Вибрация в Кармане. История Любви в СМС

Вибрация в Кармане. История Любви в СМС.


Иногда самые важные встречи случаются не там, где их ждут. Не в бальных залах или на солнечных променадах, а в холодном цифровом пространстве профессионального форума. Там, где обмениваются сухими цифрами и фактами. Но если присмотреться, то в аккуратном построении фразы, в точности формулировки, можно разглядеть характер. А характер — это уже начало истории. История Томаса и Елены началась именно так: вначале было уважение к уму друг друга. А все остальное — тоска, нежность, страх и отвага — пришло после.

 15 ноября, 02:47

Томас: Извините за беспокойство. Это Томас Мюллер. Мы общались в профессиональной группе о рынке недвижимости. Вы давали очень точные данные по Москве.
Елена: Томас, доброй ночи. Да, помню. Не ожидала сообщения в такое время. У вас в Дубае уже утро. Вы, наверное, очень увлечены работой, раз даже не заметили, какое сейчас время в Москве.
Томас: Совещание начнется рано. Ваш анализ был полезен. И стиль изложения – очень четкий. Спасибо.
Елена: Ах, да, конечно, простите. Всегда рада помочь. Удачи на совещании.

24 декабря, 21:15

Томас: Елена, добрый вечер. Сегодня видел фотографию снега в ленте. Вспомнил наш разговор про «настоящую зиму». У нас +28. Смешно.
Елена: Добрый день. У нас -12 и метель. Готова вам прислать немного снега в конверте.
Томас: шлет фото пальмы в сумерках. Моя «ель». На вашем фоне, должно быть, выглядит жалко. С наступающим Рождеством.
Елена: шлет фото елки на Красной площади. — С наступающим. Выпейте глинтвейна за меня. А я… за вас сок манго. Ваша пальма очень элегантна, кстати.

11 января, 18:30

Елена: Томас, вы как пережили этот песчаный шторм? Видела в новостях. Это был ужас…
Томас: Сидел дома, смотрел на рыжую мглу. Думал, что ваша метель лучше, она хоть белая и чистая. Как и ваш смех в том коротком видео из кафе, которое вы отправляли.
Елена: Чистая, да. И очень тихая. В такой вечер пью чай с имбирем и читаю. Сегодня вот Рильке.
Томас: — «Позволь всему случиться: красоте и ужасу…» Это он? У вас тонкий вкус.
Елена: — …Вы меня удивили. Да, это он.
Томас: Не стоит. Просто немецкий школьник когда-то тоже пытался понять свои чувства.

7 февраля, 23:50

Томас: Мой последний звонок закончился. Устал. Город светится, но пустой. Как ваше воскресенье?
Елена: Вечер воскресенья – самое грустное время. Особенно когда за окном снова снег, а дочь уже спит. Чувствую себя школьницей, не выучившей уроки к понедельнику.
Томас: Я тоже. Всегда. Даже в 50. Странно, правда? Вы говорите это так… по-домашнему. Успокаивающе. Казалось бы, все есть для счастья: карьера, вид из окна, деньги. А самого главного – нет.
Елена: А что главное?
Томас: Того, кому можно сказать: — Смотри, как светится город,—  не отправляя сообщение. И услышать в ответ не слова, а просто дыхание рядом. Ваше дыхание в прошлом голосовом сообщении было таким спокойным.
Елена: Я понимаю.

7 марта, 04:12

Елена: голосовое сообщение, 12 сек. (тихий, сонный голос) Черт. Прости. Я нечаянно. Не слушай.
Томас: через 2 минуты
Я послушал. Ты храпела. Это было самое честное и нежное звуковое сообщение в моей жизни. Странное дело, но твой утренний голос, даже спросонья, звучит для меня мудрее иных докладов на советах директоров. А еще… я представил вес твоей головы на подушке. И как, должно быть, тепло под одеялом там, где ты только что лежала.

12 апреля, разница в часовых поясах стирается за долгим разговором

Томас: Знаешь, что меня пугает? Я помню каждую нашу мелочь. Про глинтвейн. Про Рильке. Про твое дыхание в трубку. Я строю графики, а в голове — твой голос. И эта твоя манера ставить многоточие, будто оставляя мысль незавершенной…
Я все время ловлю себя на том, что дописываю их мысленно.
Елена: Моя дочь смеётся, что я печатаю слишком медленно, думая над каждым словом.
Томас: А я это ценю. Это как если бы ты в реальной жизни, перед тем как сказать, касалась пальцами моего рукава. Я иногда закрываю глаза и пытаюсь угадать, как бы пахло твое запястье, если бы я поднес его к лицу. Думаю, не духами… а просто кожей, чистотой и легким теплом.
Елена: пауза
Елена: Ты… умеешь говорить тихие вещи, которые громче крика. Мой старый кот сейчас мурлычет у меня на коленях. И я вдруг подумала, как странно — его вибрации я чувствую кожей, а твои слова — чем-то глубже. И оба этих ощущения согревают. Меня пугает, что я жду твоих сообщений. Как девчонка. В 47 лет. С жизнью за плечами, дочерью-студенткой… и тобой, немцем из Дубая, который цитирует стихи Рильке. Ты пишешь на русском языке с такой бережной, почти старомодной точностью. Это трогает.
Томас: Мы не осторожничаем уже?
Елена: Нет. Боимся, но не осторожничаем.

4 мая, поздний вечер в России, ночь в Дубае.

