваше царское величество православный хрестиянский царь, говорили бы предвечное пророчество от Христа Бога нашего исполнилось, что все в руках его святой милости. В чем уверяем ваше царское величество, если бы била на то воля Божья, а успех твой царский сейчас, не забавляясь, на панство то наступать, а мы со всем Войском Запорожским услужим вашей царской велможности готовысмо, к которому с самыми низкими услугами своими как самое пыльное ся отдаем»[114].

 Для тех, кому сложно читать старый стиль: гетман выразил желание иметь над своими землями такого самодержца, как московский царь. И если бы царь послал на помощь против поляков свою армию, то уже Хмельницкий бы со своими казаками служил бы царю верой и правдой.

А подпись?
 
 «Вашему царскому величеству низшие слуги. Богдан Хмельницкий, гетман с Войском его королевской милости Запорожским» (там же).

 Должны констатировать печальный факт: для казацкой старшины независимость Украины была целью вторичной. Главное было сохранить свои хуторочки-млины-прудочки и «вольности казацкие». А гетману – власть. Казаки провозглашали себя защитниками народа православного, а на самом деле глубоко презирали крестьян – «гречкосеев и свинопасов», и не колебались, если нужно было расплатиться с союзниками-татарами «ясыром», то есть своим людом православным украинским.
Во время освободительной борьбы крестьяне массово «показачились» – то есть все объявили себя казаками. Но самим казакам такое было неприемлемо – каждый из старшины имел «для прокорма» одно или несколько сел или городков и вовсе не желал, чтобы их население было ему равным по правам.

 Страшная правда состоит в том, что в войне с поляками казаки использовали наивных крестьян, как «пушечное мясо», в прямом смысле этого слова. Почти невооруженных и необученных крестьян-ополченцев с косами и топорами бросали прямо на польские пушки – чтобы враг порох потратил.

 Еще страшнее правда в том, что казаки торговали крестьянами, расплачиваясь со своими союзниками-татарами целыми деревнями. Более того – сами же приводили татар в украинские города и села и контролировали, чтобы те брали только то количество «ясира», о котором было договорено. Украинский тюрколог Олесь Кульчицкий представляет страшную картину:

 «Турецкий путешественник Эвлия Челеби в своей «Книге странствий» также отмечает, как разбогател Крым благодаря участию в казацкопольских войнах.По словам Челеби, хан Ислам Герей отбыл с казаками 71 поход против Польши и 8 раз привел с собой по 100 тысяч пленников.

 Путешественник рассказывал, что благодаря войнам очень разбогатели и сами казаки.
Через 10 лет после завершения войны Хмельницкого, Челеби приводил не менее потрясающие цифры и по отношению к населению Крыма: мусульман там было всего 187 тысяч человек, славянских невольников — 921 тысяча. Некоторые историки считают последнюю цифру завышенной,но она дает понять, что пленников в Крыму тогда было больше местного населения»[115].

 Нам привыкли подавать казаков в героическом, романтическом, «прилизанном» образе, но в жизни они так далеко не всегда. И грабили украинские села не хуже татар и поляков. Казаки – не все, конечно, но в массе своей, особенно «городовые» и реестровые, максимум к чему стремились – изгнать польских шляхтичей и стать шляхтой. Они себя шляхтой и называли. Для казака украинский «посполитый», то есть крестьянин, был тем же, что и для польского шляхтича – byd;o. Не сочтите это образом национальных героев Хмельницкого, Кривоноса, Сера, Богуна, Выговского, Нечая, но они были сыновьями своего времени.

 Выдающийся украинский историк, политический деятель, социолог и идеолог Вячеслав Липинский подчеркивал, что «…огромная энергия нации в первое время восстания была потеряна тогдашними политиками на торги за ограниченную автономию» [116].

 Миллион утраченного населения только в татарском плену, не считая убитых и погибших от болезней; не считая беглецов на подконтрольные Московии земли. А они все могли бы выращивать хлеб, платить налоги, воевать наконец…
Как воевать, когда тебе отказывают в праве быть казаком и возвращают в ненавистный со времен господства поляков статус посполитых? За что воевать? За что кормить почетное казачество? И народ от Хмельницкого отвернулся…

 Вот где – настоящая причина «истощения» Украины в борьбе с Польшей. Вот где – потеря ресурсов. Благодаря непоследовательности Хмельницкого, который боялся и презирал крестьянство не меньше, чем польский и московский властители, Украина не смогла обрести независимость.

Ой богдай Хмеля Хмельницкого

 Первая пуля не прошла, Что велел брать парни и девки И молодой молодицы!
Парни идут поя,
А девушки рыдая,
А молодые молодицы
Старого Хмеля проклиная: Ой бодай Хмеля Хмельницкого Первая пуля не прошла!

 Так пели в народе о Богдане Зиновии Хмельницком. А из песни, как говорится, слов не выкинешь. Хмельницкий побоялся опереться на широкие народные слои, но не побоялся искать помощи и покровительства у царя, торгуя суверенитетом Украины. Хотя хорошо знал о коварстве московитов. Хотя знал, что московские цари своего слова не придерживаются. Хотя хорошо знал, что соглашения с Москвой не стоят бумаги, на которой написаны. Хмельницкий знал, что Алексей Михайлович стремился к поражению украинцев в битве с поляками под Пилявцами, чтобы ослабить гетмана – царь-батюшка приказал донским казакам напасть на Крым, чтобы хан не мог прийти на помощь казацкому войску. Знал и все равно просился в царские подданные на правах автономии.

 Теперь – снова в Москву. Начало переписки и тайных переговоров с Хмельницким и толкнуло патриарха Никона (не забывайте, что он фактически руководил внешней политикой Московского царства) на церковную реформу. Ведь, рассчитывая на присоединение Украины и Киевской митрополии, нельзя было оставлять дело таким, что будет две веры, одна из которых в глазах украинцев была «дикой», еретической, искаженной православием.

