Муся

Только кошки знают,
как получить пищу без труда,
жилище без замка
и любовь без треволнений.
 
 
 16+
       Более десяти лет прошло со дня смерти мамы, но любовь к ней была также сильна, как  в детстве. Тоскуя, дочь старалась посещать   кладбище как можно чаще, но всё равно каждый год выходило ровно четыре раза. Зимой была годовщина смерти мамы, в мае День победы, который в их семье считался святым праздником, летом ездила приводить в порядок могилу, а осенью поздравляла мамочку с Днём рождения. Как не старалась, чаще не получалось. Надо было работать — пенсия мала. 
 
                ***
      Муся была вдовой. Муж, бывший боевой лётчик, прошедший Афганистан, умер от  инфаркта, как и полагается  сильному мужчине, рано  — в пятьдесят пять лет. Дети создали семьи, и чтобы мать им не мешала, при каждой встрече, советовали ей «найти мужика». Она слушала советы с улыбкой, не возражала, ничего не доказывала, но «мужика не искала». Дети не понимали, что, объездив большую страну — Россию — вместе с мужем, ей хотелось покоя. Хоть немного, но покоя.

                ***
    Каждая поездка  на кладбище приносила женщине душевный покой. Можно было побыть наедине, посидеть на скамейке рядом с могилой, подумать и помолчать. Иногда она спрашивала у мамы совета, и ей казалось, что она его получает.
     Жила Муся в большом городе, мама же умерла, когда  семья  проживала в очередном гарнизоне, рядом с посёлком городского типа. Кладбище было ещё дальше за  посёлком, и отстояло от главной дороги приблизительно в километре. Автобус  на кладбище не заезжал, а только до поворота  к нему.
     Полугодие в тот год было сложное: на работе проблемы, с детьми  недомолвки, погода отвратительная: постоянно шли дожди. К  отпуску Муси   они внезапно прекратились, и  она решила съездить к маме.

                ***
      Как-то неудачно всё складывалось в тот день.  Вначале  женщина опоздала на автобус, в котором могла ехать бесплатно, как пенсионер, и пришлось ждать следующего в течение получаса. На дороге была «пробка» и  вновь опоздала на автобус уже идущий до поворота на кладбище; ещё двадцать минут прошли в томительном ожидании. На мосту оказался затор из грузовых машин, и  пришлось сидеть в  маленьком старом автобусе, страдая от жары. Добравшись до кладбища, Муся долго не могла найти могилу мамы, потому что трава вокруг разрослась выше   роста женщины. Измученная дорожными сложностями, съев скромный бутерброд и запив его дешёвым пакетированным соком,  женщина встала на колени и принялась  вырывать траву. 
     «Ты поработай, а я посплю немного», —  сказала ей мама и дочь  покорно согласилась.

                ***
     Через три часа, уставшая и голодная, Муся медленно шла с кладбища по дороге, окружённой лесом. Он  был покрыт изумрудной зеленью и дышал покоем. Полевые цветы, вымахавшие  чуть меньше роста женщины, ароматно пахли, и сладостная благодать распространилась в душе.  Муся  не торопилась, да и сил особенных не было. Как не как ей шёл седьмой десяток. «Вот так шла бы и шла бы. Или лучше упасть в траву, и лежать, вдыхать ароматы, смотреть на синее небо, облака, на солнышко сквозь дырочку в листочке — как в детстве», — думала   она, медленно идя по дороге. Постепенно от воспоминаний о детстве перешла к юности и  встрече с мужем, их романтической любви, взаимном уважении и внезапной его смерти. «В следующее воскресенье съезжу к нему», —   решила  женщина, и углубилась в думы о детях и внуках.

