Неправильная аватарка 1-8

Глава 8

Невиновность подсудимого
является основанием
для вынесения более
сурового приговора.
(Российская судебная практика)

В плот ударила плывущая по течению большая ветка. Конструкция развалилась, и я пережила первое — надеюсь, последнее — в своей жизни кораблекрушение. Вынырнув, я ухватилась за один из барабанов. Водный поток понёс меня вниз по течению.
Речной круиз на барабане продолжался достаточно долго. Не могу сказать, что он доставил мне удовольствие, пять звёзд не поставлю. В конце концов течение выбросило меня на прибрежную косу. Ну что ж, какие-то цели достигнуты, какие-то — нет. Самое главное — моя тушка в порядке. Даже присосавшиеся к ноге пиявки не испортили настроения. Достав нож, я отрезала их и выковыряла из ран личинок. Мне стало дико смешно: у них ничего не получилось!
Пройдя вдоль косы, я нашла свёрток с циновками, вёдрами и, самое главное, огнивом. «Ого, а жизнь-то налаживается!» — подумала я. Надо было, конечно, прихватить и барабан — можно было бы вечером у костра играть да петь. Барабан был лёгкий, но громоздкий, почти моего роста, сделанный из какого-то дерева и обтянутый кожей.
Я проверила свой внутренний компас и удивилась снова: фортуна сегодня определённо благоволит. Меня вынесло на нужный берег, переправляться через реку не придётся.
Настроение было безоблачным. Казалось, что впереди всё будет прекрасно. Вот сейчас пойду и наверняка познакомлюсь с какими-нибудь замечательными людьми. Я перепроверила свёрток: четыре циновки, плетённые из травы, и одна — из чего-то похожего на камыш, толстенькая, как коврик для йоги. Огниво. Два деревянных ведра, и самое главное огниво.
Увязав сокровища кожаной верёвкой и устроив прощальный концерт на барабане, я двинулась в путь. Настроение было прекрасным, я даже начала что-то мурлыкать себе под нос. По дороге нашла достаточно съедобных растений, чтобы вечером, растянувшись на дереве, поглаживать туго набитый животик.
Ночью я проснулась от ужаса. Всё вокруг казалось угрожающим. Ночь словно кишела тварями, жаждущими меня сожрать. Что-то страшное скрывалось в верхних ветвях, а внизу ползало нечто ещё более ужасное. По спине бежали холодные ручейки пота, меня била крупная дрожь. Я не кричала — скулы свело от страха. Я изо всех сил прижималась к спасительному стволу.
А вдруг я упаду и сломаю шею? Или ногу — тогда меня съедят собаки? Или крабы подберутся и станут откусывать по кусочку, поливая кислотой? Или просто сдохну от голода?
Всю ночь просидела, дрожа. Когда взошло солнце, стало отпускать. Всё ещё трясясь, спустилась на землю. «Что со мной происходит?» — и тут я хлопнула себя по лбу. Грибы. Съедобные, но со странной ноткой. Неделю я жрала грибы, содержавшие что-то вроде каннабиса. Неудивительно, что, когда действие кончилось, допоминовый маятник качнулся в обратную сторону.
«Всё нормально, Оленька, успокойся», — сказала я, облокотившись на колени. Наркотики мне никогда не нравились. Я слишком хорошо знала, что значит зависимость. Половина клиентов реанимации от четырнадцати до двадцати пяти — наркоманы. И проблемы у них не только с передозировкой. Кто-то выпрыгивал из окна, спасаясь от медведя в центре Москвы. Кто-то резал себя, чтобы избавиться от воображаемых червей под кожей.
А тут — пять дней диеты из психоделических грибов. И это я ещё не пробовала те, что мой анализатор опознавал как «условно съедобные». Надо больше пить воды.
Видимо, меня ещё не до конца отпустило. От каждого шороха внизу живота всё сжималось, и я искала, где спрятаться. Скорее всего, именно эта повышенная осторожность и спасла мне жизнь.
