Мои увлечения

В детстве я любил рисовать, лепить из пластилина, вырезать из дерева перочинным ножом различные фигурки, статуэтки, пистолеты, различное оружие, делал деревянные машинки. На этот счёт у меня были хорошие учителя – это два тёзки. Один – сын деда Герасима, был он на четыре года меня старше, а второй на два года, он постоянно гостил у соседей через дорогу от него. И хотя они были постарше, но частенько собирались у нас, мама снабжала всем необходимым. Однажды она привезла ко дню рождения коробку цветных карандашей сорок восемь штук, большой набор акварельных красок с кисточками, пластилин и большие листы бумаги – целое сокровище. И я к седьмому ноября вылепил солдата с автоматом, бросающего гранату. Солдат всем понравился, даже соседи просили показать. Он долго стоял у нас на трюмо. Мне уже тогда пророчили судьбу художника. Но если сказать честно – мне не совсем нравилось, как удавались мои художества, хотелось большего. Скульптура у меня – по моим внутренним ощущениям, получалась лучше. Втихаря я вырезал фигурки из дерева голых мужчин и женщин, но их никому кроме Тольки и тёзок не показывал и, пожалуй, больше мечтал стать скульптором. Но с пятого класса эти свои увлечения забросил: пришлось учиться в соседней деревне, а жить в интернате и по квартирам. А я не мог заниматься своими увлечениями, когда, кто-то смотрел, а тем более подначивал: это меня не просто отвлекало, я сразу утрачивал связь с воображаемым и долго не мог восстановить – в результате всё на с марку. Сначала увлёкся фотографией и фотографии у меня часто получались неплохие, достаточно быстро стало срабатывать чутьё на выдержку и диафрагму. А затем затащило в радиотехнику, которая на долгие годы оставалась хобби и работой, в которой тоже немало творчества. А в четвёртом классе написал первое стихотворение, прочитав книгу об Александре Матросове, но это было каким-то внезапным неожиданном взрывом, поскольку продолжения не последовало.
В то время я безумно любил смотреть на звёздное небо, забирался на стайку и, лёжа на соломе, мог блуждать взглядом по сверкающей россыпи звёзд. Что меня там привлекало, вряд ли смогу ответить сейчас. Просто происходило это часто и оставило след в моей памяти. Прерывала данные занятия обычно мама своим криком идти спать, потому что уже поздно. Любил так же смотреть и в дневное небо. Чтобы никто не мешал, уходил в лес, ложился на лужайке и мой взгляд устремлялся ввысь, в лазоревую прозрачность этого небесного, безбрежного океана, пробегал по степенно плывущим, как корабли, облакам, пытаясь сравнить их формы, с чем ни будь привычным, задерживался на парящем жаворонке или орле, порой, провожая самолёт. Что-то не понятное тянуло в эти просторы, отдаваясь внутри трепетно тоской, как почему-то потерянному, родному.
Любил полевые цветы их аромат, составлял букетики и иногда приносил домой, мать тоже любила цветы.
Но что удивительно – любил лежать на свежей колотой куче дров и даже поспать. Несмотря на то, что перина эта была не важная. Но видимо шла от неё какая-то подзарядка.