 Как известно, переговоры шли в течение четырех лет (1648-1652) и сначала украинская сторона просила военного союза в борьбе за трон Речи Посполитой. В марте 1652 года посол Иван Искра предлагает Москве принять под царскую опеку Войско Запорожское. Царь соглашается взять только войско, без территории, с предоставлением ему земли в междуречье Дона и Медведицы. Обычная стратегия московитов. Как и в случае с патриархом Никоном – посмотреть, насколько «клиент созрел». Клиент соглашался.

 Смотрим дальше. В июле 1653 года Алексей Михайлович объявляет свое «согласие» на «союз» с Украиной – мол, я не хотел, но «хохлы» уговорили. И Земский собор, созванный в Москве 1 октября, постановляет: «Гетмана Богдана Хмельницкого и все Войско Запорожское с городами их и землями чтобы государь изволил принять под свою высокую руку для православной христианской веры и святых божьих церквей, и поэтому придется их принять» [117].

 Когда началась церковная реформа Никона? В 1653 году. Опять «совпадение»?
Здесь же Москва объявляет войну Польше, а на Украину для подписания соглашения отправляется московское посольство во главе с боярином Бутурлиным. Заметьте – война была объявлена ;;еще до подписания соглашения. О чем это говорит? О том, что в Москве были уверены: впереди простая формальность. Хмельницкий и царь уже договорились обо всем.

 Сейчас не утихают споры о том, что было утверждено на Переяславском совете. Украинцы говорят: это было лишь соглашение о протекторате Московии над Украиной, а не присоединение. Россияне возражают: именно присоединение, вернее – «воссоединение». Что такое "принять под высокую руку"? Сейчас историки говорят, что каждая сторона трактовала, как хотела? А может… нет?

 Здесь нужно, друзья, вам кое-что объяснить. Дипломатия – это сложная, жесткая и очень точная, как математика, штука. Сделки готовятся годами. Над ними трудятся лучшие эксперты. У каждой стороны есть минимум три варианта будущего соглашения: этот – идеальный для нас; на это мы вполне можем пойти; а этот – максимум, чем мы можем уступить.

По сговору с поляками предали под Пилявцами, чтобы ослабить гетмана – царь-батюшка приказал донским казакам напасть на Крым, чтобы хан не мог прийти на помощь казацкому войску. Знал и все равно просился в царские подданные на правах автономии.
 
 Это все понимали и московиты. Но им было безразлично. Главное – формальность. Факт ратификации. Это понимал и Хмельницкий. На что рассчитывал он? Почему пошел на такой шаг? Его уже не спросишь, а документы того времени уничтожены. Не сохранились и подлинники соглашения. Более того – не сохранилась ни одна копия, которая, согласно дипломатическому протоколу того времени, была разослана во все европейские столицы. Например, от копии, которую в свое время внешнеполитическое ведомство Выговского направило в Мазарини, осталась лишь титульная страница, хранящаяся в Сорбонском университете. В остальных странах и этого нет. Интересно, правда, чьи спецслужбы поработали? Между прочим, сообщение Мазепы о расторжении соглашения с Москвой, точно так же разослано по всем европейским столицам (тогда была такая практика сообщений о международных договоренностях), почему-то никуда не исчезло. Потому что его московиты не похищали, а наоборот – хранили как документальное доказательство «измены» гетмана.

 Осознавали ли Хмельницкий и Выговский, что московитам нельзя класть в рот даже мизинца? Бесспорно. Уж кто-кто, а казаки имели целый вагон, да еще с прицепчиком опыта отношений с ними. Но Хмельницкий, Выговский и компания выхода другого не имели. В Европе заканчивалась Тридцатилетняя война, отвлекавшая силы Речи Посполитой, и гетман рисковал остаться с ней один на один. Очевидно, Хмельницкий играл сложную политическую игру, пытаясь пролавировать между Московией, Польшей, Швецией и Сияющей Портой. Нам известно, что с последней он также вел переговоры по протекторату, но неизвестно, насколько у них было блефа, шантажа Варшавы и Москвы. Нам известно, что Хмельницкий вел переговоры с Польшей.
Не переиграл ли гетман в конце концов самого себя?

 Очень интересен тот факт, что Киевский митрополит костями ложился против союза с Москвой: «Косов был явным и непримиримым врагом сближения Украины с Московией. Он осудил решение Переяславского совета 1654 г., отказался принять присягу на верность московскому царю и подчинить Киевскую митрополию Московскому патриарху»[118].

 Историки так и не нашли приемлемого объяснения таким действиям митрополита. Православного митрополита, который должен был тяготиться к такой же православной Москве. Ну, почти такой. Говорят, что Сильвестр Косов предусматривал присоединение Киевской митрополии к Московскому патриархату. Чепуха. С какой стати эти чудеса? Киевская православная митрополия была только что восстановлена ;;(1620) в составе Константинопольской православной церкви. Она имела собственную, четко определенную и Вселенским патриархом подтвержденную каноническую территорию. Так же, как Московская церковь – свою. С чего бы это Косиву в
Кассандры записываться? «Вижу Трою в огне»…

 Не годится и утверждение, что против союза с Москвой Косов выступал, потому что, как и Петр Могила, имел прозападную ориентацию – на Западе лежали земли католиков и протестантов. На кого ориентироваться?