                ***
   — Садитесь, —  прозвучал властный голос, и  Муся испугалась.
   Рядом с ней остановилась машина непонятного иностранного происхождения, старая и неухоженная.
    — Садитесь, — повторил пожилой мужчина, выглядывая в окно машины. — Я  вижу: вы устали. Подвезу бесплатно. Вам   в посёлок?
   — Да.
   — И мне туда же. Садитесь: веселее будет.
  И Муся села.
  — Михаил, — представился водитель.
  — Лилиана, — ответила  женщина, и машина тронулась с места.
     Через полчаса  они  подъехали к автовокзалу.
     — Вот и доехали славно, —  улыбнулся  мужчина, и    пассажирка внимательно посмотрела на него.
    Он был высокого роста, очень  грузный, не выхоленный, с лысиной, большим мясистым носом. Всё пространство машины за рулём заполнял его объемный живот. В машине было также: неаккуратно, неухожено, всё какое-то крупное от пустоты. И только глаза водителя поражали ясностью и светом. Они были удивительного глубокого синего цвета, похожие на бездонное озеро, в которое  хочется окунуться. Второй раз в жизни Муся видела такие изумительные глаза.   
    — Обменяемся телефонами, — предложил Михаил и принялся диктовать свой.
    Она покорно вбила номер в мобильный телефон.
   — Теперь позвоните мне, — то ли попросил, то ли приказал  мужчина.
   Не возражая, позвонила.
   — Я вам обязательно перезвоню. — Услышала  женщина, и резко развернувшись, почему-то рассердившись на  водителя, попрощалась.

                ***
    Если вам не везёт с утра, то почему должно повезти вечером? Муся проверила это на собственном опыте: ехала  домой долго, с «пробками», «заторами», затем на метро через весь город. И всю дорогу думала…
 «…Почему она назвала себя Лилианой? Где она слышала это имя? Откуда его взяла и зачем соврала? Что ей до этого мужика, случайно попавшегося на дороге её жизни. Да ещё на дороге с кладбища,  хотя это лучше, чем наоборот… Муся  кошачье имя, а у неё так записано в паспорте…».
   Родилась Муся в самый канун любимого коммунистами праздника —  Дня Великой Октябрьской социалистической революции. Зима в Сибири уже наступила: ударили холода, закружили молочные метели, могучий ветер срывал с деревьев шапки снега и уносил  их  в неизвестном направлении. Дороги занесло и деревушку отрезало от посёлка, где регистрировали новорожденных. Вот и отложили  получение  свидетельства о рождении до лучших времён: когда  метели  утихнут, мороз спадёт… 
    И дождались. После Нового года в природе наконец-то наступило успокоение: снег перестал сыпать, мороз смягчился, небо прояснилось, солнце засверкало. Зато прибавилось работы: нужно было валить лес. Посовещавшись, решили отправить в посёлок деда. Мать написала заявление о регистрации дочери, односельчане подписями подтвердили факт рождения. И закутанный в полушубок, в тёплых шерстяных носках из собачьей шерсти и валенках, дед  залез на козлы. В телегу наложили сено для лошади, снеди для деда, подарки для работников поселкового совета. Устно надавали поручений и наказов, дали денег для покупок. Как только лошади тронулись,   в сани прыгнула любимая дедовская кошка и, разгребая лапами сено, закопалась в него глубоко.   
     — Молодец, — похвалил  дед  любимицу. — Дорога не близкая: всё веселее будет.

                ***
    Добрались до посёлка хорошо. Для храбрости дед пригубил сто грамм водки в местной забегаловке, кошка закусила рыбкой, и они отправились:  регистрировать ребёнка и знакомиться с местными котами. 
    Пожилой инспектор, взглянув на заявление и паспорта родителей, категорично заявил:   
    —  Дитя зарегистрировать можем, но декабрём, а не ноябрём. Поздно приехали.
    Дед согласился — какая разница, девчонке-то! 
     — Девочку, как назвали? — строго спросил инспектор.
     — Так тамо написано. —  И дед удивленно  посмотрел на него.
     — Нет тут ничего. 
     Разомлевший от свежего воздуха, водки и усталости, почти засыпающий дед выдал:
     — Муся, девку-то зовут. Как есть Муся.
     — Странное имя какое-то, как у кошки.
     — Муськой они её зовут, точно Муськой, — божился дед,  вспомнив любимую кошку.
     — Значит так и запишем: Муся Пантелеевна Кинча. Правильно?
     — Правильно, младшенькая она дочка — кинча. Красивая  и ласковая очень. Глаза большие жёлтые, раскосые, ручки  мягкие …
     — Очень интересно… — Инспектор удивлённо посмотрел на деда.
     — Так оно и есть, ей богу правда. — Дед засуетился, и почти выхватив из рук работника нужную бумагу, с чувством выполненного долга,  поспешил  в забегаловку.
    Родители  свидетельство о рождении дочери читать не стали, а просто сунули в сундук, чтобы не потерять, ко всем важным бумагам.
     В семь лет, когда Мусю привезли в школу-интернат, директор, посмотрев на документ, удивился:
     — Какое-то странное имя у вашей девочки…
     — Почему странное? —  обиделась мама. —  Исконно русское  —  Маруся.
     — Прочтите сами.

