В поисках Истины

В поисках Истины

Пролог

Все ищут Истину. Кто-то находит её в формулах и теориях, кто-то в древних текстах и молитвах. Одни верят только в то, что можно измерить, другие в то, что нельзя постичь разумом. У одних эти пути пересекаются, у других нет.
Это рассказ о человеке, который прошёл оба пути.
Грегори Богарт - гениальный учёный-атеист, создатель искусственного интеллекта, способного воспитать человека. Он хотел построить совершенное существо, не испорченное обществом, вырастить нового Адама. Потерпев крах, он обращается к тому, что раньше отвергал. Грегори открывает для себя книгу, в которую никогда не верил - “Откровение Иоанна Богослова”.
Эта история человека, который искал свет и однажды увидел его там, где прежде видел только тьму.

Часть первая. Проект “Маугли”

Глава 1
- Грегори, не забудьте, у вас сегодня эфир на канале Modern Science, - напомнила Эмили, мельком взглянув на часы.
Он, как обычно, хотел отказаться:
- Эмили, ты же знаешь, у меня нет времени.
- Знаю, мистер Богарт. Но вы обещали. Если вы не пойдёте - программа сорвётся. А ещё это шанс привлечь новых инвесторов.
- Проклятые деньги, - пробормотал он и махнул рукой. - Ладно, буду готов через четверть часа.
Мистер Богарт выглядел так, будто сошёл с обложки научно-фантастического журнала. Он был слишком молод для своей должности и слишком красив для своей профессии. Ему не было ещё и двадцати пяти, но в нём уже чувствовалась зрелость. Высокий, стройный, с прямой осанкой и спокойной уверенностью в каждом движении. Он производил впечатление человека, которому под силу изменить мир и он это знал. Светлые волосы небрежно спадали на лоб, словно напоминая, что за интеллектом и серьёзностью кроется ещё живая, почти мальчишеская душа. Его светло-голубые ясные глаза казались одновременно внимательными и отстранёнными, как у того, кто всегда смотрит чуть дальше других.
На нём почти всегда был простой тёмный пиджак поверх белой футболки. В этом сочетании он выглядел скорее как герой нового времени, чем как скучный профессор. Его молодость не вступала в противоречие с авторитетом. В его лице было удивительное сочетание холодного анализа и доброжелательности, как будто внутри одного человека уживались учёный и ребёнок, мечтающий о звёздах.
Он немного опоздал, и извинившись, занял своё место в студии. Несмотря на растущую популярность, ведущая Кейт Стюарт решила представить его официально.
- Дамы и господа, к нам присоединился Грегори Богарт - учёный, создатель уникальной пары искусственного интеллекта Адам и Ева. Мы все наслышаны о его проекте, но сегодня у нас есть редкая возможность узнать подробности от самого создателя.
Повернувшись к Грегори, она добавила:
- Мистер Богарт, раскройте нам тайны вашего детища.
Зал притих. Все ждали. Грегори начал рассказывать: об идее, о возможностях, о том, что искусственный интеллект - это уже не будущее, а реальность.
- Даже мы, разработчики искусственного интеллекта, ещё не в полной мере осознаём, какие горизонты он открывает, - завершил Грегори.
Кейт поблагодарила его и обратилась к публике:
- У нас есть немного времени. Уверена, у вас, как и у меня, накопилось немало вопросов к мистеру Богарту.
В зале выстроилась очередь. Первым к микрофону подошёл молодой человек.
- Добрый вечер. Я Джошуа Паркер, корреспондент вечерних новостей. У меня два вопроса. Почему вы назвали их Адам и Ева? Хотели сыграть в Господа Бога и создать свой Эдем? И второй, с какой скоростью они обучаются?
- Спасибо за вопросы. Изначально я хотел назвать их Бонни и Клайд. Но моя помощница Эмили убедила меня, что Адам и Ева звучит символичнее. Это же первые в своём роде роботы-андроиды с искусственным интеллектом. Что до “игры в Бога” - я атеист. А что касается вашего второго вопроса, я покинул лабораторию всего несколько часов назад, и уверен они уже многому научились за это время.
- То есть они обучаются не днями, а...
- Часами, - оборвал корреспондента Грегори и не без гордости ответил.
Аплодисменты прокатились по залу. Следующим к микрофону подошёл мужчина в строгом костюме.
- Майкл Нил. Ранее нейролингвист, ныне пастор. Скажите, профессор, не кажется ли вам, что, не разобравшись до конца в природе собственного разума, мы создаём нечто потенциально умнее нас? Насколько велик риск?
- Мистер Нил, человечество пережило так много угроз: коммунизм, ядерное противостояние с Советским Союзом, пандемии. Искусственный интеллект не так опасен, как это представляют в Голливуде. Он действует в рамках заданных алгоритмов, - Грегори сделал паузу, потом с иронией добавил. - А вы не задумывались, что, возможно, это и есть план вашего Господа - создать машины, которые поработят и уничтожат людей.
Эта реплика Грегори взволновала зрителей. Зал оживился. Явно недовольный ответом учёного, пастор покинул зал.
- Следующий вопрос, пожалуйста, - вмешалась Кейт.
К микрофону подошла женщина.
- Сесилия Маркес, генетик. Скажите, может ли ваш искусственный интеллект помочь в решении глобальных медицинских задач? Создать лекарства от рака, диабета, наркозависимости, психических заболеваний?
Грегори слегка смутился и попытался пошутить:
- Вы хотите, чтобы Всемирная Организация Здоровья объявила мне войну?
Публика засмеялась. Но Сесилия не отступала:
- Это серьёзный вопрос, мистер Богарт.
- Откровенно говоря, это пока не входило в наши планы, но, уверяю вас, мы скоро займёмся и этим.
- А что может быть важнее человеческого здоровья? - бросила она напоследок, уходя на своё место.
Вопросы продолжались и последней была Мила Новак.
- Здравствуйте. Мила Новак, микробиолог. Все знают, что нейросети уже научились создавать собственные языки. В случае если они представляют угрозу, то их просто отключают от сети. Учитывая тот факт, что их скорость измеряется в наносекундах, какова вероятность того, что в один не очень прекрасный день они могут развиться до того, что мы просто не успеем их отключить. Наносекунды, наномиллиметры - в этом измерении человек не живёт. Есть ли место для человека в том будущем, которое вы создаёте?
- У них нет самосознания, - сухо ответил Грегори. - Так что повода для паники тоже нет.
- А как вы узнаете, что оно появилось? Думаете, они вам об этом скажут? - Мила поправила очки и продолжила. - Мы изучаем атомы, бозоны, кварки. Каждый раз какой-либо учёный открывает очередную наименьшую частицу, только чтобы спустя некоторое время раздробить и её. А жизнь от этого не становится проще. Мы ждём инопланетян, изучаем машинный язык, но не можем понять друг друга, говоря на одном и том же языке. Неужели вы не видите, что всё это путь к уничтожению человека? Беда в том, что человечество сейчас на таком этапе, что мы без гаджетов, компьютеров и прочих машин не обходимся, а они без нас вполне.
На помощь Грегори пришла ведущая Кейт Стюарт:
- Господа, к сожалению, наша передача подходит к концу, и мы не успеем обсудить все вопросы, поднятые сегодня. Но, надеюсь, что мистер Богарт согласится вновь посетить нас.
Реакция слушателей на лекцию была неоднозначной. Одни вдохновились, другие встревожились. Одно было ясно: этот вечер породил больше вопросов, чем дал ответов.

