Глюнов

   

Что означает данное слово и откуда взялось? Об этом станет понятно по ходу повествования. У нас жил кот по кличке Серый. Он действительно был серой окраски и довольно крупных размеров. Когда происходили описанные события, ему исполнилось года три. Принесла его – одна из наших кошек. Мы с братом были в дошкольном возрасте и росли вместе с ним. Котёнок, а потом уже и кот, с удовольствием с нами играл и приносил нам много радости. Родителям нравился тоже. Он никогда не пакостил, а когда хотел есть, подбегал к своей банке и выжидающе смотрел на того, кто находился на кухне. Когда кому-то было грустно или плохо, забирался на колени, ласкался и мурлыкал, отвлекая внимание, поднимая настроение. Иногда нам даже казалось, что он понимает человеческую речь. Однажды, когда мать проверяла тетради, решила перекусить. Кот сидел у неё на коленях, а когда предложила ему: «Пойдём, Серый, поедим!» Тот соскочил, сжимая и разжимая коготки, пытался ими цепляться за юбку и тереться своей щекой о ногу. Наконец-то хозяйка соизволила осознать, чего он ожидал и подтвердил это своим решительным: «Мяу-у-у». Чего ты, вроде, копаешься. И, не успела она встать, как был уже на кухне возле своей банки. «Ну что – по карасику», – и положила ему жареного карася. «Ур-р» – затарахтел от удовольствия кот. Приговорив карася, облизав лапу и, почесав ею за ухом, отправился на кровать и, свернувшись калачиком, погрузился в сон. Мать обратила на это внимание и всем рассказала. И когда мы стали предлагать ему еду – делал то же самое. Был случай, когда пошли на озеро встречать отца с рыбалки, взяли кота с собой. Отец бросил Серому рыбину и после этого, когда говорили ему: «Встречай хозяина с рыбалки!» – тот сам бежал по переулку к озеру. Когда же начинали обсуждать его проделки, кот потихоньку сматывался из комнаты. Серый исправно справлялся со своими обязанностями – ловил мышей и крыс. Был достаточно проворным и особенно в обхаживании своих и соседских кошек. Поначалу частенько приходил потрёпанный с разодранной шкурой, прокушенными ушами, иногда прихрамывал, а однажды вообще приполз: не мог ступить на задние лапы. К этому времени он весь был исполосован шрамами. Как и подобает мужественной мужской особи. Серый атаманил в своём околотке, расширяя свою территорию. Поэтому частенько стал выписывать себе командировки из дома на соседние участки по несколько дней, а то доходило и до недели, забывая на это время о своих прямых обязанностях. Правда, он старался навёрстывать, когда отмечал прибытие, но не всегда это получалось. Родителям эти самоволки не нравились, и они пытались по-своему кота образумить, иногда запирая его в амбаре или кладовке, для исполнения долга. Но он чаще устраивал побег несмотря на то, что те закрывали все дыры. И чем упорней они пытались его лишить свободы, тем чаще и на больший срок он стал исчезать. Отношения между ними начали портиться. У нас было ещё две кошки, но они почему-то не справлялись, особенно с крысами. Видимо, серьезное дело перекладывали на кота.
Однажды, когда отец с дядей Стёпой отмечали – как бывало нередко, выходной, Серый возвратился из очередной командировки и тёрся у ног, впитывания запахи жареного карася, в надежде отведать, что-то посущественнее. Отец погладил его, потрепал по холке с возгласом: «Ага, заявился, паршивец! Вот тебе дуля, а не рыба! Не за что кормить!» Кот вроде бы смутился, но ещё проворнее стал тереться о ногу. Вдруг, у отца в голове проскользнула шальная мысль и он выдал: «Вот сейчас водочки беглецу плеснём с устатку: полдеревни, наверное, обслужил, а потом только карасика – закусить». Степану предложение показалось интересным – он выступил с поддержкой попробовать, что из этого получится, и налил в стакан водки. Мужики решили развлечься. Хозяин взял кота, повернул на спину, зажал между ногами и раскрыл пасть левой рукой, а правой прижимая к ногам, чтобы не удрал. Серый почувствовал не ладное и затрепыхался, но это ему не помогло – зажат, оказался крепко. Дядя Стёпа аккуратно вливал водку понемногу, чтобы не разлить. Кот пытался вытолкнуть неприятный напиток из пасти, но у него не получалось – она была принудительно открыта. Водка застревала, проходила понемногу, иногда ему удавалось выплюнуть, поэтому процедура заняла приличное время. Спешить мужикам было не куда – задумка обоих захватила. В итоге Серый всё-таки наглотался. Доза для него, видимо, оказалась убойная – кот, как очумел и делал попытки придти в себя. Но подобное не получилось: хмель пересилил. Он сидел на полу, оперевшись на передние лапы с рвотными позывами. Ему предложили закусить, но тому уже было не до рыбы. Вдруг, передние лапы подкосились, и он ткнулся мордой в свою блевотину. Раздалось громкое и длительное, жалобное: «Мя…я…я…ууу!» Он попытался встать, но подвернулись задние лапы. Серый развернулся на передних и пополз, но они тоже подворачивались, то поочередно, то обе сразу и кот тыкался мордой то слева, то справа, сопровождая душераздирающем: «Мя…я…у!» Иногда поднимался на все четыре лапы и падал набок. «Оказывается он у вас песенник! – пошутил дядя Стёпа, – хотя слабак! И сотку не осилил!» Дядя Стёпа был настоящим Стёпой двухметрового роста. Нам, иногда, тоже перепадало от него винца. Втихаря от отца, он наливал полстакана и протягивал его под столом, незаметно подмигивая нам. Обычно, когда мы оказывались свободными от своих дел, то дожидались этого момента и по-братски делили содержимое, подражая по своей глупой наивности взрослым. Здесь как раз был такой случай, и поэтому вся сцена происходила на наших глазах. «Ну вот – клюнул водочки, – произнёс Степан, глядя на кота. – Окрестим его – Клюнул! Извиняй, конечно, но кагорчика у нас нет». «Крещение получилось сногсшибательным, – добавил отец, немного подумав, и произнёс с искажением Степанову кликуху, – Глюнов». Так эта кличка за котом и закрепилась, и он быстро стал на неё отзываться. Все с любопытством наблюдали за происходящим – зрелище было комичным. Мужики ухохатывались, схватившись за животы, и мы с ними. Но никто не думал – какие могут быть последствия.  Теперь уже не Серый, а Глюнов, падая и завывая, добрался до порога в сени, но порог оказался непреодолимым, и он возле него отключился, лишь изредка пытаясь поднимать голову, выдавая заунывное пение. «Свой товарищ! Хотя и не успел по достоинству оценить мужской напиток», – утвердительно произнёс дядя Стёпа. Мать, увидев кота у порога, спросила: «Что с ним?» Когда же узнала – зачинщикам досталось. С момента этой сцены кот исчез почти на две недели.
