Самый ужасный дракон

Из подвала огромного замка доносился ужасающий рёв. Терпеть было уже невозможно. Два огромных, зелёных, чешуйчатых, огнедышащих существа о чём-то активно спорили. И со стороны это выглядело как новый вероятный сценарий для легендарного «конца света».
—Ты самый ужасный дракон на свете! — яростно выносила вердикт дракониха. — Все драконы как драконы, продолжала она, а ты что? Даже элементарно человечину на зиму запасти не можешь! Что мы будем есть?..
—Ну, мам… — обиженно прорычал дракон поменьше.
—Не мамкай мне! Опять на своё правильное питание подсел… Ничего в этой жизни не можете, кроме как мать расстраивать… — сердито прорычала дракониха, но в голосе её читалась лёгкая обида.
—А знаешь что? С меня хватит! Я улетаю от тебя к бабушке. Один поживёшь. И рагу своё противное сам будешь себе варить… — закончила свой утомительный диалог дракониха и вылетела в гигантскую форточку.

Непутёвый дракоша впервые остался один. Зажёг свечу огненным дыханием и глядел в окно. Было это тоской по матери или навязанным её поступком ощущением «брошенности» — непонятно, но чешуйчатый кочегар ещё никогда не испытывал столько грусти. Тишина вокруг не успокаивала, а только усиливала эхо приговора: «Ты самый ужасный дракон на свете…» Дракоше хотелось заплакать. Но если бы мама внезапно вернулась и вдобавок ко всему услышала ещё и о том, что он плакал, то вердикт «самый ужасный дракон» показался бы ему лепетом на фоне нового гнева матери-драконихи. Почему он должен продолжать дело своего рода? Ему это казалось плевком в лицо своей идентичности. Или, если вам так угодно, себе в душу.

А между тем сквозь окно пробивался нежный, тёплый, солнечный свет. Дракоше почти становилось легче, ведь солнечный свет его успокаивал. Наконец-то он ощущал полный покой и умиротворение. Казалось бы, вот оно — то, чего ему так не хватало долгие годы.

Прекрасный момент умиротворения внезапно прервал тихий, невообразимо слабый и столь же назойливо агрессивный стук в дверь. Казалось, будто стучится мышь. Дракоша долго пытался отвлечься и не придавать этому значения, но раздражающий стук постепенно становился пыткой. Он терпел до тех пор, пока не сорвался, резво отворив дверь, и прокричав в пустоту: «ХОТЯ БЫ В РИТМ ПОПАДАЙ!»

И внезапно дракон обнаружил, что на улице никого не было. Он оглянулся по сторонам и даже посмотрел наверх, но опять никого. «Послышалось, что ли?» — подумал дракон и уже разворачивался, чтобы уйти обратно в замок, как вдруг снизу, будто из-под земли, донёсся тонкий, человеческий голосок.
—Эй… Это я, принцесса, — повторил голос внизу.

Дракон прищурился, спустил морду ближе к земле и наконец увидел человеческое дитя. Или не дитя — кто их, букашек, разберёт?

Наконец-то дракон её разглядел: хрупкая, но очень прямая фигурка, как оловянный солдатик в женском обличии. На лице её сияла нелепая улыбка; было понятно, что девочка дико боялась, но не могла позволить своей королевской персоне такой снисходительности, как дрожать перед кем бы то ни было в собственном королевстве. Да ещё перед аллигатором на стероидах…

Дракон медленно моргнул, и тень от его ресниц на мгновение скрыла девочку с головой.
—Аллигатор? — прорычал он с таким глубоким, обидным недоумением, что это прозвучало даже не как вопрос, а как приговор мирозданию. — Я — Диномор Пламеноносный, последний отпрыск рода Огедыхов! Мои предки выжигали целые герцогства! А ты… сравниваешь меня с болотной тварью, у которой даже крыльев нет?..

Он фыркнул, и из ноздрей вырвалась струйка едкого дыма. Вокруг замка образовался туман. Принцесса слегка закашлялась, но её улыбка даже не дрогнула. Она выпрямилась ещё больше, отчего казалась ещё более хрупкой и нелепой.
—Прошу прощения за неточность в классификации, — парировала она, и в её голосе зазвучали заученные, дипломатические нотки. — Но с точки зрения таксономии и общей морфологии, сходство в строении челюстей и чешуйчатого покрова…
—Замолчи, — простонал дракон, чувствуя, как у него начинает болеть голова — новая, непривычная боль от человеческой наглости. — Зачем ты пришла? И почему стучала, как… как термит по дереву?
—Потому что я стучала короной! — оживилась принцесса, сняв с головы небольшой, но явно тяжелый золотой обруч и показав его дракону.
—Она не для этого предназначена, — фыркнул дракон.
—Моя корона, мне и решать! — грубо обозначила принцесса и агрессивно топнула туфелькой. — И я пришла с официальным визитом. Хочу предложить сделку.

Дракон уставился на неё. Мамин голос в его голове яростно шипел: «Сжечь! Съесть! Запасти на зиму!» Но где-то глубже, под слоями грусти и раздражения, копошилось что-то новое. Любопытство. Усталость от одиночества. И дикое, абсурдное желание узнать, какая такая «сделка» может быть у принцессы с «самым ужасным драконом на свете».

Он тяжело вздохнул, сотрясая воздух.
—Входи, — буркнул он, отступая от двери и открывая проход в сумрак подвала. — Но если это ловушка, я предупреждаю… у меня аллергия на рыцарей в сияющих доспехах. Чихаю огненными шарами. Исторически доказано.

