Какая же свадьба без драки?! 7

      21 дня июня 1865 года казачки Ульяна Шабельникова, Милания Грызунова и Васса Безрукавая, пономарь Роман Покотило и жена его Ефросиния по этому делу Заседателем Сотником Камышаном, при депутате с духовной стороны Священнике Василии Мирошниченко под присягою были спрашиваны и показали:
    1-я, вдова Ульяна Шабельникова: «18 января сего года, в понедельник, гуляя свадьбу дочери умершего Есаула Джумайла, Ирины, выходившей в замужество за темрюкского мещанина Ковалева, родственник её ейский мещанин Федор Тытенко, находясь с прочими гулявшими в доме тещи своей, а молодой невесты матери, Есаульши Агафии Джумайловой, желая принять всех гостей у себя в доме, пригласил с ними и меня.
       Это было уже в сумерках. По приходу туда, как я могла заметить, здесь находился уже и диакон Дионисий Щебуткин, в трезвом виде. Но сам ли он сюда пришел и зачем именно или был приглашен, я не знаю. Станичного же Атамана урядника Стрихи тогда не заметила, а через некоторое время увидела, что Стриха был в комнате, где находились и все гости и лежал на сундуке.
        Я же по случаю излишнего употребления хмельных напитков, была уже не в силах далее пировать и сама легла на лежанку. Когда я здесь лежала, с улицы в комнату вошел пономарь Роман Покотило и, заметив Стриху, лежащим, сказал: «Тут все лежащие и болящие. Надо взять воду, да освятить их. Не ужель не выздоровеют?».
        И налив в мелкую тарелку воды, нашел веник и пошел к тому месту, где лежал Стриха, а за ним пошел и диакон Щебуткин, но пели ли они при этом что - либо к водоосвящению, не помню.            

         А знаю, что почти в тот же момент слышно было, как сцепились Стриха и Щебуткин.  Я лежала до тех пор, пока кто - то из них не ударил меня палкою в правый бок и не услышала такое выражение диакона: «Нехай его бес батьков, если нас уже бьют!».
       Это обстоятельство побудило меня поспешно встать с места. И после я увидеть, что Стриха, поваливши Щебуткина на кровать, душил его, который до того вырвал из рук Стрихи палку, и,
у которого на правой щеке был подтек крови.
         После чего некоторые из присутствующих бросились растягивать их и, когда разняли, то диакон Щебуткин сел на стул возле стола, говоря такие слова: «Это шо ж за сатана на меня напала!»  Стриха, расхаживая по комнате, сказал: «Хватить Вам выть!» - и, сказавши это, зараз же вышел из комнаты.

         А через некоторое время, как можно полагать, придя из станичного Правления с несколькими казаками и станичным Судьею урядником Колесником, велел забрать в станичное Правление хозяина дома мещанина Федора Тытенка и диакона Щебуткина. Последний из них, когда намеревались брать его, сказал, что сам пойдет и потому отправился самостоятельно туда. А Тытенка насильно потянули, те казаки, которые приходили со Стрихою и Колесником.
         Но именно ли у станичного Атамана Стрихи отнимали его папаху, когда он, погостив у Титенка, намерил идти домой или в станичное Правление, еще до случившейся драки и спрятали ее, а также бил ли Тытенко Атамана Стриху или нет, я, не видевши, ничего об этом сказать не могу.
         В то же время, когда завязалась поясненная драка между диаконом Щебуткиным и Стрихою, то пономарь Роман Покотило, его жена и казачка Грызунова, находясь в сенцах и, отворив немного дверь, смотрели в оную, как те возились между собою. Более же по сему делу ничего сказать не могу.
   Что сие под присягою справедливо изъяснила в том, я, за себя неграмотную, доверяю руку приложить по личной просьбе уряднику Семену Цукору.