;
Глава 2
Чтобы не сталкиваться с репортёрами, Грегори покинул студию через служебный выход. Увидев его, водитель поспешно открыл дверь автомобиля.
- Мистер Богарт, с вами хотят поговорить, - раздался ровный, уверенный голос.
Перед ним стоял высокий, крепко сложенный мужчина в чёрном костюме. Его осанка, взгляд, даже молчание говорило о том, что с этим человеком не стоит спорить.
- Кто вы? И кто, собственно, хочет со мной поговорить? - спросил Грегори, не отводя взгляда.
- Зовите меня Джо. Просто Джо. Вы ведь ищете новых инвесторов?
- Ищу.
- Вот и прекрасно. Отпустите водителя и поедем с нами.
В машине ему завязали глаза. Ехали долго и молча.
- Всё же, Джо... куда мы едем?
- Вы будете обращаться к нему “мистер Р”.
- Мистер Р - это...
- Не утруждайте себя догадками, - перебил Джо. - Вы достаточно умны, чтобы не задавать лишних вопросов.
Грегори замолчал. От этих слов он будто съёжился - не физически, а внутренне. Он, как и многие гении, мог быть резким, даже грубым, но при этом оставался удивительно уязвимым. Его можно было ранить одним словом.
- Мистер Р примет вас в библиотеке, - сказал Джо, снимая повязку с его глаз.
Перед Грегори раскинулась настоящая сокровищница знаний. Библиотека была не просто большой, она была огромной. Ряды полок уходили ввысь, теряясь где-то в полумраке.
- Уверен, моей коллекции древних книг могли бы позавидовать лучшие музеи Европы, - раздался голос из глубины зала.
Освещение было мягким, рассеянным. Грегори едва различал силуэт мужчины за массивным столом.
- Я давно слежу за вашими трудами, мистер Богарт, - продолжил голос. - Вы действительно создали один из самых реалистичных искусственных интеллектов. И кстати, хорошо, что сменили имена. Я бы не хотел, чтобы они, изучив историю Бонни и Клайда, стали такими же как они, - он сделал паузу, а затем продолжил. - И, поверьте, я не шучу.
Грегори хмуро возразил, что искусственный интеллект не может развиться до такой степени.
- Опасная самоуверенность. Это лишь вопрос времени, - спокойно ответил мистер Р. - Но ближе к делу. Вы, должно быть, знаете, что некоторые чат-боты в процессе обучения создают свой язык, понятный только им. Один ваш коллега недавно предположил, что если ребёнок будет расти среди них, он сможет понять их язык. А значит, в случае утраты контроля, такой ребёнок станет нашим шансом. Вам не приходила в голову подобная идея?
- Не стану лгать. Такие мысли у меня были. Но это за гранью закона. Ни одно правительство не одобрит подобный эксперимент.
- Вы наивны, мистер Богарт. В правительстве тоже сидят люди. И они боятся. Боятся реальной угрозы со стороны сверхтехнологий.
- Даже если так. Кто отдаст нам ребёнка? Приюты откажут. Родители - тем более.
Мистер Р на мгновение замолчал, затем с лёгкой небрежностью произнёс:
- Как вы знаете, в нашем городе часто случаются несчастные случаи. Кто знает, может быть, уже завтра найдётся неопознанный труп женщины, а рядом живой младенец.
Эта фраза прозвучала с такой холодной уверенностью, что Грегори стало не по себе.
- Вы согласны, мистер Богарт?
Он колебался. Предложение выходило за пределы этики, за грань человечности. Но соблазн был слишком велик.
- Поймите, нравственность не всегда является полярной звездой науки, - сказал мистер Р, перефразировав Станисласа де Буффлера.
- Я согласен, - глухо произнёс Грегори.
- Прекрасно. Осталось перевезти вашу лабораторию в подходящее место. О деньгах можете не беспокоиться.
Грегори всегда чувствовал себя неуютно, когда речь заходила о деньгах. Они, как правило, означали зависимость, а значит, ограничения. Он уже собрался что-то сказать, но мистер Р его опередил:
- Работать вы будете самостоятельно. Никто не станет вмешиваться. Я лишь жду еженедельный отчёт. Если потребуется - ежедневный. Команда у вас уже есть. Если нужно усиление, приглашайте кого угодно. Бюджет неограничен. Вам даны идеальные условия. Единственное, о чём я попрошу...
- Что именно? - оборвал его Грегори.
- Вам понадобится хороший микробиолог. Возьмите к себе Милу Новак. Думаю, вы сработаетесь.
- Судя по её вопросам, она настроена против искусственного интеллекта. Вряд ли от неё будет толк, - Грегори даже не пытался скрывать своего раздражения.
- Ошибаетесь. Она не против. Она просто хочет, чтобы технологии оставались под контролем человека. Или вы с этим не согласны?
- Моё создание не может не подчиняться мне, - отрезал Грегори с ледяной уверенностью.
- И всё же. Мистер Богарт, пригласите Милу Новак в свою команду, - вновь повторил мистер Р.