Разговор затянулся.
Елена: Я замерзла. Сижу у окна, смотрю на пустой проспект, пью чай, а согреться не могу.
Томас: Включи обогреватель. Или ляг под одеяло.
Елена: Одеяло не помогает. Холод где-то внутри.
Томас: Тогда представь, что я наливаю тебе коньяк в тот самый хрустальный бокал, про который ты рассказывала. Небольшую порцию. И кладу тебе в ладонь, чтобы ты согрела его прежде, чем сделать глоток. Мои пальцы ненадолго касаются твоих. Вот так. Чувствуешь тепло?
Елена: …Чувствую. Спасибо. Это даже слишком реально. Я теперь чувствую текстуру этого воображаемого бокала. И вес твоей руки.
Томас: Это хорошо. Значит, мы на правильном пути.
Томас: Елена. У меня деловая поездка. В Стамбул. На следующей неделе.
Елена: Это… прекрасный город. Я там была сто лет назад.
Томас: Между Стамбулом и Москвой 4 часа полета. Меньше, чем мой путь по объектам по всему Дубаю. Ты как-то сказала, что любишь кофе с кардамоном. Там его умеют готовить. Хочу заказать тебе кофе и смотреть, как ты попробуешь.

пауза 5 минут

Елена: Что ты предлагаешь, Томас?
Томас: Я предлагаю перестать быть тенями в телефоне. Я предлагаю встретить рассвет не в разное время, а вместе. Пусть даже на нейтральной земле. Я хочу увидеть, как свет ляжет не на твое фото, а на твои настоящие волосы. Я предлагаю проверить, существует ли то, что я чувствую, вне этих экранов.
Елена: А если это ошибка? Если вживую мы поймем, что это всего лишь красивая иллюзия?
Томас: Тогда у нас будет три общих дня в прекрасном Стамбуле. И мы оба будем знать ответ. А сейчас у нас его нет. Только догадки и тоска. Я устал от тоски, Елена. Ты слишком умна и реальна, чтобы быть иллюзией.
Елена: Я тоже.
Томас: Так приедешь? Я забронировал тебе билет.
Она смотрит на скриншот с бронированием билета Москва-Стамбул на ее имя, дата и рейс четко видны.
Я предлагаю проверить, существует ли то, что я чувствую, вне этих экранов.
Елена: после долгой паузы.
— Боже мой. Да. Приеду.

Томас: Тогда слушай внимательно. В аэропорту, когда выйдешь, я буду ждать тебя у стойки информации. Я буду самым нервным немцем в черном пальто. И когда ты подойдешь, я не буду знать, пожать тебе руку или…
Твои руки на фото всегда выглядят такими теплыми.
И тогда ты просто скажи мне что-нибудь. О погоде. О снеге. О Рильке. И все будет хорошо.
Елена: Я скажу: — Кажется, я забыла дома тот самый конверт со снегом. Придется вам довольствоваться только мной. Хотя, судя по вашим комплиментам, я, пожалуй, и не сама неплохая замена метели.
Томас: голосовое сообщение, голос тихий и сломанный.
— Ты… ты гораздо лучше. Ты – долгожданное солнце после шторма. Это будет больше, чем я мог когда-либо надеяться. До встречи, Елена.

За день до встречи в Стамбуле. Нервозность.

Томас: Я не могу сосредоточиться. Весь день хожу и трогаю вещи: бумагу, стол, ручку. Будто проверяю, реальны ли они. Потому что завтра проверишь ты.
Елена: А что ты будешь делать, если я окажусь реальной?
Томас: Сначала буду просто смотреть. Минут пять. Чтобы мозг принял тот факт, что свет падает на тебя не через матрицу экрана.  Потом… потом я, наверное, попрошу тебя повернуться к окну. Чтобы увидеть, как солнечный зайчик скользит по линии твоей шеи к ключице. Я очень долго представлял эту траекторию.
Елена: голосовое сообщение, шепотом:
— А я, наверное, позвоню тебе. Прямо стоя перед тобой. Чтобы твой телефон завибрировал у тебя в кармане. И чтобы ты понял, что этот тихий гул рядом с тобой — это я. Всегда была я.
Томас: Боже. Ты только что сделала самое эротичное, что можно сделать на расстоянии в несколько тысяч километров. Ты прикоснулась ко мне через время и тишину.
Елена: Тогда до завтра. До встречи.

Они встретились в Стамбуле у стойки информации, как и договорились. Он действительно был в черном пальто и выглядел нервно. Она — в платье цвета увядшей сакуры, и руки у неё дрожали.
Она не сказала про забытый снег. Она просто подошла, посмотрела ему в глаза и выдохнула: — Томас.
Он не стал ждать. Он обнял её — сначала осторожно, как хрустальный бокал, а потом крепко, как единственную реальность в мире иллюзий. Его щека коснулась её виска. Он понял, что был прав насчёт запаха — это была просто кожа, чистота и тёплое дыхание.
— Ты настоящая, — сказал он, и это прозвучало как самое главное признание.
У них было три дня. Три дня разговоров без часовых поясов, тишины, которая была общей, и прикосновений, которые больше не нужно было воображать. Они гуляли, пили тот самый кофе с кардамоном, и солнечный зайчик действительно скользил по линии её шеи к ключице, как он и мечтал.
Они не стали спешить и рушить свои миры. Они начали строить мост. Между Дубаем и Москвой теперь курсировали не только сообщения, но и самолёты. Между «я» и «ты» появилось новое, хрупкое, но невероятно прочное «мы».
Их история не закончилась встречей в Стамбуле. Она только началась. А её главным сюжетом стало не преодоление расстояния, а ежедневное, бережное чудо — выбирать друг друга снова и снова. Изо дня в день. Из смс в смс. Из объятия в объятие.