           2-я, Мелания Грызунова. По предварительному расспросу, подтвердивши показание казачки Ульяны Шабельниковой в отношении прихода ее, Грызуновой, с прочими гостями в дом мещанина Тытенка, сказала, что действительно пономарь Покотило, набрав в тарелку воды и взяв, не знает точно какой веничек, пошел к лежащему на сундуке уряднику Стрихе с целью окропить его. Туда же пошел и диакон Щебуткин. Но что происходило далее между Стрихою и Щебуткиным, она не знает.
            Потому, что, будучи довольно выпивши, не заметила, что, кто делал. В особенности еще потому, что, когда они имели неприятные между собою отношения, она находилась не в комнате, а в сенцах или за дверью. А когда их разняли другие, то она, вошедши в комнату, увидела диакона сидевшим на стуле возле стола с ссадиной, правильнее с пошмургой на правой щеке. Но от какого случая таковая образовалась, т.е. в следствие от нанесения удара палкою Стрихи, или тот, отнимая у Стрихи палку, сам нечаянно сделал себе таковую, она не знает.
       Что же касается до того, что Стриха Щебуткину вырвал часть бороды, а мещанин Тытенко бил бы станичного Атамана Стриху, то она этого не видела, поэтому ничего не знает.
          Но знает точно то, что вскоре, после прихода в гости в дом Тытенко, урядник Стриха намеревался идти домой или в станичное Правление, но кто-то из хозяев или гостей, желая удержать его дольше, не давал ему папахи.
          И что после драки Стрихи с Щебуткиным, вскоре после его ухода, приходил в дом Тытенка станичный Судья урядник Колесник и настаивал на том, чтобы Тытенко шел в станичное Правление, за то, что оскорбил станичного Атамана, грозился всем, поднявши вверх графин с водкою и оказывал сопротивление.
           Ещё она слышала с сенец голос Атамана Стрихи о том, чтобы взять Тытенко непременно, что и было исполнено. Но велено ли было взять в станичное Правление и диакона или нет, она не приметила. Но видела только, как с увлечением, Тытенко ушел. И диакон ушел, но куда, т.е. домой или в станичное Правление, и по воле или поневоле, тоже не знает.
         Слышала на следующий день, что будь то ночевали они в станичном Правлении, в холодной.
          И в том за себя неграмотную доверила руку приложить по личной просьбе уряднику Федору Лисицы.


          3-я, Васса Безрукавая: «18-го января сего года, я хотя и находилась в числе прочих гостей в доме ейского мещанина Федора Тытенка, где так же были здешней станицы станичный Атаман урядник Федор Стриха и диакон Деонисий Щебуткин, но того, что произошла тогда драка между ними, Стрихою и Щебуткиным, я, будучи тогда сильно выпивши, доказать не могу, видела только, как разводили их другие, но кто был причиною сей драки и кто кого поколотил, не знаю.
         Однако слышала, как станичный Атаман Стриха, при обвинении его кем - то из нашей компании в оскорблении якобы им диакона Щебуткина, говорил такие слова: «А вы не видели, как он разбил мне щеку, зубы?». Но действительно ли у него была разбита щека, я не видела.   
          Равным образом не видела и того, чтобы были на лице диакона Щебуткина какие - либо знаки или кто вырвал ему часть бороды.
          Повстречавшись с ним уже на другой день, не припомню только где, заметила, что на правой щеке его была пошморга, но когда сделана, т.е. во время ли драки минувшей ночи со Стрихою или же после.
           Не знаю, равным образом не было замечено мною, чтобы потом мещанин Федор Тытенко, после той драки Стрихи и Щебуткина, бил рукою Атамана. Однако представляется мне как бы сквозь сон, что после всего этого были в доме Тытенка какие - то казаки. Те казаки были наверное из станичного Правления. Но что далее происходило, ничего уже не знаю.
 По личной просьбе казачки Вассы Безрукавой казак Корней Лашко руку приложил.

(Продолжение следует)