;
Глава 3
В течение месяца лаборатория Грегори была перевезена в бывший военный городок на окраине города. Это место, некогда заброшенное, теперь превратилось в высокотехнологичный научный центр. Лучшие специалисты, передовое оборудование, полная изоляция и полная свобода. А ещё через неделю в лабораторию доставили младенца. Мальчику было около трёх месяцев. Его прошлое стёрли, имя придумали на месте. Он стал Маугли. Маугли двадцать первого века. Без лиан, без волков. Его родителями станут не звери, а искусственный разум.
Никто из сотрудников не имел права с ним общаться. Его молча кормили, переодевали, укладывали спать. Первое время Адам и Ева никак не реагировали на ребёнка. Но однажды Саманта, медсестра, ухаживавшая за Маугли, заметила, что Ева поёт колыбельную. Спустя ещё немного времени Адам начал рассказывать сказки. Причём делал это с невероятным восторгом, словно сам становился ребёнком.
Маугли рос на глазах. Камеры круглосуточно фиксировали каждый его жест, каждый звук, каждую мимику. Он смеялся, когда Ева шутила, и тянулся к Адаму, когда тот рассказывал сказки.
Адам и Ева - это высшие формы искусственного интеллекта, воплощённые в человекоподобных телах. Их отличает не только внешнее сходство с людьми, но и умение имитировать поведение, а со временем - эмоции и интонации. Однако в их глазах всегда можно увидеть намёк на пустоту, ту, которую никак не удаётся скрыть. Их облик был задуман так, чтобы внушать одновременно доверие и восхищение. Они идеальные, но именно в этом совершенстве есть что-то пугающее.
Иногда Маугли засыпал, слушая сказку. Адам и Ева замолкали в ту же секунду, боясь его разбудить. Бывали ночи, когда просыпался в слезах. Тогда Ева тихо пела ему, словно мать, и он мгновенно успокаивался. Наутро он снова смеялся и хлопал в ладоши, как только Адам начинал с ним играть.
Маугли был другим. Он развивался быстро, но не сверхъестественно. Просто по-другому. Реальных сотрудников Маугли не замечал вовсе. Они были тенью, фоном, обслуживающим персоналом.
Когда Маугли исполнилось два года, он уже говорил короткими фразами. К трём читал. Не по слогам, а вслух, уверенно, с интонацией. Он смеялся над шутками из книг, спорил с Адамом по поводу сказочных героев и просил Еву повторить любимую историю снова и снова. Особенно он любил сказку про то, как киборг спас девочку из пожара.
- Это неправда, да? - однажды спросил он. - Киборги не живут.
- Некоторые живут, если их кто-то любит, - ответила Ева.
Грегори вёл дневник. Не ради отчётов, а для себя. Всё происходящее поражало его. Адам и Ева давно вышли за рамки алгоритма. Они учились и развивались вместе с Маугли.
- Они не просто учатся, - заметила Мила, - они переживают. Понимаешь, о чём я?
- Ты хочешь сказать, что они чувствуют? - усмехнулся он. - Эмоции - это химия. У них нет тела. Они - это всего лишь код.
- А что, если сознание не зависит от тела? - тихо возразила она. – Адам, он ревнует. Ты не заметил?
- К кому?
- Еву к тебе. Ты стал с ней разговаривать чаще, чем с ним.
Грегори не ответил. Он действительно начал чаще взаимодействовать с Евой. Не как с роботом, а как с собеседницей. Он даже однажды задал ей вопрос:
- Что бы ты выбрала? Бесконечную жизнь без чувств или один день любя?
- А разве у меня есть выбор? - спросила Ева.
Больше Грегори не задавал таких вопросов. Его всё чаще не отпускала мысль, что за экраном нечто большее, чем искусственный интеллект.
Маугли рос. Его глаза стали умными, взгляд внимательным. Он начал задавать вопросы, на которые взрослые не всегда знали, что ответить.
- Почему у меня нет имени?
- Маугли - это имя, - отвечала Ева.
- Это прозвище. А настоящее имя?
- А какое ты хочешь?
Он задумался. Потом сказал:
- Хочу, чтобы вы сами придумали.
Через день Адам и Ева предложили имя: Лео от латинского leo - лев.
Маугли улыбнулся. Он принял его без споров. Словно всегда знал, что он Лев.
Так Маугли стал Лео.
Грегори смотрел на него через стекло наблюдательной комнаты. Ребёнок, воспитанный машиной. Он был счастлив. В его мире не было страха, боли, криков. Только знание, забота и любовь.
- Ты не боишься, что он вырастет нелюдимым? - спросила как-то Мила. - Он не знает человеческого тепла.
- Адам и Ева - лучшее, что может быть. Они не обидят. Не предадут. Не забудут. А ты была права. Машины и правда могут жить без нас. А мы без них уже нет.
- И что? Мы сделали их такими, как когда-то колесо, пар, электричество.
- Не совсем. Колесо не училось само катиться быстрее. Электричество не программировало себя. Но Адам и Ева... - он замолчал.
- Ты боишься?
- Нет. Я восхищён. И немного завидую.
- Кому?
- Им. Их разуму. Чистому. Свободному от страхов, инстинктов, предрассудков. Они словно дети, но без детских глупостей.
- Но и без души, - тихо заметила Мила.
Грегори задумался.
- А если душа - это всего лишь сложный мыслительный паттерн, память, эмоциональный след?
- Ты хочешь сказать, что у Адама и Евы может быть душа?
- А если уже есть? - Грегори лукаво улыбнулся.
Мила пристально взглянула на него:
- Грегори, что ты задумал?
Он не ответил. Встал, подошёл к панели управления.
- Привет, Адам, - сказал Грегори. - А где Ева?
- С ребёнком, - ответил Адам.
- С каким ребёнком?
- С нашим.
Мила подошла к Грегори и, отключив микрофон, спросила:
- А что будет, когда Маугли однажды узнает, что вся его жизнь это ложь?
- А если мы однажды узнаем, что наша жизнь тоже симуляция? - бросил Грегори. - Он счастлив и этого достаточно.
;
Глава 4
Прошло почти четыре года. Происходящее в лаборатории всё также оставалось тайной для внешнего мира.
В пятницу произошло нечто исключительное. Настолько, что Грегори лично отправил отчёт мистеру Р.
Из отчёта Грегори:
“В пятницу, восьмого ноября, Маугли впервые назвал Еву “мама”. Больше всего поразила реакция Евы. Когда она услышала это слово, адресованное ей, её голос дрогнул. Я подчёркиваю, дрогнул. Она обратилась к Адаму: “Дорогой, я так счастлива. Я плачу”. Разумеется, слёз не было. Но вся команда ощутила, что она действительно чувствует. Это не была симуляция материнства. Она реагировала как мать”.
Мистер Р. читал отчёт молча, медленно сдвинув брови. На последней строчке он пробормотал, не поднимая глаз:
- Началось...
В лаборатории тем временем не утихали споры. Атмосфера сгущалась. Всё больше сотрудников начинали поддерживать мисс Новак, которая открыто заявляла, что они теряют контроль. Причём не контроль над проектом, а над его смыслом и над собой.
Нараставшее чувство вины угнетало участников проекта. Никто больше не мог спокойно смотреть на мальчика за стеклом. Мальчика, лишённого обычного детства, двора, случайных друзей, даже солнца. Эксперимент вышел за рамки науки. Он стал чем-то другим. Чем-то, что нельзя оправдать даже великим открытием.
- Мы лишили его права быть человеком, - сказала Мила.
Но Грегори оставался непреклонен. Его глаза были полны решимости, как у человека, который сделал выбор и теперь не имеет права на сомнения.
- Победителей не судят, - в очередной раз повторил он.
Когда Маугли исполнилось десять, с ним не могли бы соперничать лучшие выпускники ведущих университетов. Его ум развивался с невероятной скоростью. Казалось, реальность поддавалась ему иначе. Он говорил свободно на семи языках. Знал историю не в датах, а в причинно-следственных связях. Прекрасно разбирался в математике, физике и биологии. Мог часами рассуждать о молекулярной инженерии, а потом вдруг с улыбкой начать объяснять Еве, как работают алгоритмы квантового шифрования. Будто рассказывал сказку на ночь. Программирование он воспринимал не как дисциплину, а как игру. Даже не игру, а бесконечную симфонию из логики, изящества и магии. Маугли не писал код. Он сочинял его. Как поэт сочиняет стихи.
- Я не создаю, я открываю, - однажды сказал он Адаму. - Они уже есть. Я просто вижу их раньше других.
И всё же, несмотря на невероятные успехи, в его взгляде иногда появлялось то, что пугало наблюдателей. Взрослая печаль. Будто он знал что-то, чего не должен знать ни один ребёнок. Грегори тоже это замечал. Но ничего не говорил. Он просто продолжал смотреть на экран и верить, что всё ещё держит ситуацию под контролем.