Ближе к вечеру я услышала впереди звуки, похожие на человеческие голоса. Раньше я бы побежала навстречу не задумываясь. Но сейчас, всё ещё будучи «на измене», поступила в кои то веки разумно. Пригнувшись и стараясь не шуметь, я продвинулась к источнику звука.
На поляне горел костёр. Вокруг него стояла группа людей — мужчин и женщин. Мужчины были среднего роста, сравнительно худые, кроме одного толстяка. Их одежда состояла из клочков шкур или пучков травы. Вооружены они были копьями, палками и каменными ножами. На телах виднелись узоры, возможно, татуировки. В уши и носы были воткнуты косточки или веточки. Причёски — сложные, в виде ирокезов, рогов или чего-то невообразимого. Вокруг глаз, на тёмной в сумерках коже, были нарисованы белые круги.
Женщины были толстыми и бритыми налысо. Одеты так же, как мужчины, или вовсе без одежды. Лица покрывала толстый слой белой краски, образующей маску-череп. Голые груди унылыми ушами спаниеля свисали до дряблых животов. «Какое же надо иметь либидо, чтобы на такое встало?» — изумлённо подумала я.
Среди них на коленях стоял молодой парень, почти мальчишка. Он вытягивал руки ладонями вперёд и что-то быстро говорил. Ему резко и зло отвечал мужчина с огромным животом. Вокруг него сгрудились ещё пятеро с копьями. Поодаль сидели на корточках женщины.
Странно. Я улавливала смысл рычания животных, но не понимала этих людей. Может, надо ловить не слова, а смысл? Попробовала. Вроде получилось.
Толстый говорил стоящему на коленях:
— Виноват. Огонь виноват.
— Не я! Не я!
— А кто огонь?
— Не я! Не я!
Толстый сделал жест. Четверо подхватили мальчишку и сунули его ноги в огонь. Над лесом раздался чудовищный крик. Он пытался вырваться, но его держали крепко.
Диалог повторился. Толстый наклонился и отрезал жертве ухо. Мальчишка жалобно закричал, схватившись за рану. Мужчина взял его за волосы и заставил смотреть, как он ест это ухо.
Всё повторилось снова…
Я смотрела на пытку как заворожённая. Толстый махнул рукой женщинам. Они, словно только этого и ждали, подошли, достали острые осколки камней и принялись разделывать ещё живого человека, как свинью на бойне.
Я еле сдержала рвоту. За год в реанимации насмотрелась всякого, но это… Стивен Кинг нервно курит в привокзальном туалете. Женщины стали быстро обжаривать куски жертвы на огне и передавать мужчинам. Как ни странно, мальчишка ещё подавал признаки жизни. Каннибалы стояли вокруг и показывали ему, как поедают его плоть. Кажется, они смеялись.
Стараясь не шуметь, я отползла прочь и обошла поляну стороной.
Ночь давно спустилась, но мне не хотелось останавливаться. Хотелось уйти как можно дальше от этого пиршества. А лучше — чтобы всё это оказалось сном или наваждением от грибов.
Мне вдруг показалось, что я поняла, что произошло. Вероятно, это были хозяева острова с хижиной. Они устроили следствие, суд и приговор в одном флаконе. Поймали первого попавшегося? Да, сжечь хижину было не лучшей моей идеей.
«Нет, не может быть, — подумала я. — Не из-за моей глупой выходки его пытали, убили и съели. Наверняка он сделал что-то плохое. И вообще, я была под грибами. С чего я взяла, что правильно всё поняла? Это физически невозможно. Я тут ни при чём».
Я ускорила шаг. Конечно, я не могла быть к этому причастна. Практически невозможно. Но на душе было непривычно тяжело и противно.
Путь до слияния реки и ручья занял ещё три дня. Потом — неделя вверх по течению ручья. Когда я наконец прошла сквозь плотную завесу, то с облегчением выдохнула. Дома. В безопасности.
— Привет, Анатольич, соскучился? — обратилась я к старому пердуну. — Ты даже не представляешь, что со мной было. Вечером расскажу.