                ***
     Дед или вернее прадед прожили с кошкой Мусей хорошую старость. Любили они друг друга, как только могут любить люди. Дряхлыми рядышком лежали на печке: кряхтели и грели бока, спускаясь только по нужде, да поесть. Слепые стали, немощные, но друг от друга не отходили. В день «великой революции», когда Мусе-младшей исполнилось десять лет, дед заснул, да так и не проснулся, а следом за ним «ушла» и кошка. Похоронили их под одной «крышей».
     Муся же младшая, окончив школу, поступила в техникум, следом в институт, где и вышла замуж за  огромного рыжего сибиряка с васильковыми глазами — будущего военного лётчика. Вместе с ним и детьми она проехала все возможные  военные городки и посёлки страны с севера на юг, с запада на восток, пока  мужа не отправили воевать в Афганистан, а семья не осталась в очередном гарнизоне, куда  дочь  и привезла маму, ставшую вдовой.
     Как дед, крепко любивший  кошку и давший девочке имя в честь неё, так и  муж сильно любил  жену. Обнимая и целую  её в  шею, часто говаривал, смеясь, что дед сделал всё правильно. Уж больно  она была похожа на кошку. Маленькая, с округлыми плечами, ядрёными бёдрами, чуть раскосыми жёлто-карими глазами, мягкими тихими движениями и нежным  мурлыкающим голоском. Жена грациозно скользила под одеяло, чтобы подарить  мужу любовь, мягкой «кошачьей» рукой гладила его волосы, грудь…, и даже целовала, как кошки, слегка покусывая…  И когда этот рыжий здоровяк, рассказывая о службе в Афганистане, о погибших друзьях, ронял сдержанные мужские слёзы, Муся, укладывала голову ему на грудь, где сердце, и ласково «мурлыкая» успокаивала его…
 
                ***
   — Осторожно, двери закрываются. Следующая станция…  — услышала  женщина и принялась пробираться к выходу.
  Домой она приехала поздно. Падая от усталости, выпив чаю и съев очередной бутерброд, не умываясь, и не приняв, душ, скользнув, как и привыкла за многие годы, нагою под одеяло  мгновенно провалилась в  сон.
    Спала  долго, со множеством видений. Просыпаться не хотелось, и  лёжа в полудрёме, то, погружалась в грёзы, то, возвращалась в дремоту, пока не заснула глубоким здоровым сном.
    «Счастье вдруг в тишине…», — пропел мобильный телефон, и  сквозь сон    Муся вспомнила, что оставила его  в прихожей.
     «Кому я  так рано понадобилась?» — думала   она с раздражением, шагая в прихожую и ёжась от утренней свежести.
    — О, уже двенадцать! — и удивившись,  посмотрела на  неизвестный номер на экране телефона. Рассердившись, что её разбудили,  резко  ответила: — Слушаю!
    — Я, люблю вас, Муся, — прозвучал голос вчерашнего спутника.
   Пальцы женщины мгновенно сжались от удовольствия, как коготки у кошки.

                ***
    Прошло несколько лет.    
— Мама, — проговорила дочь, наблюдая, как  та самозабвенно складывает с внуком пирамидку, сидя на ковре. — Ты бы навестила дядю Мишу на кладбище, цветы ему отнесла, любил он тебя очень, да и жили вы счастливо столько лет.
    Муся, ничего не ответив, встала и, подойдя к окну, посмотрела на стоявшую, на обочине хорошую иностранную машину, подаренную Михаилом. Дочери, наблюдавшей за ней, показалась, что мать довольно облизнулась, как это делают кошки, когда со вкусом покушают. И она завистливо подумала: «Как  мать ухитряется находить настоящих мужчин, готовых отдать ей всё, вплоть до  сердца и жизни. Видимо только кошки   знают, как  получить  любовь легко».         
               
                Санкт-Петербург, 2018               


Рецензии