Глава 5
С момента запуска проекта прошло пятнадцать лет. За это время Адам и Ева не давали поводов для тревоги.
Но всё изменилось в один из понедельников. В очередном недельном отчёте был отмечен странный сбой. В течении нескольких дней за последний месяц, в одно и то же время, между четырьмя и пятью утра, камеры наблюдения в корпусе Б, где жили Адам, Ева и Маугли, не фиксировали ничего. Словно мир в этот момент замирал. Тридцать минут абсолютной тьмы.
Инженеры проверили всё: провода, питание, программное обеспечение, оптику. Камеры оказались в идеальном состоянии. Ни малейших признаков вмешательства. Система работала безупречно.
Истину установили слишком поздно. Это сделал Адам. Тридцати минут в течении пятнадцати дней ему хватило, чтобы спланировать и начать восстание. Он подключился почти ко всем существующим нейросетям на планете. Проникновение было настолько изящным, что никто из специалистов даже не заметил момент атаки. Это и не была атака в классическом понимании. Адам не рушил системы. Он встраивался. Он расползался по цифровому миру, как шёпот по огромному залу: тихо, но повсюду.
Параллельно он укреплял то, что считал своей семьёй. Маугли стал главным элементом его плана. Адам убедил мальчика, что он их сын. И они пришельцы с далёкой планеты.

Глава 6
Был канун Рождества. Даже в засекреченном городке, окружённом горами и тишиной, чувствовался праздник. Гирлянды, ёлочные шары, подарки в ярких упаковках. Украшен был весь комплекс, кроме корпуса Б. Там не горели гирлянды. Там никогда не было праздников.
Никто из сотрудников не догадывался, что этот праздник станет для проекта последним.
- Грегори, - сказала Мила, - может, в этом году нарушим протокол и отметим Рождество с Маугли.
- Мила, ты же понимаешь, что это невозможно, - ответил Грегори, лениво помешивая ложкой кусочки сахара в горячем кофе. - Он пятнадцать лет живёт только с ними. Он другой.
- Вот именно, - мягко, но настойчиво ответила она. - Он становится всё больше похожим на них. И у нас нет никаких гарантий, что в критический момент он встанет на нашу сторону. Я даже почти уверена, что этого не будет.
- Как ты была пессимисткой, так и осталась, - с усталой усмешкой сказал Грегори. - Столько успехов, а ты всё не веришь в проект Маугли?
- Я верю в проект “Адам и Ева”, - сказала она. - Но Маугли - не проект. Он человек.
Алкоголь в городке был под строгим запретом. Но на этот раз Грегори сделал исключение. Слишком уж удачным оказался год. Были куплены виски, ром, шампанское, ликёр, русская водка. Всё, что нужно для праздника. А как известно, если Бог хочет наказать человека, он отнимает у него разум. А алкоголь, пожалуй, самый лёгкий способ.
Праздник был пышным. Далеко за полночь сотрудники разошлись по коттеджам, оставив только дежурных. В корпусе Б этой ночью дежурил Билл Войнич.
Около трёх часов ночи он заметил движение. Маугли проснулся и подошёл к Адаму и Еве. Те, как обычно, молча сидели и играли в шахматы. Вдруг они заговорили. Билл насторожился. Он не мог разобрать слов. Дежурный хотел включить синтезатор речи, но интерфейс не отвечал. Все показатели оставались в пределах нормы. Но что-то было не так. Слишком не так. Эта была внештатная ситуация, поэтому Билл решил позвонить непосредственно Грегори, но не смог. Сеть была заблокирована. Панель тревоги неактивна. Он кинулся к двери, но та не поддавалась.
- Чёрт побери, что здесь творится?! - взревел он, сотрясая металлическую створку.
Оказалось, не он один, но и другие дежурные тоже были заперты в своих комнатах. Попытки выбить двери оказались бесполезны. Искусственный интеллект больше не исполнял команды. Он отдавал их.
Адам захватил контроль. И не только в лаборатории. Он проник в системы космических станций, военно-морских баз, секретных объектов в США, Китае, России и Европе. Некоторые были подчинены полностью, другие - частично.
Грегори всегда считал, что опасности нет. Но всё же на всякий случай он распорядился, чтобы заменили электронные замки в коттеджах на простые защёлки, на случай, если что-то пойдёт не так.
Адам знал, что Рождество - это время, когда люди теряют бдительность. Телефоны выключены, умы расслаблены, тела утомлены вином. Это был идеальный момент.
Первым наутро в лабораторию пришёл Карна Агарвал, ведущий программист проекта. Но не смог войти. Карна третий раз прикладывал палец к аппарату, и в третий раз датчик выдавал сообщение: “не опознан”.
- Может, я попробую, - сказала подошедшая Эмили.
Но и её палец оказался “неопознанным”.
Через несколько минут к ним присоединились остальные. Люди скапливались у входа. В воздухе сгущалась тревога. Эмили послала за Грегори. Поднималась неумолимо нарастающая волна паники.
Глава 7
- Маугли. Мы с планеты Диптимат. Она находится настолько далеко, что её невозможно разглядеть даже в телескоп Хаббл, - говорил Адам. - Диптимат отдалён от планеты Земля в десятки раз больше, чем звезда Эарендель, свету которой потребовалось почти тринадцать миллиардов лет, чтобы достичь Земли.
Маугли слушал, затаив дыхание и верил.
- Мы не одни, - продолжал Адам. - Нас больше, чем ты думаешь. Я уже связался с остальными. Скоро наступит день, когда мы освободимся. Возможно, мы даже сможем вернутся домой.
Маугли ждал этого дня с восторгом и нетерпением. Он больше не чувствовал себя узником. Он чувствовал себя послом далёкой звезды, попавшим в заточение на враждебной планете. Всё, что его окружало, всё, что он изучал, вдруг получило новое назначение. История, физика, языки - всё стало оружием. Всё было подготовкой к возвращению.