Генерал, как всегда, не ответил. Наверное, дуется, что оставила его одного. Спустилась в зал, разложила находки. Осмотрелась — ещё одна ниша открылась. Я даже не удивилась. Подошла, заглянула.
В нише лежали медицинские и хирургические инструменты. То, что это они, — сомнений не было. Сделаны не из хирургической стали, а из золота и какого-то незнакомого сплава, похожего на медь. Режущие кромки были из чёрного, похожего на керамику или камень, материала. Ручки скальпелей были искривлены под непривычным углом и имели утолщения на конце. Пинцеты и ножницы напоминали инструменты для стрижки овец. Иглы имели странную форму разрезанного кольца, хотя попадались и прямые. Были там акушерские инструменты, многоразовые шприцы, ступки с пестиками, что-то вроде кювет, пила (скорее всего, для костей) и многое другое. А ещё — толстая стопка золотых листов, зеркальных с одной стороны и испещрённых иероглифами с другой.
Множество предметов я не смогла опознать. Взяла скальпель, попробовала на циновке — лезвие разрезало волокна, почти не встречая сопротивления.
Было жутко интересно, но я вымоталась. По дороге удалось поймать мелкое животное размером с зайца, только без ушей и с огромными, как у кота из «Шрека», глазами. Выпотрошенная тушка пойдёт на ужин.
Сходила к ручью, набрала вёдра воды. Вернувшись, разожгла костёр с помощью трофейного огнива, приготовила ужин. Вытянувшись на траве, загляделась в ночное небо. Было красиво, хотя взошли только две луны. Надо придумать, как спать на воздухе — в пещере душновато. И заняться самообороной. Стать закуской для каннибалов не входило в мои планы.
А что входило? Что мне делать и как жить? Надо решать проблемы по мере поступления. Для начала — создать запасы еды и дров. Потом — исследовать мир. Если здесь есть каннибалы, то, наверное, есть и нормальные люди. Иначе они бы давно съели друг друга.
Так началось моё отшельничество — то ли четырёх, то ли пятилетнее. Почему такой разброс? Я старалась делать зарубки на календаре-палке, но то забывала, то ставила две сразу. Как-то раз, пытаясь пересчитать, сбилась, психанула и пустила календарь на растопку. А когда завела новый, забыла, сколько было до этого.
Явной смены времён года тут не было. Сильные дожди, которые я называла муссонами, шли через примерно равные промежутки — сто-сто тридцать дней. За это время я нашла много съедобных растений, даже разбила небольшой огород. Охотилась, рыбачила. Иногда животные охотились на меня. От кого-то убегала, кем-то сама обедала.
Несколько раз получала серьёзные травмы. Однажды, оступившись на болоте (ходила за солью), сломала ногу и неделю ползла домой. Но мои регенерация и иммунитет были просто фантастическими. Всё заживало раз в десять быстрее, чем у обычного человека. Правда, за это приходилось платить: диким аппетитом и диареей.
Я разобралась с местными растениями, нашла аналоги антибиотиков и антисептиков. Из слизи тех самых листьев, что пытались меня сожрать в первый день, научилась делать наркотическую смесь. Её можно было использовать как анестезию или снотворное.
Открыла для себя водяных пауков. Если поселить их в отдельный бассейн, подкармливать и менять воду, за сезон они соткут плотную ткань, похожую на шёлк, размером примерно тридцать на тридцать сантиметров.
А ещё я наладила производство пива и мыла. Откуда я знаю, как их делать? Меня научили не в меде, а жизнь. Вернее, Ирка.
У Ирки была мечта — купить квартиру и забрать детей у свекрови. Она постоянно искала способы подзаработать. Несмотря на весь свой жизненный опыт, она сохраняла детскую доверчивость. Верила, что можно купить какую-нибудь крипту и через месяц продать её втридорога. Я устала объяснять, что смысл таких предложений — «без лоха жизнь плоха».
Без особых потерь мы пережили нашествие сетевого маркетинга, хотя продукции AVON у нас накопилось на полбалкона. Потом наступил крафтовый период.