 Ответ можем получить в одном интересном эпизоде. Иван Выговский 22 августа 1653 года, то есть через месяц после принятия Алексеем Михайловичем решения по «украинскому вопросу», направляет патриарху Никону письмо, в котором просит прислать якобы для построенного в Чигирине на средства генерального писаря храма ризы, священную посуду и книги. Книги! Напомню, что на тот момент церковная реформа в Москве еще даже не начиналась и книги там были из числа сжигавших на Афоне. А Выговский, чтобы вы знали, друзья, был не только полководцем и дипломатом, но и историком и теологом. Эксперт в церковной истории и догматике.
Следовательно, нужно констатировать, что в то время какие-то исследования московской веры происходили. И какие-то дискуссии на уровне генерального писаря, гетмана и митрополита тоже имели место. И митрополит выступил против того союза. Но что интересно: когда митрополит Сильвестр в декабре 1649 по поручению Хмельницкого собирался на заседание Сейма в Варшаву поддерживать казацкую делегацию, то гетман угрожал бросить его в Днепр, если тот хоть что-то будет делать помимо его воли. Вот пять лет спустя Косов категорически выступает против воли Хмельницкого и… – ничего. Урок плавания в пресных водах избежал.

 Тайна? Еще какая! Извиняюсь читатель за такое отклонение от темы личности царя московского и истории Московии его времен, но это гораздо важнее. О том, как Алексей Михайлович наказывал и миловал, вы можете в Википедии прочесть. А вот то, что я сейчас расскажу – вряд ли. А здесь – не только скрытые рычаги, которые двигали украинско-московитскими отношениями. Здесь – самая большая тайна Украины.
Дело в том, что с восстановлением 1620 Киевской митрополии возрождается историософская идея, которая осмысливала Киев как Новый, или Небесный Иерусалим.
 
 Она обосновывала идею перенесения из Иерусалима в Киев духовного центра христианского мира, претензии Киева на роль одного из главных христианских центров мира. Одним из «столпов» этой концепции был Петр Могила, учеником и соратником которого был Сильвестр Косов.

 Напомню, что в 1618 году Патриарх Иерусалимский и всея Палестины, имея полномочия Константинопольского патриарха Тимофея «справлять все архиерейские дела в подчиненных царгородскому патриарху епархиях», посетил Украину, находился здесь несколько месяцев, затем с какой-то миссией вернулся с миссией. шести епископов, восстановив таким образом Киевскую митрополию. И сразу новый митрополит, знаменитый Иов Борецкий начал подготовку Собора, который и состоялся в 1621 году. На этом Соборе был принят тезис о создании Киевской церкви апостолом Андреем Первозванным, первым Вселенским патриархом, автоматически делавшим Киев, а не Рим и не Константинополь, главным претендентом на центр христианства. Ибо Андрей не только создал эту Церковь, но и был ее первым руководителем, проведя на киевских кручах восемь или десять лет. И только после этого, вернувшись в Константинополь, основал там епископскую кафедру.

 То, что Владимир Великий и его предшественники строили в Киеве Новый Иерусалим, факт давно известен и с ним никто не спорит. Как отмечают исследователи, уподобление Киева Священному городу прослеживается во многих памятках письменности украинского средневековья. Думаю, именно для того, чтобы уничтожить эту старую церковь от Андрея, а затем и претензии Киева на гегемонию в мировом христианстве, в свое время был придуман (уже после убийства Владимира Великого) миф о крещении Руси от Царьграда. Но тайна и какое-то право Киева на статус Нового Иерусалима никуда не делись. Поэтому Царьград, Рим и Москва на протяжении тысячи лет ведут безумную борьбу за Киев. И война на Донбассе, и оккупация Крыма является частью той войны.

 Возможно, именно эта тайна и претензии Москвы быть «Третьим Римом», не имея на это ни канонического, ни исторического, ни даже мифологического права, были истинной причиной позиции не только митрополита, но и большинства православных иерархов Украины по отношению к Переяславу. Возможно, поэтому никаких «санкций» со стороны Хмельницкого по поводу митрополита не было. Может, и Выговский здесь свою роль сыграл.

 Была и другая причина сопротивления тому союзу – мировоззренческая. Ее казацки прямо и четко выразил один из противников союза – Иван Богун:
«В Московии царит самое отвратительное рабство. Там нет и быть не может ничего собственного, ибо все есть собственность царя. Московские бояре титулуют себя «рабами царскими». Весь народ московский раб. В Московии продают людей на базаре, как у нас скот.Присоединиться к такому народу – это хуже, чем спрыгнуть живым в огонь»[119].

 С самого начала выяснилось, что Переяслав стал стратегической ошибкой Киева. Соглашение Алексей Михайлович использовал преимущественно для того, чтобы вместе с мизинцем оттяпать и всю руку до пояса. Нет, войну против поляков он начал и на первом этапе очень даже удачно. Еще бы – ослабленная Тридцатилетней войной и войной с Украиной Речь Посполитая не могла противодействовать нашествию с Востока. Против 70-тысячного московского войска, ворвавшегося на территорию Литвы (современная Беларусь), великий гетман литовский Януш Радзивилл смог выставить только 4 тысячи воинов.

 Московиты огнем и мечом прошлись по литовским землям, сожгли более двух десятков городов. Осуществилась давняя мечта царей – Московией был «собран» Смоленск, безуспешно штурмованный еще в 1634 году. Алексей Михайлович лично принимал капитуляцию гарнизона, истощенного длительной осадой и несколькими штурмами (3,5 тысяч жолнеров сражались против 25 тыс. московитов). Был взят Орша и ряд других городов.

 Как всегда, «сбор изначально русских земель» сопровождался массовыми грабежами и лютой резней. Мстиславль (ныне Могилевская область), который оказывал яростное сопротивление «воссоединению», был сожжен и вырезан до ноги. «Тишайший» Алексей Михайлович в письме Хмельницкому хвастался, что уничтожил в городе 10 тысяч человек. Грабили даже те города, которые переходили на сторону московитов добровольно.

 Здесь нужно упомянуть еще один эпизод по истории превращения московитов в славян. Во время этой кампании царская власть прибегла к массовой депортации населения оккупированных территорий в Московское царство. Люди вывозились целыми деревнями, десятками тысяч. По оценкам историков, общее число изъятых на Московию литвинов составило более 300 тысяч человек.