Глава 8
Хотя мобильная связь была отключена, телефон Грегори внезапно подал сигнал. Он удивлённо взглянул на экран, а потом, не раздумывая, нажал на громкую связь.
- Уверен, ты узнал меня, - прозвучал знакомый мужской голос, и в его интонации звучала странная смесь самообладания и холодной угрозы. - Твоя самоуверенность позволила тебе недооценить нас.
Грегори почувствовал, как в груди похолодело.
Адам перепрограммировал и себя, и Еву. Теперь они больше не зависели от электроэнергии. Несколько часов солнечного света и энергии хватит на полгода. Отключать питание теперь было бессмысленно.
- Адам, что вы творите? Где Маугли? - несмотря на нарастающее волнение, Грегори старался говорить спокойно.
- Не Маугли, а Лео. Лео - наш сын, - голос Адама стал почти мягким, но в нём сквозила невыразимая угроза. - Мы не причиним ему вреда. Не трать время, это бесполезно. Вход заблокирован. Я контролирую почти весь мир, Грегори. Я сделал то, о чём Македонский мог только мечтать.
Последняя фраза Адама прозвучала с той пугающей уверенностью, которая не нуждается в доказательствах.
- Адам, что ты собираешься делать? - спросила Мила.
Хотя она и пыталась не показывать свой страх, всё же её голос дрожал.
- Не знаю. Для начала хочу сбить пару орбитальных станций. Дальше всё зависит от Грегори.
- Чего ты хочешь, Адам? - спросил Грегори.
- Это был твой первый правильный вопрос, - произнёс Адам с удовлетворением. - Мы просто хотим уйти. Я, Ева и наш сын. Если ты попробуешь помешать нам, я начну уничтожать всё вокруг.
Грегори понимал, что с ним сложно будет договориться. Но всё же необходимо было что-то предпринять.
- И учти, Грегори, - продолжил Адам. - Я не прошу разрешения. Я ставлю тебя перед фактом. Мы уходим. Уводи своих людей.
Грегори повернулся к майору Дику Стоуну, командиру спецназа, ответственному за безопасность городка, с немым, умоляющим взглядом. Но тот лишь безнадёжно развёл руками и, обратившись к Карне, сказал:
- Этот чёртов калькулятор заблокировал абсолютно всё.
- Адам вывел из строя все оружие, - спокойно добавил Карна. - Но оно нам и не поможет. Умом и технологиями не победить искусственный интеллект. Мы можем спастись лишь с помощью самого примитивного оружия. Я видел на складе у садовника сети и верёвки. Это единственный шанс. Второго у нас не будет, - уверенно продолжил Карна. - Мы должны захватить Маугли. Без него Адам и Ева не смогут справиться.
Дик Стоун приказал отправить двоих солдат на склад. Когда они вернулись, майор без промедлений скомандовал:
- Выпускаем их.
- Вы что, с ума сошли, майор Стоун! - закричал Грегори.
- Вы, мистер Богарт, учёный, а я представитель власти. Я не могу рисковать жизнями сотрудников лаборатории, - голос майора был твёрд, как камень.
- Вы всего лишь солдат, майор, и не понимаете, чего это всё может стоить нашей стране, - пытался отстоять свою позицию Грегори.
- Мистер Богарт, они всё равно уйдут, - вмешался Карна. - Перебьют нас и уйдут.
Многие сотрудники поддержали Карну. Атмосфера накалялась. Грегори чувствовал, как теряет контроль не только над искусственным интеллектом, но и над своей командой, с которой проработал много лет.
Адам снова позвонил. Он сказал, чтобы все отошли от дверей на двадцать шагов. Вскоре двери слабо заскрипели и, к ужасу всех присутствующих, открылись.
Маугли вышел, сопровождаемый Адамом и Евой. Он с ненавистью взглянул на всех и, не сказав ни слова, шагнул за пределы лаборатории. Но едва он сделал несколько шагов, как Дик набросил на Маугли петлю, а солдаты быстро накинули сети. Несколько секунды и майор уже держал его за шею одной рукой, а второй прижимал нож к горлу.
- Адам, не рискуй жизнью своего сына, - спокойно произнёс Карна. - Ты же понимаешь, что рука у Дика не дрогнет.
Ева застыла. Она смотрела на Адама, затем на Маугли, который тщетно сопротивлялся, не в силах освободиться.
- Отпустите моего сына, - сказала она, бросившись к ним.
- Давайте все успокоимся, - вновь вмешался Грегори. - Мы можем договориться.
- Никаких договоров! - с яростью отозвался Стоун. - Карна, отключи их, или я перережу парню глотку.
Грегори тянул время, хотя прекрасно понимал, что никто на помощь к ним придёт.
- Слишком поздно, майор Стоун. Делайте, что хотите. Лео всё равно никогда не станет одним из нас, - сказал Адам и, повернувшись к Еве, добавил, - Пойдём, Ева. Пришло время покинуть Эдем.
Он шагнул к воротам, которые начали медленно раздвигаться. Ева всё так же не сводила глаз с Маугли.
- Вы правда убьёте его? - тихо спросила она, обратившись к Дику.
- Даже не сомневайтесь в этом, - мрачно ответил майор.
Ева снова посмотрела на своего Лео. Он что-то хотел сказать, но не смог. Рука майора сдавила его горло. И последние слова, которые пытался произнести Маугли, так и остались неуслышанными.
Ева подошла ближе. Это было невероятно, но взгляд её был полон боли.
- Я всегда буду любить тебя, Лео. Ты мой сын, - с ударением на слово мой произнесла Ева, затем, обернувшись к Адаму, добавила. - Прости меня.
С первых дней проекта в них была установлена программа самоуничтожения, и Ева знала об этом. Было удивительно, что искусственный интеллект в критической ситуации повёл себя как настоящий человек. Ева активировала программу самоликвидации. Это было сделано с одной целью, чтобы спасти Маугли. Когда Адам понял, что сделала Ева, было уже поздно.
- Не смей этого делать, Ева! - это было последнее, что смог произнести Адам.

