Наша занятость

В жизни мы, да и часть нашей братии, оказывались – больше предоставлены самим себе. Родных ни бабушек, ни дедушек у нас с братом не получилось. Иногда днём к нам заглядывала тётя Маруся и, убедившись, что оба целы, отправлялась по своим делам. Столовались мы сами, чаще получалось – это молоко и хлеб, иногда доставали из печи чугунок с супом. Но нередко за столом поесть было некогда из-за срочности ряда дел, поэтому отломив краюху от калача или булки, заглатывали её на ходу. А дел у нас было тьма-тьмущая. Зимой катались на санках, лыжах, коньках. Снегу наносило порой по самые крыши, копали в нём траншеи, сооружали блиндажи, воевали снежками край на край, доходило и до махания кулаками. В нашем краю атаманил я, а в противоположном Сашка Киреев – мой однофамилец, мы были одногодки. В лесу ставили петли на зайцев. Дома же играли в домино, лото, карты, причём часто на деньги. Мы их находили целыми мешками на чердаках, в других укромных местах и чувствовали себя богачами. Каких там только не было, даже японские. По весне пускали кораблики в валенках с галошами, сапог нам тогда не предусматривалось, домой нередко приходили – хоть самих выжимай. Но не помню такого, чтобы часто болели.
К этому хочется добавить. Когда же у нас появились кирзовые сапоги, сразу отправились испытывать их на промокание и, хотя отец пропитал нашу обувь дёгтем и намазал кремом, по странным обстоятельствам они чаще оказывались полные воды. После того, как снег растаял, я предложил брату испытать их и по грязи, и мы залезли на пахотную полосу. Хорошо, что она была метров пятьдесят шириной, иначе пришлось бы нас самих вытаскивать. С краю грязь оказалась жидкая и проблем не представляла, но чем ближе к середине пашни, тем становилась гуще. А поскольку сапоги покупались на вырост, то они всё чаще, несмотря на наши старания, оставались в грязи, туда же получалось макать и ногой в носке, удержать равновесие при рывке, в попытке выдернуть сапог, было сложно. Сложно стало вытаскивать и сапоги, поскольку ноги со смазкой выскакивали из них ещё легче. В конце концов, их нам не удалось высвободить из объятий грязи и руками. Намаявшись и отчаявшись, мы оставили эту затею и отправились с рёвом за помощью. Домой я пришёл с одним сапогом в руках, а брат без сапог, оба урёванные. Получив от отца серьёзное внушение, как главному испытателю, мне пришлось показывать место происшествия. Хорошо, что верх голенищ выглядывал сверху грязи и, ругаясь, отец начал преодолевать полосу препятствий. Дома он всыпал обоим ремня, чтобы наука отложилась в памяти должным образом. Она действительно запомнилась, но скорее не из-за ремня, а из-за боязни – не вылезти из грязи и особенно страха – лишиться сапог. Видимо, есть польза и от такого опыта.
Так же всю весну промышляли по птичьим гнёздам в лесах и болотах. И это получалось не плохим подспорьем в питании. Поскольку, как в анекдоте, про крестьянина, что мясо сдал, шкуру сдал, яйца сдал – одни кости остались. Поэтому куриных яиц не всегда хватало. Позднее атаковали лесные поляны за луком и кисляткой. Пироги из первой зелени особенно нравились и уплетались за обе щёки. Любили так же рыскать по вспаханной пашне возле деревни, где раньше были постройки, собирая гильзы с гражданской войны, деньги, черепки, кости и прочее, что нам приглядывалось из того, что попадалось. Летом играли в прятки, бабки, лапту, клёк, городки, футбол, войнушку и ещё во многое. Немалое время отводилось плесканию в озере и загоранию. Даже соревновались, кто быстрее и темнее загорит, но нередко рассчитывались за чемпионство пузырями на коже. Зато всё лето косили под негров. Бегали мы зачастую в трусах, а мелюзгой и вовсе в чём мать родила. А однажды, еще в дошкольном возрасте, плавая почти, как топор, решил на спор переплыть котлован. Такой заплыв не был рассчитан на данного чемпиона, и чуть не закончился трагически. Чемпионский титул оказался не по зубам. Когда начал пускать пузыри, это заметили девчонки старшеклассницы и подоспели вовремя, выловили меня со дна и привели в чувство. Но сдаваться я не собирался и в следующий раз, с подстраховкой, котлован одолел. В лес мы бегали за пучками, ягодами, грибами, травами. Для нас это был живой супермаркет со своими деликатесами. И хотя ассортимент получался не богатый, но мама готовила из них вкусняшки. Зато по своей ценности они значительно превосходили магазинные. 
В нашу обязанность входило – встречать корову с пастбища, возить на тележке воду для полива, весной с родителями садить картошку, а осенью копать. Кроме этого, помогали в ряде обычных житейских мелочей, которые были нам по силам, по собственной инициативе или по наставлению родителей. А вот пельмени готовили все вместе с большим удовольствием, мы с братом катали сочни, а родители лепили. Нам тоже позволяли иногда лепить, но у нас они часто получались уродливые. Особенно с большим удовольствием это лакомство уплеталось, макая в помакушку из чеснока с перцем и лавровым листом или же в сметану. Часто, особенно к праздникам, помогали матери стряпать пироги и печенье. Пироги не всегда получались мастерски, зато с печеньем проблем не было, круглые и полумесяцем мы их мастрячили стаканом из раскатанного мамой теста. А затем с нетерпением ждали из печи и горячими отправляли в рот запивая молоком. Заниматься подобными делами мы любили, хотя, иногда больше мешая матери, чем помогая. К тому же сами оказывались припудренными мукой и по странным обстоятельствам в аналогичной ситуации оказывались пол и лавки.