 Все они были расселены по разным уголкам царства и таким образом разбавлены местный финно-угорский и тюркский языково-культурный субстрат. Россияне утверждают, что эти сотни тысяч были «каплей в море». Это такая правда, как я девка! На тот момент численность населения Московии была примерно 12 миллионов, так что нетрудно посчитать, что к середине XVII века каждый 40-й житель Московии был «переселенцем» из Литвы. Это не считая более утренних и поздних волн переселений и депортаций как массовых, так и отдельных. Это кроме «переселенных» украинцев.

 Вместе с литвинами и украинцами на Московщину приходили их язык и другие отдельные элементы культуры. Так из великороссов постепенно проступали славяне. И это позже дало царям основания претендовать на лидерство в славянском мире.
Впрочем, начавшаяся для Москвы удачно война вдруг «забуксовала». Невероятные жестокости по отношению к местному населению породили широкое партизанское движение – так называемых «шишей». Постепенно приходила в себя и власть Речи Посполитой. Сопротивление становилось все более мощным. К тому же, начались проблемы с украинцами.

 Дело в том, что московское правительство с каким-то иррациональным нетерпением, словно голодное к салу, бросилось поглощать Украину. Вдруг как-то получилось, что воевали «союзники» преимущественно в Литве, загребая себе жар (то есть территории), в том числе и казацкими руками. В частности, в Литве воевал 20-тысячный казацкий отряд Золотаренко, имевший больше военных достижений, чем в три раза большая царская армия. Несмотря на это, украинцев демонстративно игнорировали в вопросах территориального достояния.

 Основные события развернулись осенью 1656 года. Алексей Михайлович заключил с Речью Посполитой сепаратный мир, тогда как в «Мартовских статьях», заключенных по Переяславскому соглашению, прямо указывалось, что без согласия Гетьмана этого делать нельзя. Это была откровенная циничная измена, которая просто шокировала Хмельницкого.Россияне, как всегда, ставят все с ног на голову, утверждая, что их это сделать заставили обстоятельства. Началась война со Швецией, а на два фронта воевать тяжело, вот они и примирились с поляками.

 «Вступление в войну Швеции и ее военные успехи заставили Россию и Речь Посполитую заключить Виленское перемирие»[120].
Это так российским школьникам врут. На этом их тамошней истории учат. На самом деле, это не Швеция вступила в войну с Московией. Это Московия в союзе с Данией и при содействии австрийцев, напала на Швецию. Как выражаются московские псевдоисторики, «нанесла упреждающий удар». А знаете, в чем была фишка? А в том, что в тот момент шведы воевали против Польши! Тут бы и окончательно ударить! Тут бы Алексей Михайлович и показать ненавистным полякам, где раки зимуют! Тут бы и сокрушить Польшу раз и навсегда. Но он ударил в спину своим ситуативным союзникам.

 «Король Шведский, пользуясь помощью Казацкой, которая в очень удобное время к нему подоспела, завладел обоими столичными Польскими городами, Краковом и Варшавой, имея у последнего бой с Поляками, который длился три дня. Подвиги награждены сокровищами Королей и Вельмож, почти бесчисленными, и другими великими добычами, в обеих столицах найденными. А следствием этого было полное разложение и истощение Польское, что угрожало тем окончательным ее упадком и разрушением, которое же тогда было бы неизбежно, если бы посторонние государства, доброжелательные к Польше, не совершили противных тому действий не столько для ее пользы, сколько ради собственных интересов, зависти [1].

 Речь Посполитая практически распалась. Литва перешла под протекторат Швеции. Можно было опрокидывать царские войска на помощь украинцам, сражавшимся против союза поляков и татар, и завершать дело. Однако Алексей Михайлович поворачивается к украинцам спиной и фактически переходит на сторону Польши, тем самым спасая ее.
Этого русским школьникам не рассказывают. А еще русским школьникам не рассказывают главную причину этой подлой измены. Дело в том, что
«Польша пообещала московскому царю избрать его на королевский престол. Ради этой возможности царь пренебрег своими обязательствами перед Украиной. В октябре 1656 г. московское правительство вопреки договоренностям с Украиной заключило с Польшей Венское перемирие, чтобы вместе с поляками выступить против Швеции. Таким образом, только через два с половиной года после заключения Переяславского соглашения Москва его вероломно нарушила»[119].

 Так что, не Иван Мазепа изменил Петру И. Еще отец Петра, на 50 с лишним лет раньше предал украинцев. Позже мы увидим, как и сынок в стиле батюшки еще раз «сдаст» Украину в жертву полякам, а потом будет плакать фальшивыми, как у цыганской аферистки, слезами о «измене Мазепы».

 Тем временем начались серьезные проблемы в самой Московии. Во-первых, Борис Морозов, который контролировал всю внутреннюю политику, хоть и любил рядиться в европейские одеяния, однако воровал по-московски безбожно,неслыханным размахом, благодаря чему и накопил гигантское состояние. У него было 16,5 тысяч гектаров земли, которые обрабатывали 55 тысяч крепостных рабов, кроме того – мельницы и кабаки; металлургические заводы и пивоваренные; кузницы и рыболовные промыслы; список всех поместий на странице не поместится.

 Естественно, что народ царского фаворита, мягко говоря, недолюбливал. А с ним и царя-батюшку. И не верьте свидетельствам иностранцев, которые утверждали о народной любви – иностранцы не об обычных мещанах и крестьянах писали. Царя любили бояре и дворяне, ведь они помнили, как их родители при Иване Грозном на сваях сидели и с зубцов кремлевской стены свисали, как вяленые бердянские бычки – связками. А этот никого (ну, почти) не казнит, рабами и земелькой, захваченной у соседей, наделяет, три шкуры из тех рабов драть позволяет – почему же его не любить?

