Байки из рыбной столицы

В начале 80-х годов прошлого века я проходил производственную практику на одном из предприятий города Гурьева в Казахской ССР. В то время его негласно называли «рыбной столицей Казахстана». Через весь город протекала река Урал, которая, направляясь в Каспийское море, разделяла город на две части. Гурьев всегда был богат рыбой.  Практически в каждом дворе частного сектора, в гаражах, а то и на балконах многоэтажек  вялилась или просто сушилась соленая рыба.

Гурьевский базар привлекал покупателей свежей рыбой всевозможных названий и сортов. На прилавках лежала в основном недорогая рыба:  лещ, вобла, судак, жерех. Деликатесную рыбу осетровых пород, в основном добытую браконьерским способом, на прилавке не увидишь. Конечно, она была, но только под прилавком. И продавали ее здесь только своим. Конспирация была строгая. Если ты не местный, то ее тебе даже не покажут, не то, чтобы продать. 

Тоже самое, можно сказать о таком деликатесе, как чёрная икра осетровых рыб. Местные называли ее «мазут», наверное, из-за черного цвета. О том, что в Гурьеве икру ели столовыми ложками и в любых количествах, я бы не сказал. В сводной продаже ее не было, за редким исключением, когда черная икра в банках и на вес реализовывалась в специализированных магазинах или отделах для участников Великой Отечественной войны. Эта икра была, скорее всего, конфискована у браконьеров и стоила дорого, но значительно дешевле, чем на черном рынке. А так, в основном икру доставали через знакомых. И если ты пришел к кому-нибудь в гости, тебя гостеприимные хозяева могут угостить бутербродом с черной икрой.

Основной сезон добычи чёрной икры — примерно с ноября по апрель. В это время продают продукт самого высокого качества. Время, когда рыба идёт на нерест в Урал из Каспийского моря, зависит от вида. 

В Гурьеве и области, в те времена,  вовсю процветала нелегальная, т.е. браконьерская  добыча чёрной икры. Если днем рыбаки ловили дешевую рыбу на удочку, то  ночью тянули ценную рыбу специальными сетями, которую ставили по всей реке. Бывали случаи, что ночные браконьеры гибли на реке: лодки переворачивались,  налетали на чужие сети.

На  предприятии, на котором я проходил производственную практику, некоторые ее работники также промышляли браконьерством.  Как-то в курилке, мужики рассказывали о Викторе Петрове, мужчине около 50-ти лет, который работал у них водителем автобуса. В свое время он сильно пострадал от браконьерской рыбалки и чудом остался жив. Из многочисленных рыбацких баек,  услышанных мной в рыбной столице Казахстана, я запомнил только эту историю, основанную на реальных событиях. Прошло уже достаточно много лет, за полную достоверность рассказа я не ручаюсь, но то, что отложилось в памяти, попытаюсь воспроизвести.

Дело было осенью, в начале 80-х  годов. Как стемнело, Виктор со своим другом Григорием на моторной лодке отплыли от городского берега реки и двинулись в сторону моря. В тот вечер было уже достаточно прохладно, дул сильный ветер. Накануне, они установили несколько сетей за городом,  ближе к дельте реки, а сегодня их надо было проверить.

В первой же извлеченной сети попались большие рыбины. Но красная рыба их мало интересовала, они промышляли черной икрой, которая приносила им основной доход. Здесь же, в лодке острым ножом они вспарывали брюхо рыбин и извлекали икру в подготовленные тазы и ведра. Сами рыбины были тяжелыми и заметными, поэтому, их просто выбрасывали за борт. Столько икры им еще не приходилось добывать.  В последующих сетях был не меньший улов. Рыбацкий азарт, а скорее всего, жажда наживы, охватила их полностью, и они все дальше отдалялись по дельте реки, не заметив, как вышли в открытое море. Пора бы и честь знать и возвращаться домой. Каспийское море штормило, однако мужчин это не остановило. Была уже глубокая ночь и вокруг открытое море. Где-то далеко, сзади, еле заметно на берегу мелькали огни рыболовецкого совхоза.

Здесь, на открытом пространстве, дул сильный ветер, поднимая огромные волны. Шторм усиливался. Виктор кое-как удерживал перегруженную лодку и  вел ее в сторону устья  реки. И это ему неимоверными усилиями удавалось. Лодка все норовила опрокинуться. Они стремились добраться до дельты реки, где не так штормило, а порывы ветра удерживал береговой камыш.