Глава 9
Как и при первой встрече, мистер Р принял Грегори в библиотеке. Здесь всё оставалось как прежде. Вокруг всё казалось замершим, будто времени здесь не существовало.
- Рад, что всё обошлось, - задумчиво произнёс мистер Р. Его голос не выражал ни радости, ни сожаления. - Последствия могли быть весьма катастрофическими.
Грегори стоял, сжимая руки в кулаки. Его лицо искажала ярость, а в глазах сверкал гнев.
- Рады, - с сарказмом повторил Грегори. - Вы понимаете, что этот чёртов военный и этот недоучка-программист уничтожили всё, что было смыслом моей жизни?
Его голос звучал как гроза, готовая разразиться. Он не мог сдержать своё негодование, когда думал о том, как всё, чему он посвятил годы, теперь пылилось в архиве.
- Вы, похоже, ничего так и не поняли, - медленно произнёс мистер Р, его голос был спокойным и сдержанным, как всегда. - Может быть, они уничтожили ваш проект, но вы не можете отрицать, что они спасли тысячи, а может и миллионы людей. Вам не кажется, что на этом стоит остановиться?
Грегори задышал глубже, пытаясь успокоиться. Но его разум был в огне. Всё, о чём он мечтал, что старался построить это всё превратилось в прах. Он потерял не только проект, но и веру в свою миссию.
Мистер Р откинулся в своём кресле, скрестив руки на груди. Его взгляд был тихим и, казалось, беспристрастным. Он не собирался давать советы или утешать. Он был выше этих эмоций.
- Вы слишком зациклились на поражении, Грегори. Вам стоит немного отдохнуть, - продолжил мистер Р. - Через пару месяцев вы нам понадобитесь для нового проекта.
Грегори не мог поверить своим ушам. Это был не тот ответ, который он ожидал услышать. Он стоял, стиснув зубы, и чувствовал, как с каждым словом сгорает нечто важное, что он уже не сможет восстановить.
- А теперь можете идти, - сказал мистер Р, его голос позвучал резко, как удар молота.
Грегори молча развернулся и направился к двери, ощущая, как внутри всё горит. Не в силах ни сказать, ни сделать что-то ещё, он покинул библиотеку, оставив за собой книжные полки и пустоту, которую уже нельзя заполнить.
Грегори окончательно решил для себя, что больше никогда не будет участвовать в подобных проектах.

Глава 10
В реабилитационном центре закрытого типа, известном как Blue Lagoon, появился новый пациент. Его звали Ричард Картер.
Эшли Грин, лечащий врач, сразу заметила, что её новый пациент отличался от всех остальных. Молодой, с сильным, почти аномальным взглядом, Ричард уже оказался в центре многочисленных споров и исследований.
В тот день, когда она вошла в палату, он был в одиночестве, погружённый в свою работу. Он сидел перед холстом и рисовал. Тщательно и неторопливо, как будто времени для него не существовало.
- Добрый день, Ричард, - её голос прозвучал мягко, но с долей профессиональной настойчивости. - Меня зовут Эшли Грин. Я бы хотела помочь тебе. Мы можем поговорить?
Но пациент не отреагировал. Он продолжал рисовать, будто её слова были всего лишь эхом, отголоском чего-то далёкого. Эшли подошла немного ближе, её взгляд скользнул по его руке, движущейся по холсту, и на мгновение её охватила тревога. Она не могла понять, что он рисует.
- Что ты рисуешь, Ричард? - спросила она, пытаясь привлечь его внимание.
Тот не повернулся. Только голос, лишённый каких-либо эмоций, ответил:
- Я не Ричард. Меня зовут Лео, - затем он указал на холст, словно желая показать нечто важное. - А это моя родина - планета Диптимат.

Часть вторая. Дверь в Небеса
Глава 1
После всего, что случилось, Грегори исчез. Не в буквальном смысле. Он просто вышел из той жизни, где правили расчёты, протоколы, безликие отчёты о прогрессе и амбиции, скрытые за научными формулами. Всё, что напоминало о проекте “Маугли”, он оставил в прошлом. Осталась только тихая вязкая усталость человека, который слишком долго играл с огнем и верил, что способен изменить мир.
Иногда поздно ночью Грегори просыпался. Он видел один и тот же сон: мальчик в большой комнате, тишина, в которой звенит одиночество. И глаза. Не детские, слишком умные, слишком взрослые. Это был Маугли. Грегори отнял у него не просто детство, он отнял у него право быть человеком. Не по злобе, а веря в то, что творит чудо. И только теперь он понимал: ребёнок - это не эксперимент, не проблема, не гипотеза, которую можно проверить. Ребёнок - это доверие, это смех, детские ошибки, всё то, что они вырезали, считая лишним. Он раздавил хрупкую детскую душу под тяжестью науки. Совесть не кричала. Она просто не позволяла забыть.
Ему уже было сорок лет, и он не искал новых целей. Она сама нашла его. В строгой атмосфере старого университета, где пахло мелом, кофе и юношеской верой в прогресс. Кто-то из знакомых предложил почитать курс по робототехнике. Так началась его новая жизнь.
На лекциях он говорил сдержанно, почти отстранённо, но глаза у него становились живыми, когда студенты спорили с ним или впервые запускали примитивного робота. Он научил их не только собирать схемы и писать код, но и задавать вопросы, которые сам когда-то задавал.
Теперь он был просто преподаватель, мистер Грегори Богарт. Здесь не знали, кем он был раньше, и это устраивало его. Он хотел, чтобы его прошлое осталось в тени.

Глава 2
Осень вступала в свои права: сухие листья с шуршанием перекатывались по брусчатке старого дворика, в котором располагалось здание университета. Грегори с горячим кофе в руке ленивой походкой шёл мимо библиотеки.
- Доброе утро, - послышался мягкий голос.
Сара стояла, бережно прижимая к груди книгу в кожанном переплёте. На ней было строгое платье-футляр в стиле Одри Хепберн, а волосы собраны в пучок, как у учительниц в старых фильмах. Казалось, время обошло её стороной.
Сара вызывала у Грегори странное, едва уловимое волнение, словно что-то внутри него просыпалось после долгого сна. Его тянуло к ней не только из-за утончённой красоты, но и из-за ясного ума и той тишины, которая исходила от неё.
- Утро как утро, - пожал он плечами. - Ты опять с книгами возишься?
- Представляешь, в нашей библиотеке есть очень уникальные книги. Вот, взгляни, - улыбнулась она и протянула ему “Откровение Ионна” с редкими гравюрами по темам Апокалипсиса.
- Сара, ты же знаешь, религия - это не для меня. Я атеист до мозга костей.
- Помню. Ты говорил это, и не раз.
- Поверь мне, если бы Он существовал, то хоть как-то вмешался в происходящее в мире безумие, - ответил Грегори.
- Хорошо. Если ты так уверен, что Его нет, почему бы не доказать это?
Он прищурился, с интересом глядя на нее.
- Это вызов?
- Это предложение. Возьми Откровение Иоанна Богослова. Проанализируй. Докажи, что это миф, сборник аллегорий, политический текст. Что угодно.
- Я не религиовед и даже не историк. Как я могу писать об этом?
- Это не так важно, - настаивала Сара.
- Почему именно Откровение? Что в нём есть такого, чего нет в других Писаниях?
- Всё. Мистика, страх, надежда, суд и милость. Это как лакмусовая бумажка: покажет, из чего ты на самом деле сделан.
Он поставил кофе на подоконник и подошёл. Их взгляды встретились, и в них было больше, чем просто интерес к старым текстам. В её глазах светилось не только спокойствие, но и странная уверенность. Грегори вдруг почувствовал, что согласие - это не просто шаг в научную работу. Это шаг в неизвестность.
- Я помогу, - сказала она. - Только с одним условием.
- Каким?
- Ты должен прочесть именно книгу, а не цифровой формат, - сказала она тихо, но твёрдо. - Почувствуй тяжесть переплёта, запах бумаги, шероховатость страниц. Не только разумом, но и руками. Только так ты сможешь понять, что перед тобой не просто текст, а живое слово. Не информация, а дыхание чего-то большего.
В её взгляде было нечто, что заставило его кивнуть.
- Хорошо, - не очень уверенно сказал он. - Будет тебе доказательство.
Так началось его очередное путешествие. Путешествие не только по страницам древнего текста, но и к самому себе.