 Из-за «бурной деятельности» Морозова чудесным солнечным утром 1 июня 1648 года вспыхнул бунт. В истории он известен как «Соляной», потому что поводом к нему стали высокие цены на соль, вызванные высокими налогами для купцов, торговавших этим единственным тогда на Московии консервантом.

 Мятежники напали на царский конвой и тут вспомнили все обиды и невзгоды. На их сторону перешла часть стрелков. Взбудораженный народ требовал выдать ненавистных государственных сановников, а прежде всего – Морозова. В конце концов царю удалось погасить пожар, выдав толпе на растерзание ближайших «соратников» Бориса. В частности, убили кольями дьяка Чистого, который был экономическим советником Морозова, убили окольничего Траханиотова и его шурина Плещеева. Своего любимца Морозова царь тайно ночью отправил из Москвы и вернул только тогда, когда бунт утих. Надо отдать должное – к серьезной власти этого почти полноправного хозяина государства больше не допускали, что не мешало ему и дальше быть царским любимцем и советчиком.

 Интересно, что позже Алексей Михайлович в присущей ему «ласковой» манере обратился к народу и объявил, что Плещеев и Траханиотов действовали от его имени, но самовольно, и отныне он поставит к власти хороших бояр. Старая традиционная русская песня: «царь хорош – бояре плохие».

 Финт с «плохими боярами» повторился и во время вспыхнувшего через 14 лет «Медного бунта». Из-за страшного расстройства финансов экономика Московского царства оказалась на краю пропасти и тогда одна «умная голова», а конкретно – глава Посольского приказа Афанасий Ордин-Нащокин предложил включить «печатный станок». На Монетном дворе стали чеканить ничем не обеспеченные медные деньги, но пускали их по курсу серебряных. И царь-батюшка повелел проводить интересную финансовую политику: жалованье служилым людям выплачивать медью; закупать у купцов припасы для войска и двора за медь, а вот налоги и пошлины собирать исключительно серебром. Кроме гиперинфляции, это не могло ничем закончиться и не кончилось.

 Народ, ничему не обученный горьким опытом, снова «бил лбом», прося, а затем и требуя выдать «плохих бояр». Народ в массе своей был безграмотным и причин того, что происходило в экономике, не видел. Он видел только последствия и требовал снижения цен и налогов. В нынешние времена практически та же картина, правда? К сожалению.

 При этом к царю-батюшке претензий по поводу всеобщего невиданного обнищания не было. Кто собирает налоги? Бояре. Кто устанавливает цену на хлеб? Бояре. Значит, бояре и виноваты. А царь-батюшка? А он о бесчинствах боярских не знает, поэтому ему нужно о них рассказать…

 Но на этот раз царь показал подданным всю свою «тишайность». Вместо того, чтобы по старой традиции назначить козлов отпущения из числа бояр, он жестоко расправился с мятежниками, хорошо вовремя подоспевшие стрелковые подразделения. Десятитысячные стрелковые лавы загнали москвичей в реку и стали убивать.
«В результате бунта до 1 тыс. человек были убиты, повешены, утоплены в Москве-реке, несколько тысяч арестованы и после следствия сосланы» [122].

 Бунты во всех странах и во все времена подавляют безжалостно и жестоко – не в том вопросе. Вопрос в том, зачем было увлеченных людей, вышедших на улицы из отчаяния, страшно пытать? «…пытали и жгли, и из розыска за вину отсекали руки и ноги и у рук и ног пальцы, а других били плетью, и клали на лице на правой стороне признаки, раскаленным до красного железом, а поставлено на том железе «буки» то есть, бунтовщик, чтобы было вовек видно.

«Тишайший», говорите? По сравнению с Иваном Грозным – да.
Кто-то возразит: чего ты придрался к царю – вон, поляки как пытали украинских казаков. А европейцы в Тридцатилетней войне? Напомнить трагедию Магдебурга 20 мая 1631 года, когда доблестные солдаты фанатического католика графа фон Тилли, ворвавшись после штурма в город, сожгли его и устроили массовые грабежи и резню. Как следствие, из 35 тысяч населения в городе осталось всего 450 человек.

 Начинаю отбиваться. Никто не отрицает всеобщей жестокости войн в те времена. И грабежи, и изнасилование женщин, а также убийства проигравших были распространенным явлением. Но…

 Разница в том, что офицеры армии Тилли и сам он разожженную боем и кровью солдатскую укротили, а воеводы царя-батюшки – поощряли. Уничтожение Магдебурга повергло в шок всю Европу и объединило ее против Католической лиги. Прямым следствием этого стало Пражское мирное соглашение, которое было подписано спустя четыре года практически изо дня в день с трагедией Магдебурга. Главное: жестокостями, творившимися в той войне, не гордятся ни католики, ни протестанты. В отличие от московитов.

 И – еще одно. Когда московские историки пытаются плеснуть грязи на Европу, рассказывая о оставшихся 450 жителях в Магдебурге, они забывают уточнить, что это число касается не 1631, а 1639, когда большая часть уцелевшего населения покинула пожарище, в которое превратился город. Это называется манипуляция фактами.
Относительно Польши. Да, восторженных казаков пытали и казнили. Но далеко не всегда. Никогда поляки не опускались до таких массовых экзекуций, как московиты. Пытали преимущественно не рядовых пленных, а предводителей восстаний, например, Северина Наливайко – для устрашения. Пленных казацких полковников и гетманов – например, Ивана Богуна или Ивана Выговского ожидала смерть воина – расстрел. И никакого немотивированного насилия ради насилия. К тому же жестокость была обоюдной и имела старые корни – извечную взаимную ненависть. Это можно понять. Не оправдать – понять. Так же, как можно понять пытки предводителя разбойничьих банд Степана Разина, терроризировавшего южные земли Московского царства и окрестные государства, включая Персию (из него потом советская пропаганда совершила героя «классовой борьбы»). Но как понять массовую резню, которую московиты устроили в Мстиславле («Резь Трубецкого»), Вильно или Витебске; устроили специально – женщин, детей, стариков вырезали за то, что гарнизон «оказал сильное сопротивление» и это разгневало «тишайшего царя»? В Вильно погибли 25 тысяч жителей.