Через некоторое время двигатель заглох. Отчаянные попытки его завести ни к чему не привели. Ремонтом заняться при такой качке было невозможно. В данной ситуации грести веслами было бесполезным занятием. Лодка была полностью подвластна стихии, ее бросало из стороны в сторону и заливало водой. Они пытались вычерпывать воду из лодки, но она все прибывала. Чтобы как-то удержать лодку на плаву пришлось снасти и часть ведер с икрой выбросить за борт. При этом образовался небольшой крен из-за смещения центра тяжести. Виктор с Григорием крепко сцепились за борта лодки.

Очередная крупная волна опрокинула лодку, и Виктор оказался в холодной воде. Его на плаву удерживал спасательный жилет, который он предусмотрительно надел поверх одежды. Волны то и дело накрывали его с головой. Он огляделся, перевернутую лодку уносило в море. Повсюду плавали снасти, ведра, тазы, весла, пустые канистры и еще какие-то вещи с лодки. Григория нигде не было видно.

Виктор, что есть силы, закричал: «Гришка! Ты где?!». Но он не отвечал. Виктор еще долго кричал и пытался найти Гришку. Скорее всего, Григорий остался под лодкой и утонул, предположил он.

Виктор почувствовал, что тело его стало замерзать по самое  не могу. И только сейчас он начал осознавать, в какой ситуации оказался, что остался один в открытом море. Его охватила паника. Здравый смысл подсказывал ему, что надо плыть к берегу, иначе он погибнет. Виктор понимал, что выжить в таких условиях в холодной воде нереально, но он не терял надежды. Он также хорошо осознавал, что паника – это самое худшее в экстремальных  условиях, многие погибали только из-за нее. Поэтому, он старался, по возможности, не терять самообладание и надеялся на лучшее. 

Виктор огляделся по сторонам. По еле заметным огням на берегу, он поплыл в ту сторону, взяв направление чуть правее от устья реки. Плыть по воде  в одежде было тяжелым занятием. Поэтому он лег на спину и руками отгребал от себя. Волны накатывались и отбрасывали его обратно, но Виктор медленно и верно передвигался в сторону берега. Он уже не чувствовал пальцев рук и ног.

Через некоторое время волнение уменьшилось. Неизвестно сколько времени Виктор плыл, когда ногами нащупал илисто дно. Он попытался встать и идти пешком, но ноги увязли в иле, и сделать хоть один шаг было невероятно сложно. Пришлось плыть дальше. Глубина заметно уменьшилась, вода местами доходила ему по пояс. Он решил все-таки идти, хотя ил затруднял движение.  Промокшая насквозь одежда давила на него тяжелым грузом. Он снял куртку, свитер и как мог, отжав их замерзшими руками, одел снова. Идти  стало чуть легче.

Вскоре он добрался до зарослей камыша. Они густой широкой полосой перекрывали всю дельту реки и весь берег моря. Пробираться через камыши было еще труднее, чем просто передвигаться по открытой воде. Виктор выбивался из последних сил. Иногда он присаживался на какую-нибудь кочку отдохнуть и начинал засыпать. Но из последних сил заставлял себя вставать и идти дальше. Он понимал, что если заснет, то больше не встанет. И никто не найдет его здесь, в густых зарослях камыша. Местами воды практически не было, один сплошной ил.  Поэтому Виктор старался двигаться по небольшим протокам, которые  ему встречались. Уже начало светать, как Виктор  почувствовал твердую землю.  Выйдя на берег, он от бессилия рухнул на землю и отключился. На его счастье мимо проходил сельский рыбак, он и вызвал подмогу.

Виктор очнулся в больничной палате. Рядом сидела и плакала жена. А потом было несколько операций и долгое выздоровление. Через полгода Виктор выписали из больницы, и еще некоторое время он лечился дома. Только через год он вышел на работу. Григория так и не нашли, он пропал без вести. Его жена перестала здороваться с Виктором, обвинив его в случившемся.

После этого происшествия Виктор больше не промышлял браконьерством, а перешел на рыбалку с удочкой. Икру он тоже перестал есть. Ведь из-за нее он перенес столько страданий и потерял друга.

По окончанию производственной практики, перед возвращением в родной город, друзья, которыми я здесь обзавелся,  в виде гостинца принесли много сушенной и вяленной рыбы и немного икры. Рыбу осетровых пород, а тем более черную икру, я брать с собой не рискнул. Меня предупредили, что в аэропорту их могут конфисковать. В этом я  убедился, когда мой рюкзак, наполовину  заполненный всевозможной недорогой  рыбой, тщательно «шмонали» в аэропорту.  Я тогда чуть не опоздал на самолет. Спасибо друзьям, которые меня провожали. Они быстро уладили  недоразумение.

Вот так, в начале 80-х годов прошлого века, я побывал в  «рыбной столице Казахстана», в славном города Гурьеве. Воспоминания о том времени навсегда остались в моей памяти.

Примечание: Имена и фамилии по этическим нормам изменены.