Ирка решила варить экологически чистое мыло и продавать его в интернете. Для щёлока нужна была зола. Мы купили берёзовый уголь, сосиски, пиво и пошли в лес. Сожгли уголь, пожарили сосиски. При этом к нам сначала клеилась компания малолетних кавказцев, которых вспугнули менты, которые тоже сначала к нам начали клеится, но после того, как мы им выставили прайс лист за наши услуги решили выписать нам штраф за разведения огня в неположенном месте. После долгих переговоров мы сошлись на том, что покажем им сиськи, а они нас отпустят с ведёрко получившейся золы. Прихватив по дороге в «магните» бутылочку дешёвого вискарика, мы вернулись домой. Щелок полагалась варить на огне не менее четырёх часов. Так что пришлось сходить купить ещё бутылочку. Пока Ирка ходила за вискарём я заснула за столом и зола, которую мы варили, убежала залив ровным серым слоем плиту и половины кухни. Мы смешали получившийся щёлок с растительным маслом и под распитие второй бутылки виски стали варить помешивая. Варить надо было, помешивая не менее пяти часов. Но за третьей бутылкой виски мы решили не идти, достали припасённую бутылочку коньяка.... Ну в общем мыло у нас получилось, но учитывая стоимость средств и сил потраченных для ликвидации наших экспериментов решили, что вряд ли наш продукт будет востребован на рынке по цене, которая нас устроит.
Потом решили варить экологически чистое крафтовое пиво. Тут обошлось без бытовых катастроф и кухню отмывать не пришлось, но соседи пожаловались участковому на странные запахи из нашей квартиры. Тот, зная Иркино прошлое ввалился с операми из местного отделения и устроил обыск, думал, что мы варим мет или ещё какую дрянь. Я попробовала возразить и не пустить их мотивируя, что нужен ордер, чем вызвала приступ лошадиного ржания у защитников закона и правопорядка. Более опытная в этих делах Ирка спорить с ментами не стала и пока они ржали над моей наивностью успела сбросить смс маме Розе (нашей бандерше) прежде, чем у нас отобрали телефоны и отвезли в отделение. Из отделения через два часа нас забрал муж мамы Розы полковник полиции и отвёз на своем Майбахе домой, попросив нас больше не экспериментировать. Менты, возвращая нам пустые изъятые ёмкости, сказали, что пиво у нас вышло не плохое.
Мой день проходил обычно так: пробуждение, утренний моцион, тренировка. Сначала растяжка, потом — четыре первых пумсэ тхэквондо (аналог ката в карате) и упражнения с мечом. Так как мудрого наставника с мохнатыми бровями и козлиной бородой не было, я тренировалась единственным доступным способом — рубила всё, что попадалось под руку. А вы думали, откуда у меня столько дров?
Потом шла к ручью или на охоту за крабами. В джунглях было полно живности, я даже полюбила змеиное мясо. Ухаживала за огородом, где кроме всего прочего подкармливала кусты, привлекавшие съедобных опарышей. Затем — работа по дому. Если оставались силы, вечерняя тренировка и сон. Иногда по вечерам разговаривала с Анатольичем.
Я обустроила жильё на склоне холма — летний домик. Небольшой шалаш из веток и листьев, на полу — плетёная циновка. Место для костра обложила камнями. Даже сделала стол и стул, обработав мачете принесённые из леса чурбаки.
Когда появилось свободное время, стала исследовать окрестности. Выбирала маршрут, обходила территорию по спирали от пещеры. Потом отважилась на дальние вылазки. В лесу двигалась тихо и осторожно, опасаясь каннибалов.
Как-то раз наткнулась на странную гряду камней, похожую на развалины города. Время и растения поработали над ними так, что трудно было понять: это творение природы или руины? Камни лежали в подозрительно правильном порядке. Я пыталась поковыряться в завалах, но без инструментов это оказалось пустой тратой времени.
И вот, совершая одну из своих разведок, я нашла Акку.