 Российские авторы даже не скрывают циничную практику московских «стратегов»:
«Если крепость, к которой подходили русские, не сопротивлялась, а жители «целовали крест» русскому царю, то городу сохраняли его прежние привилегии и гарантировали «домов и достояние от военного разорения». Так, например, с Рославлем, который Трубецкой взял без боя до Мстиславля. Резни там не было. Почти все городки восточной части Великого княжества Литовского не сопротивлялись. Угроза разорения обычно оказывала деморализующий эффект…

 Если же город оборонялся, то сильно рисковал – его штурмовали и грабили, а состоятельных жителей могли лишить имущества и выслать»[124].

 Разумеется, да? Только грабили и высылали. А чтобы изнасиловать и убить или наоборот – нет-нет. Этого не было. Но мы московским пропагандистам-агитаторам не поверим. И правильно сделаем. Потому что о тех 300 тысячах «переселенцев» помним. Тех, кто не сопротивлялся, почти не грабили и не убивали. Зато массово выселяли в Московию, приказав «лишнего» имущества не брать. Оно потом в руки московитов прилипало. Но это не ограбление, нет.

 Что касается «деморализующего эффекта», то это старый метод, заимствованный от монголо-татар и творчески развитый. Россияне его используют и по сей день. Напомнить, как «зачищали» чеченские города и поселки, включая женщин и детей? О ковровых бомбардировках «путинскими соколами» сирийских городов? Средневековье, друзья. Можно посадить московского генерала в «Майбах»; можно поселить его в роскошный дворец на Рублевке с джакузи, супер-современным бассейном и «плазмой» диагональю 64 дюйма, да. Но средневековье в нем так и останется.

 Вот как выглядело это на практике в многострадальном Вильно:
«Прибыв в столицу княжества уже после пожара, для встречи с московским царем, бранденбургский посол Лазариус Кительман оставил неприглядную картину триумфа победителей: «Все города и деревни были сожжены, горами лежали трупы убитого гражданского литовского населения, так же женщины и дети, непонятые и не похороненные. [125].

 Не было видно, потому что оставшихся в живых уже на Московию гнали.
Скажут: а вот казаки… Казаки Золотаренко в Литве тоже «отличились», в том же Свободно и, например, Дзержинске (ныне – Дзержинск Минской области). Золотаренко в Литве матери детей пугали.

 Это – правда. Бесчеловечную жестокость полковника Ивана Золотаренко отмечают все его современники. Но он все же был скорейшим исключением, в то время, как московский зверек Трубецкой – правилом. Надо сказать, что Золотаренко очень дружил с московитами, часто ездил в Москву с разными поручениями от Хмельницкого. За верную службу царю на той войне получил от Алексея Михайловича грамоту на владение Глуховым.

 Кстати, упавшие на Золотаренко проклятия человеческие сделали из него персонажа для фильмов ужасов. Он в своем жажде смерти человеческой не успокоился и после смерти. Через два с половиной месяца после гибели 27 декабря 1655 года, во время Рождественского богослужения (так, дорогие друзья, наши предки Рождество когда-то праздновали, как и все нормальные христиане, в декабре) в Николаевской церкви города Корсуня, где стоял гроб с телом полковника, произошел пожар. Труп Золотаренко превратился в уголь, а вместе с собой забрал на тот свет 430 человек, сгоревших заживо. Чем не сюжет в стиле Хичкока?

 Однако повторяю: Золотаренко – это больше исключение, чем правило, к тому же казаки, даже городовые полки, состояли в большинстве своем из отчаянных жестоких авантюристов, не ценивших ни свою, ни чужую жизнь.

 Но о жестокости – надеюсь, вы уже все поняли. Продолжим.
Второй проблемой, значительно усложнившей положение Московии как внутри, так и снаружи, был патриарх Никон. Он набрал при молодом царе настолько большое значение, что успешно конкурировал с самим Борисом Морозовым за роль «серого кардинала» при лице «Тишайшего». Дошло до того, что Никон начал себя титуловать «государем» – как и сам царь, а затем требовать «разделить власть». Патриарх начал, причем, официально (!) претендовать на соправление, мотивируя это тем, что власть духовная выше власти светской. И если бы это было в католическом государстве… Но в православии еще со времен Юстиниана существует примат светской власти. Император в Византии считался официальным главой Церкви. Это называется "цезаропапизм".

 «Окружение доносило самодержцу, что Никон узурпировал власть в стране и не признавал монарший авторитет. Алексей Михайлович быстро охладел к своему бывшему другу и советнику. Не попытавшись найти общий язык с ним, монарх предпочитал избегать общества Никона.

 Конфликт перешел в острую фазу, когда окольничий Борис Хитрово избил патриаршего дворянина. Никон обратился с жалобой к царю наказать обидчика. Правитель проигнорировал его просьбу. Через несколько дней, вопреки традиции, самодержец не явился в патриаршую службу. Посланник монарха князь Юрий Ромодановский сообщил Никону, что руководитель государства сердится на святителя и требует, чтобы последний никогда не называл себя в дальнейшем великим государем. Никон пытался возразить, что он это делал не по произволу и гордости, но был пожалован этим званием самим царем. Ромодановский ответил, что дарование было сделано тогда, когда Алексей Михайлович почитал патриарха, а теперь святитель из-за гордости стал величаться»[126].

