Четвероногие друзья

 

У нас жил пёс Дунай – немецкая овчарка. Отец его многому учил и Дунай выполнял все команды, получая за выполнение съестные поощрения. Это обучение больше направлено получалось на охоту, чтобы тот таскал подстреленную дичь. А так же на охрану. Собака действительно для деревни, была на редкость умная. Затрону несколько случаев. Когда отец учил его что-то таскать по команде, произошёл казус. Тогда я был ещё маленьким и мылись мы с женщинами, а точнее мыла меня мать. Баня использовалась одна на несколько дворов. Вначале в жар шли мужики и ребята постарше, а во вторую очередь женщины с мелюзгой разного пола. Происходило данное в осеннее время, я в одежде играл с тёзкой соседом у них во дворе. Вдруг нашему взору представилась такая картина – дед Герасим, прикрывшись руками, голый бежал по огороду. Банька располагалась за их огородом. Я уже направлялся домой и рассмотрел, выходя из ограды, как по переулку разбегаются мужики, прикрываясь веником, или шайкой ниже пояса. Подойдя к своему крыльцу, обнаружил на нём кучу одежды. Видимо, батины уроки не прошли даром. Хотя сразу не сообразил, подсказала мать, которая выскочила на мои крики. Здесь и отец появился, прикрывшись руками, ругаясь, что кто-то стащил всю одежду у мужиков. Но увидев кучу – всё понял. Пришлось одеваться и оповещать помывшуюся братию, чтобы разбирали данный ворох, кому что принадлежит. Дунай крутился у ног отца, но тот вместо угощения его отругал, и он такой бестолковщины больше не допускал.
Мы любили с Дунаем играть, а зимой запрягали в сани и катались на нём по деревне. Но быть лошадью ему быстро надоело и когда отца не оказывалось рядом, выбегая из ограды, резко поворачивал за столбом калитки, в который сани врезались или, перепрыгивал через прясло, сани ударялись в жердину, мы улетали по ходу, а он благополучно удирал с санями. Отец его за это наказывал и при нём он такие фортели не выкидывал. На наши же угрозы внимания не обращал. А, когда возвращался, как бы извиняясь, пригибал голову, виновато виляя хвостом, и ждал, чтобы освободили от саней, а затем уходил в свою будку.
Когда отец работал продавцом, если ему приходилось ехать за товаром, обязательно брал Дуная в качестве охраны, как товара, так и самого продавца и тот никого к бричке не подпускал по наставлению хозяина. Папка же клевал на водку, как рыба на аппетитного живца. А в данном случае соблазн получался превеликий и в лёгкую управлял хозяином. Поэтому, обычно выходило следующее: получив спиртное, требовалось обязательно проверить его качество на крепость. Качество, как всегда, оказывалось настоящим, а продавец в беспамятстве спал в бричке или рядом с ней. В данной ситуации без охраны можно крепко залететь и Дунайка справно с этой ролью справлялся. К тому же ещё и лошадь не пускал, если хозяин, отделившись от товара, примащивался по соседству. Подходить же к соблазнительному товару никто не решался, видя оскаленную пасть охраны. Правда благодаря данному соблазну нам все равно пришлось расстаться с коровой, чтобы за него рассчитаться, а отцу оставить соблазнительную работу, но та успела его заметно подпортить.
После Дуная у нас появилась сучка Найда. Привёз её из Варгашей брат отца – дядя Ваня. Говорили, что это тоже овчарка, только другой породы, поменьше и рыжая. Её уже никто не учил, но это была настоящая охотница от природы. Но особенно удивляло всех, когда охотились на зайцев загоном, она выгоняла этих ушастиков на меня или брата, если мы находились в засаде. Ежели участвовали в загоне, она выгоняла зайца на любого из ребят – на кого попало. Как ей удавалось нас вычислить – такую странность никто объяснить не мог.
Когда находила ёжика, пока его не кончала, не успокаивалась. Вся в кровавой пене изо рта, но конец всегда оказывался для колючего плачевным. Настырности и смелости Найде было не занимать. Иногда она ловила и мелкую живность – ласку, хорьков, больших крыс, сусликов. Был интересный случай с сусликами. Мы шли из леса через полосу, где та и обнаружила этих зверьков. Они успели заскочить в норы, но Найда принялась их раскапывать. Нор оказалось несколько. Нередко у сусликов норы уходили достаточно глубоко. Мы с большим интересом наблюдали больше часа. Найда перебегала от одного входа к другому, совала в нору морду, прислушивалась и вновь орудовала лапами. Местами вырыла траншеи выше себя. Нам такое наблюдение надоело, да и в животе скребло, и мы отправились ужинать. Когда стало темнеть, вспомнили про Найду и решили проверить, что она там натворила. Собака упорно копала, уже скрываясь в траншеях, также прислушиваясь и перебегая. Дожидаться пока станет темно мы не стали и позвали Найду, но та продолжала рыть. Пришлось отправляться домой, зная её настырность. Утром, когда мать вышла доить корову, перед крыльцом в ряд лежало двенадцать сусликов. Осмотрев добычу, мы отправились посмотреть норы. Местами они были глубиной более нашего роста, до верха мы не могли дотянуться руками. Масштаб работы нас поразил. А виновница отдыхала после такого азартного развлечения.