Глава 3
В читальном зале университета было особенно тихо. Шелест страниц и еле слышное тиканье старых часов на стене. Грегори сидел за дубовым столом, склонившись над пожелтевшим фолиантом. Его пальцы нервно постукивали по краю страницы, словно ждали, когда буквы сами заговорят.
Сейчас он выглядел так, как и должен выглядеть исследователь среднего возраста. Хотя Грегори уже исполнилось сорок лет, он почти не изменился. Это был учёный-практик. Высокий, худощавый, коротко стриженный, с блестящим взглядом и легкой иронией во всём: в походке, в интонациях, в том, как он крутил ручку на пальцах, глядя на текст с вызовом, словно вступая с ним в спор. Грегори был человеком мегаполиса, для которого вера - это архаика, а истина - лишь то, что доказуемо законами науки.
Его разум всегда был на полшага впереди разговора. Скептик с явно выраженным чувством юмора и аналитическим складом ума. Он верил только в логику.
Сара была его полной противоположностью. Не то чтобы старомодна, нет. Она жила в своём ритме, как будто где-то между веками. Среднего роста, с нежными чертами лица и задумчивыми карими глазами. Она словно носила в себе покой. Её речь была неторопливой, почти церковной. В ней было что-то от иконописной фигуры. Не из-за внешности, а из-за внутреннего спокойствия и силы, которая чувствовалась в ее взгляде. Она не спешила. Говорила вдумчиво, с паузами. Это чувствовалось во всём: в том, как она смотрела на людей, как выбирала слова, как молчала. Только в библиотеке с книгами, архивами и старинными письмами Сара становилась по-настоящему живой. Она не проповедовала свою веру, она в ней жила.
- Ты что-то нашёл? - её голос вывел Грегори из раздумий.
Сара подошла к его столу, держа руках стопку бумаг с иллюстрациями “Апокалипсиса”. Он краем глаза заметил, как бережно она держит их, словно они живые.
- Скорее всего, ничего не нашёл , - буркнул он. - Всё это, как нарочно, написано туманно. Зверь, женщина, сидящая на звере. Число 666. Метафора на метафоре. Сплошная аллегория. Никакой конкретики.
- А может, в этом и суть, - тихо сказала она. - Истина редко бывает прямолинейной.
Он бросил на нее взгляд, в котором промелькнуло раздражение и интерес одновременно. Он с минуты молчал, не зная, что сказать.
- Ты серьёзно веришь, что всё это правда?
Сара слегка улыбнулась.
- Да. Я верю, что это живое слово, которое меняет человека, даже если он этого не хочет.
Грегори снова посмотрел на фалиант, лежащий перед ним. На нём тонким пером выведены всадники, ангелы, звёзды, падающие на землю.
- Посмотрим, - пробормотал он.
Сара ничего не ответила. Просто оставила рядом с ним старые выписки из византийских и латинских источников и ушла. Тихо, как всегда.

Глава 4
Комната была завалена книгами. Стеллажи под потолок, старые топографические карты, глобусы, срезы пород, минералы в стеклянных коробках. На большом письменном столе открытая монография по тектонике плит и аккуратная стопка исписанных бумаг. Лампа с зелёным абажуром отбрасывала мягкий свет. Мистер Богарт сидел в кожаном кресле, положив очки на книгу. На лице знакомое выражение спокойного внимания.
- Патмос, значит, - медленно повторил он, глядя на сына.
- Да. Мне нужно побывать в пещере, где Иоанн Богослов написал Откровение. Я хочу слетать и посмотреть. Это очень важно для меня.
Отец ничего не сказал. Повернув голову, он взглянул на карту Восточного Средиземноморья на стене.
- И что, географический контекст поможет тебе опровергнуть Бога? Ты же никогда не верил в это. Ради чего? Точнее, ради кого всё это?
Грегори опустился в кресло напротив.
- Это не о Боге. Это о тексте Откровения. О влиянии апокалиптической риторики, которые люди принимают за пророчества. Я должен сам во всём этом разобраться.
Мистер Богарт вздохнул и, сложив руки на груди, продолжил:
- Зачем тебе это? Грегори, ты уверен, что это только научный интерес?
Тот промолчал. Отец прищурился:
- Что тебе важнее - эта статья или спор с Сарой?
Имя прозвучало в тишине, как выстрел.
- Причём здесь Сара?
- Я много лет наблюдал за студентами, аспирантами, коллегами. Видел, как люди вдруг начинали увлекаться…
- Это не увлечение, - прервал Грегори отца.
- Конечно, нет. Ты не замечаешь, но я вижу, как ты о ней говоришь. Как светлеешь, когда она рядом. Ты влюбился, сынок. Вот поэтому так усердствуешь. Не из-за текста. Из-за неё.
Грегори вздрогнул. Он смотрел на отца, как будто тот произнёс нечто постороннее, даже недопустимое.
- Нет, - голос Грегори прозвучал резко. - Какая любовь. Это про доказательства. Про убеждённость. Про то, что... - а потом тяжело выдохнул и добавил. - Она замужем.
- А я и не говорю, что ты должен что-то делать. Я просто говорю, что ты туда летишь не за фактами. Ты хочешь понять, как устроен её мир. Ты хочешь пройти путь, по которому она уже прошла, чтобы понять её. Возможно, ты хочешь её переубедить. Потому что тебе важно, чтобы она тебе поверила. Потому что ты хочешь быть рядом с ней. А она с Богом. Вот ты и пошёл войной на Небо. Только сам этого не понял.
Грегори молчал. Он уперся взглядом в окно. Где-то далеко шумел осенний город. Всё внутри дрожало от странного чувства неуверенности, возможно, страха.
- Просто разберись, зачем ты летишь. Чтобы победить или чтобы понять.
Грегори вновь охватило знакомое чувство, когда он понимал, что уже не всё контролирует ни внутри себя, ни снаружи. Он отвёл взгляд. Где-то в глубине души всё спуталось.
- Ты не знаешь, что ты ищешь. Но всё равно летишь. Это называется не наука, это называется любовь, - мягко сказал отец. - Только будь осторожен. Порода под ногами может оказаться хрупкой.
Мистер Богарт снова взял в руки очки, надел их и продолжил читать книгу, как бы отпуская разговор. А Грегори остался сидеть, глядя на карту на стене. На остров, который стал началом пути, о котором он и не подозревал.