После крещения Глюнов резко изменился – Серого как будто подменили, словно вселился в него кто-то другой. Он из подвижного, превратился в меланхоличного, больше лежал, ни на что, не обращая внимания. Если раньше, когда его просили уступить стул, тот сам слетал с него в одно мгновение, то сейчас лежал до последнего, и исчезал со своего места, только, когда его насильственно убирали. Единственно в чём он оставался прежним, так это регулярное исчезновение из дому. Мыши и крысы кота абсолютно перестали интересовать, даже когда бегали в открытую возле его лежанки на кухне. В лучшем случае открывал глаза, когда они брякали банкой, в которую мать наливала ему молоко. Как-то отец поймал в капкан крысёнка, который залез в него задними лапами. Глюнов лежал возле крылечка и грелся на осеннем солнышке. Отец положил ему под морду крысенка с капканом, тот пищал и дёргался. Кот открыл глаза и, фыркнув от недовольства, повернулся к нему спиной и продолжил сон час. Крысёнок дергался и перевернул капкан, пружиной уперев в спину коту, продолжал биться. Толчки в спину того явно не устраивали. Глюнов нехотя поднялся и, отойдя с полметра, вновь завалился. Но отец погрел его по-своему – сапогом, что тот улетел к углу – пришлось удалиться под сени, где ему никто не мешал. После этого у кота появился ещё один грешок, он, как в отместку, стал метить в дому всё без разбора и валить куда попало. К тому же ещё и пакостить – сбрасывал с кастрюль и горшков с молоком крышки и снимал сливки. Вначале это было не часто, но со временем – случаи участились. После этого он обычно исчезал на неделю. Мать ругалась, чтобы отец его убрал, коли сам изнахратил, но к появлению командировочного, всё уже притуплялось. Кот умел загладить вину, – как и прежде, ласкался, мурлыкал со всей возможной для него подхалимностью и, казалось, был искренен в своём раскаянии – это обезоруживало. Убить – у отца не поднималась рука, он эти мероприятия старался избегать, но иногда, вспоминая, наставлял кота на путь истинный ремнём. Но подобные наставления только усугубляли ситуацию. Ударили холода – в кладовой появилось мясо. Однажды мать обнаружила, что часть подвешенной тушки обглодана. Глюнов – исчез. Но через пару дней заявился сосед и объявил отцу, что застукал нашего кота на месте преступления в своей кладовой. Он бы его порешил, но тот проворно испарился, что в сумерках и не заметил куда.
После этого отцу пришлось решиться на крайнюю меру наказания. Когда появился Глюнов, он взял дратву, соорудил из неё петлю, накинул на его шею. И хотя тот почувствовал не ладное, в руках не трепыхался, но в выпученных глазах отражался страх. Отец вышел на двор, но быстро вернулся, так-как выходил раздетый. Начал было одеваться, но увидев, что я собрался на улицу, сказал: «Сними кота, если он перестал дёргаться и отнеси в яму за огородом, куда мы летом стаскиваем мусор». Когда я вышел Глюнов висел на перекладине ворот и не трепыхался. Мне пришлось выполнить наказ отца. Кота было жаль – мы ведь были в дружеских отношениях. Ночью выпал снег и утром в яме его увидеть было невозможно. Прошло около двух месяцев и, вдруг, – Глюнов воскрес. Отец пригрозил ему, что прощает до первого случая – помилования не будет. Как понимая, тот смиренно опустил голову. Но это снова был прежний – Серый.
Конечно, такое повествование – не из приятных. Но, нередко, неприятное учит нас больше, чем приятное, особенно, когда сам с этим сталкиваешься. Поэтому, как говорят: «Что было – то было». Никуда от этого не денешься. Мы ведь отвыкли анализировать последствия своих дум и поступков. Прошло немало времени, но что изменилось? Нередко, не осознавая, и сейчас, прикрываясь даже благовидной ширмой, творим более ужасное, не понимая к чему это может привести. А ведь любое глумление над жизнью, не важно чьей, приводит к проблемам и со своим здоровьем.