Принцесса Алисия, прямая как шпага, переступила порог логова дракона. Не как пленница, а как первый посол человеческого рода, заключивший перемирие со скучающей, голодной и очень ранимой крылатой катастрофой. Наконец оказавшись в замке, принцесса присела на скатившуюся на пол скорлупку от фисташки, а дракон наклонил голову, аккуратно поддел её хвостом и поднял на стол, чтобы случайно не размазать по полу одним из своих шагов.
—Ну?.. — с нетерпением прохрипел дракон.
—А… Ах да, у тебя тут очень уютно и атмосферно, никогда раньше не видела ничего подобного. А вон там что? Ванная? — она указала пальцем на раковину для мытья посуды.
—Это не твоё человеческое дело. Говори, зачем ты пришла и каков твой план, — с явным раздражением, но уже гораздо спокойнее, устало ответил дракон.
—Ой… Точно!.. — осенило принцессу. — …Значит так, план заключается в следующем: ты — злобный, страшный, могущественный дракон — похищаешь меня, а я жду своего принца, который осмелится вызваться на помощь.
—И что? — произнёс дракон ещё тише, закатывая глаза.
—Что-что?! Спасают меня, неужели ты настолько глупый и не понимаешь? Сюда приходит принц или рыцарь… ужe и не важно… похищает меня у тебя, пока ты аккуратно сражаешься с ним и очень стараешься не убить — это самое важное…
—МНЕ С ЭТОГО ЧТО? — грозно перебил дракон.
—Ой… А об этом я не подумала, — рассмеялась принцесса.

Дракон замер. Он медленно, очень медленно закрыл глаза. Внутри у него боролись два чувства: желание одним аккуратным выдохом превратить эту странную девчонку в горстку пепла — и всепоглощающая, абсолютно драконья усталость от всей этой глупости.
—Не подумала, — повторил он наконец, и каждый слог падал, как камень в колодец. — Ты, Королевское Высочество, являешься ко мне, Великому и Ужасному…
—Диномору Пламеноносному, последнему отпрыску… — услужливо подсказала Алисия.
—…ЗАТКНИСЬ! — рявкнул дракон, и свеча на столе погасла от звуковой волны. В полумраке засветились только его золотистые, вертикальные зрачки. — Являешься ко мне, предлагаешь СДЕЛКУ. Инсценировку похищения. А о том, ЧТО Я БУДУ ИМЕТЬ С ЭТОГО — НЕ ДУМАЛА?!

Он тяжело дышал, и с каждым выдохом из его пасти выползали язычки пламени, озаряя в гневе его морду. Принцесса отодвинулась на своей фисташковой скорлупке, но не испугалась. В её глазах читался скорее профессиональный интерес, как у учёного, наблюдающего редкое явление.
—Ну… слава? — неуверенно предположила она. — Все узнают, какой ты грозный. Мама будет гордиться.
—Мама улетела, потому что я НЕДОСТАТОЧНО грозный! — дракон почти взвыл от отчаяния. — Ей не нужна слава! Ей нужна человечина в погребе! А у меня тут… — он махнул лапой в сторону кухонного уголка, — …запас вяленых помидоров и три тыквы. И гнилой кабачок!

Наступила пауза. Принцесса переваривала информацию. Потом её лицо озарилось новой, ослепительной догадкой.
—Так это же ПРОЩЕ ПРОСТОГО! — воскликнула она, хлопнув в ладоши. — Значит так… Ты — помогаешь мне, а я даю тебе идею, которая прокормит и тебя, и маму без единой человеческой жертвы! Только доверься мне. Идёт?
Дракон настолько устал от семейного конфликта и этой маленькой,назойливой блохи в платье, что не раздумывая согласился. В конце концов, чего такого ужасного могут натворить сорок килограмм человеческой ярости?

И стала принцесса жить у дракона. Проходили дни, недели, месяц… В целом они прекрасно ладили. Когда принцесса наконец дождалась своего храброго принца, готового к схватке с «самым ужасным драконом на свете», дракон лишь покружил вокруг него, выжигая траву под его ногами аккуратными потоками пламени, и улетел во дворец принцессы. Забрал короля с королевой и придворными слугами да перенёс в свой замок. А сам занял их место. Не в том смысле, что стал править царством, конечно, — даром ему это не сдалось. Но теперь он имел тысячи земледельцев и поваров прямо у своего брюха. А своей матери дракоша подарил скотобазу, которая производила столько мяса, что драконы даже сами начали торговать с людьми.

На столе драконов с тех пор всегда были шашлык и стейки высшего качества. В меню — ни единого рыцаря, а вкус и питательность куда насыщеннее. Так и стали драконы жить бок о бок с людьми.

А что касается принца, то он осознал, что не обязательно быть героем, чтобы иметь право быть любимым, и стал добиваться сердца принцессы другими путями, более гуманными и современными, без резни драконов с последующей провокацией чувства долга у юных, наивных принцесс. Он водил её на свидания, заботился о ней, ухаживал, проявлял настоящую романтику, нежность и любовь, а не все эти сказочные клише. Принц и принцесса показали, что истинная любовь — она не в героизме и самоутверждении посредством насилия, а в умении от насилия отказаться и заменить абстрактный героизм реальной мужественностью: джентльменским поведением, ответственностью за быт и искренностью чувств.

А наш дракон доказал матери, что язык дипломатии всегда лучше языка войны, и, исходя из этого, ему действительно вовсе не нужно манипулировать наивными принцами, похищая упрямых, самодовольных принцесс.

Что касается принцессы: конечно, она с самого начала понимала, что разыгрывает драму там, где её изначально не было и не должно было появиться. Но не отнимать же у милых женщин их несомненное право быть женщинами..?