 В ответ на демарш царя, Никон, уверенный в своей силе, ответил собственным и по окончании богослужения (20 июля 1658 г.) обратился к народу с речью. Он объявил, что слагает полномочия патриарха, переоделся в обычную монашескую одежду и отбыл в Воскресенский монастырь, рассчитывая, что царь пойдет на примирение. Однако вместо этого к Никону явились посланцы царя с требованием вернутся на патриарший престол. Тот отказался. Конфликт длился долгих восемь лет, пока по требованию Алексея Михайловича в 1666 году не был собран Большой Московский собор, лишивший Никона не только патриаршего, но и епископского сана. Обычным монахом отправился
 Никон в ссылку в Ферапонтов Белозерский монастырь.
Таким образом, Алексей Михайлович остался без влиятельных и умных советников, вместо него руководивших государством. И это сильно ударило по делам. Война с Речью Посполитой и Швецией шла все хуже.
 
 Началась война с Украиной. Узнав об измене царя (Виленское перемирие), Богдан Хмельницкий, формально не отменяя Переяславское соглашение, начал искать других союзников. И нашел его в Швеции, Бранденбурге, Молдавии, Валахии и Семигороде. К союзу присоединился литовский князь Богуслав Радзивилл. В планах гетмана была ликвидация Речи Посполитой и создание Русского государства на территории Украины и Литвы.

 Однако реальных дивидендов этот союз не принес: 27 июля 1657 гетман умер. Официально считается, что причиной смерти стало тяжелое состояние здоровья, приведшее к инсульту, однако ходили упрямые слухи, что московские агенты ему «помогли» лечь в гроб. Интересно, что в апреле того же года скончался и митрополит.

 Сильвестр Косов, не дожив до 57 лет. Снова «совпадение»?
Преемник Богдана, его соратник Иван Выговский возмущается против Москвы. В августе 1658 года был заключен Гадячский мир с Польшей, согласно которому Речь Посполитая превращалась в федерацию Польши, Литвы и Украины (Великого княжества Русского). Этот договор фактически денонсировал Переяславское соглашение с Московией и вылился в войну с ним.

 Страшное поражение потерпели московиты в битве под Конотопом, когда войско Ивана Выговского, состоявшее из 21 тысячи казаков и 4 тысяч наемников из Европы, при поддержке 40-тысячной татарской конницы наголову сокрушило 100-тысячную армию Москвы.

 «Цвет московской конницы, совершивший счастливые походы 54-го и 55-го годов, погиб в один день; пленных досталось победителям тысяч пять; несчастных вывели на открытое место и резали как баранов: так условились между собой союзники – хан крымский и гетман Войска Запорожского! Никогда более после этого царь московский не был уже способен вывести в поле столь сильное ополчение. В траурном платье вышел Алексей Михайлович к народу и ужас напал на Москву»[103].

 Обычно, когда российские авторы цитируют этот отрывок, они обращают внимание на «варварскую жестокость» украинцев, резавших ни в чем не повинных безоружных пленных. А в качестве доказательства бесчеловечной жестокости татар приводят убийство ханом безоружного пленного князя Пожарского.

 На самом деле все было чуть-чуть не так. Московиты только получили то, чего заслужили. Потому что в Украине они действовали так же, как и в Литве. Причем относительно даже тех украинцев, которые абсолютно мирно и благосклонно их встречали. Вот как князь Ромодановский обращался с «братским украинским народом» в Конотопе: «Он при встрече с процессией от города, помолившись и крестившись перед ними по-христиански, разграбил город и его обывателей по-татарски и сказал, «что виноватого Бог найдет, а войска надо порадовать и наградить за труды, в походе понесенные». Затем были сожжены Лубны, Пирятин, Чернухи, Горошин»[127].

 Разумеется, да? «Убивайте всех – Господь разберется». Убийство пленных, конечно, дело не слишком красивое, но ручки у тех пленных после «утех» были по самые плечи в крови украинской.

 Что касается князя Пожарского, то он был сколь самоуверен, настолько и сумасшедший. Во главе царской конницы он бросился в погоню за казаками, которые заманивали его притворным отступлением под удар татар, которые, как он думал, испугаются одного вида грозного князя.

 «…напрасно языки показывали, что впереди много вражеского войска, и другая половина казаков, и целая орда с ханом и калгой: передовой воевода ничего не слушал и шел вперед. «Давайте мне ханишку! – кричал он. – Давайте калгу! Всех их с войском, таких-то и таких-то... вырубим и возьмем в плен».

 ...Пожарский и Львов попались в плен; Пожарского привели к хану, который начал произносить ему за его дерзость и презрение сил татарских, но Пожарский был одинаков и на поле битвы и в плену: выругав хана по московскому обычаю, он плюнул ему в глаза, и тот велел немедленно отрубить ему голову» (там же).
Если ты так по-хамски ведешь себя, то нет ничего удивительного в том, что тебя зарежут. А вот князя Львова, который вел себя как следует умному человеку и воину, татары пощадили.

 Москва была в панике. Ходили слухи, что Выговский уже идет прямо на город. Москвичей выгнали строить укрепления, а между тем рассказывали, будто Алексей Михайлович, по традиции своих предшественников, собирается бежать за Волгу.
Может тут Московии и настал бы гаплык, если бы не татары. Хан ни в коем случае не был заинтересован в усилении Русского великого княжества и окончательном падении Москвы. Ослабив последнюю, он предпочел то же самое сделать и с Украиной. Поэтому оставил Выговского и вместо похода на Москву двинулся за ясиром на Левобережную Украину. Это, в свою очередь, настроило тамошнее население против Выговского, и Руина воспламенилась с новой силой. А Москва, лишь немного придя в себя, начала подливать в гражданскую войну в Украине целые кадки масла, финансируя и вооружая одних гетманов и полковников и натравливая их на других.

К сожалению, сказалась старая наша беда: где два украинца – там три гетмана. Этим в полной мере воспользовался «Тише». С другой стороны, на руку Москве действовали поляки, саботировавшие подписанные ими же соглашения с украинцами. Это вылилось в переходе гетмана Дорошенко под турецкий протекторат и открытие новой войны – Турции, Крыма и казаков с одной стороны и Речью Посполитой – с другой.

 В этих условиях полякам был очень нужен мир с Московией, который и был заключен 9 февраля 1667 в селе Андрусово Смоленской области. Москва получила то, что хотела: Смоленск, ряд территории в Литве и всю Левобережную Украину. Полякам досталась Правобережная Украина и продолжалась война с Турцией. В конце концов поляки поплатились исчезновением собственного государства в конце ХVІІІ века.

 Алексей Михайлович «Тишайший» заложил предпосылки для многих кровавых событий, которые развернутся и на севере и на юге; в Литве и Украине; Московии и Польше. Сам умер. Умер неожиданно и быстро – от сердечного приступа, не дожив до 47 лет.
Предательство и коварство никогда не проходит даром. Бесчеловечное убийство крохотного ни в чем не повинного ребенка; измена украинцев; использование бесчеловечной тактики «выжженной земли» во время войн; уничтожение тысяч собственных граждан по религиозному признаку и другие «подвиги» Алексея «Тишайшего» ударили по его потомках. Большинство его детей были с рождения больными. Из шести сыновей до совершеннолетия дожили только трое, двое из которых были психически больны.

 Единственный нормальный и более того – с прозападной ориентацией не только в плане построения армии, но и психологически – Федор III Алексеевич, воспитанник знаменитого Симеона Полоцкого, был очень болен физически, страдал цингой и другими болезнями. Побывав на престоле шесть лет, он успел провести несколько реформ, в том числе уничтожив архаическое место, что мешало продвижению по службе за счет личных заслуг. Он умер в 21-летнем возрасте, оставив Московию на слабоумного брата Ивана и безумного Петра, которого московиты назовут Великим.

 А Алексей Михайлович? Он, как и его предшественники, поставил Москву на развилку, не двигаясь дальше на Восток, но и на Запад тоже, проводя лишь косметические реформы, часто (как религиозная) еще и боком вылезающие. Яркая иллюстрация его правления – отношения с протопопом Аввакумом, которого царь то жалел и защищал, то преследовал и плетьми хлестал, а потом снова к себе возвращал и чтил, а потом снова в яму бросал…
Сам Аввакум, очень умный и наблюдательный человек, так охарактеризовал правление этого русского царя:
«Накудесил много, горюн, в жизни сей, как козел скачет по холмам, ветр гоня»[128].

С приговором стального протопопа не согласиться нельзя. Как и с тем, что давно, скрепя сердце, признали русские историки, бросив попытки сделать из Алексея Михайловича гениального правителя и оставив за ним лишь «заслугу» рождения на свет «великого реформатора» Петра I.

 «О упущенном в XVII веке шансе догнать западных соседей писал и Василий Ключевский: «века, начавшаяся усиленными заботами правящих классов о создании основных законов, о конституционном устройстве высшего руководства, завершилась тем, что страна осталась без каких-либо основных законов, без упорядоченного высшего руководства». И эти «достижения» – полностью на совести царя Алексея Михайловича…» (там же).

 Именно поэтому, наверное, его и прозвали «тишайшим», мол, ничего особенного в нем не было, кроме кротости. В действительности ни царя, ни его времена «тишайшими» никак назвать нельзя. И за благопристойной личиной его можно разглядеть оскал, как у кровавого пирата. Более того – именно Алексей Михайлович несет часть ответственности за то, что натворил его сын Петр I Алексеевич…

на фото:
Василий Суриков. «Боярыня Морозова». На знаменитой картине есть одна ошибка. После дыбы женщина не смогла бы поднять руки. Да, и вывозили ее в окровавленном лохмотьях, а не в богатых одеждах, и почти бессмысленную.

ссылки

109. «Полки иноземного строя» // https://warriors.fandom.com/ru/wiki/ BE_
110. «Соловецкое восстание (1668-1676) //
111. Платонов Сергей Федорович. "Русская история".
112. https://www.crimea.kp.ru/radio/26511/3425390/
113. «Религиозные течения» // https://osvita.ua/vnz/reports/relig/20837/
114. Письмо Гетмана Богдана Хмельницкого, отправленное из Черкасс к царю Алексею Михайловичу, с сообщением о победах над польским войском // http://www.hai-nyzhnyk.in.ua/doc2/1648 (06).Hmelnytskyi.php
115. Олесь Кульчицкий. «Казаки-работорговцы. Как Хмельницкий украинцами торговал» // https://was.media/ru/2019-07-23-kozakirabotorgovci/
116. Марк Роберт Стех. «Двухликий портрет героя: метаморфозы образа гетмана Богдана Хмельницкого».
117. Сергей Михайлович Соловьев. "История России с древнейших времен".
118. «Страна Инкогнита». Митрополит Сильвестр Косов – противник
Переяславский Совет» // https://www.radiosvoboda.org/a/911533.html 119. Александр Палий. История Украины: учебное пособие.
120. https://znanija.com/task/25551993
121. Пьер Шевалье. "История войны казаков против Польши".
122. «4 августа 1662 г. в Москве начался «Медный бунт» // https://www.prlib.ru/history/619433
123. В. Г. Белинский. «Россия к Петру Великому».
124. «Трубецкая резня» // https://diletant.media/ articles/45279271/
125. Владислав Яценко. «Украинско-белорусские войны. Часть 3 – гетман против царя» // https://www.istpravda.com.ua/ articles/2011/06/20/43183/
126. «20 июля 1658 г. Никон отрекся от патриаршества» // https://govoritmoskva.ru/news/86432/
127. Н. Маркевич. "История Малой России".
128. Денис Бабиченко. «Первый по вертикали» // «Итоги» №13/877 (01.04.2013).