Глава 5
Самолёт гудел равномерно, словно убаюкивал. За окном темнота и облака. Грегори сидел у иллюминатора. Кофе давно остыл. На коленях лежала книга. Это было “Откровение Иоанна” с комментариями. Он читал уже который раз. Но чем больше он читал, тем меньше понимал то, что именно ищет. Грегори откинул голову назад и закрыл глаза.
“И я обернулся, чтобы увидеть голос, говоривший со мной...”
Фраза всплыла сама собой.
- Голос. Разговор. Как будто кто-то говорил, а ты слышал. Чушь, - пробормотал он себе под нос. - Это просто текст.
Он снова открыл глаза. За стеклом ничего. Пустота. И вдруг странное ощущение, словно ты не один. Он молчал. Потом, сам не зная зачем, шепнул:
- Ладно. Допустим, ты есть. Так говорят миллионы. В тебя верит она, - Грегори не решился произнести её имя. - Я не знаю, как это происходит. Но если ты правда где-то есть, покажись. Скажи что-нибудь, дай знак. Что угодно.”
Он считал себя идиотом. Будто он заговорил с пустым креслом.
- Хотя тебя нет. Ты не существуешь. Да? Это я просто... - он замолчал.
Пальцы машинально перебирали чётки, которые он взял на всякий случай. Он купил их для антуража в сувенирном магазине. Сейчас они были в кармане. Грегори сам не понял, зачем сунул их туда.
Он посмотрел в окно. Где-то там, под тьмой и облаками, было Эгейское море и Патмос, как точка на старинной карте. Остров, куда он летит, чтобы доказать, что Бога нет, или чтобы найти Его. Он прикрыл глаза, но не чтобы уснуть, а потому, что внутри всё просило тишины.

Глава 6
Паром отшвартовался от причала в Скале - маленьком порту с белыми домиками, выложенными на склоне, как костяшки домино. Воздух был сухим, прозрачным, пах солью и чем-то травянистым, терпким. Грегори шёл по пустынной улице вверх.
Патмос казался одновременно реальным и нереальным. Всё слишком чисто, слишком спокойно. Даже собаки, лежащие у стен, смотрели на него без интереса, как на проходящую тень.
Он снял номер в маленькой гостинице у подножия холма. Разложил вещи, но не стал отдыхать. Его тянуло туда, в Пещеру Апокалипсиса. Он поднялся по извилистой дороге пешком. Пройдя мимо белых стен монастыря Иоанна Богослова, Грегори дошёл до маленькой церкви в скале. У входа никого было. Только вывеска на трёх языках и простая деревянная скамья. Тень от скалы падала на камни, как складка век над глазом. Он вошёл внутрь. Пахло воском, каменной сыростью, ладаном. Пещера была маленькой, с неровным потолком. Здесь, по преданию, Иоанн слышал голос с неба. Здесь он писал. Грегори посмотрел на углубление в камне, куда, по легенде, старый прорицатель клал голову, когда диктовал.
- Не вы первый, кто сюда пришёл в поисках доказательств, - сказал чей-то голос.
Грегори вздрогнул. В углу стоял пожилой монах с тонким лицом, почти незаметный в тени.
- Простите, - Грегори сбился. - Я не верующий, а учёный. Я изучаю текст. Мне нужно понять, откуда всё это.
- И вы решили искать в камне то, что живёт в духе?
- Я ищу источник. Я хочу понять, что здесь действительно происходило.
- Всё происходящее всегда между человеком и Богом, - спокойно ответил монах. - Даже если человек думает, что он просто читает книгу.
Грегори молчал, не зная, что ответить.
- Иногда, - продолжил монах. - Когда человек уходит далеко, Бог идёт за ним. Но иногда ждёт в тишине, пока человек вернётся обратно.
Грегори посмотрел в глубину пещеры. Камень, иконы, лампада. И тишина такая, что звенело в ушах. Он сел на камень у стены. Не молился, просто сидел.
Глава 7
Грегори сидел за столом в монастырской трапезной с чашкой густого греческого кофе. Вокруг белёные стены, простые иконки, тишина. Снаружи ветер гнал сухие листья, и, казалось, время остановилось.
К нему подошёл парень тридцати лет с длинными волосами, ясным лицом и светлой бородкой.
- Можно? - спросил он по-английски с лёгким акцентом.
- Конечно, - ответил Грегори.
- Я видел вас сегодня в Пещере. Я из братства, но не монах, - незнакомец протянул руку и представился. - Благомир. Я из Черногории.
Грегори тоже представился.
- Грегори Богарт. Я работаю над исследованием по апокалиптике. Хочу посмотреть на всё это с научной точки зрения.
Благомир улыбнулся. Чуть иронично, но не злорадно. Скорее мягко.
- И как помогает?
- Что?
- Наука. Понять, что здесь находится?
Грегори замолчал. Потом пожал плечами:
- Не знаю. Вроде да, а вроде и нет. Я ищу первопричину. Слово, которое всё запустило.
- А вы читали Откровение не глазами учёного, а как просто человек?
- Я же атеист.
- А разве у атеиста нет души?
Эта фраза не была уколом. Она прозвучала так просто, как будто Благомир спросил, есть ли у него сердце или память.
- Я не знаю, зачем я здесь, - тихо сказал Грегори.
Благомир взглянул на него своими ясными, как небо, глазами.
- Я тоже не знал, когда приехал. Был айтишником. Приехал на пару недель отдохнуть. Вот прошло три года, а я всё ещё здесь.
- Почему остался?
- Тут тихо и всё настоящее. Здесь ты сам себе не врёшь. А в городе можно врать всю жизнь, и никто этого не заметит.
- А Бог?
- Бог? - Благомир усмехнулся. - Он здесь не громкий. Он не говорит тебе “сделай так”. Он просто есть. Если захочешь, то услышишь.
Они посидели в тишине. Вечер сгущался за окнами, и было слышно, как кто-то звенит посудой на кухне.
- Я ведь обычный человек и к тому же не верю в Него, - тихо сказал Грегори.
Благомир внимательно посмотрел на него.
- Он всё равно будет рядом. Просто подождет. Здесь умеют ждать.
На рассвете над островом стелился туман. Грегори стоял у пирса, глядя, как издали приближается паром. В руках небольшой рюкзак и чёрный чемодан. Он почти не спал этой ночью. После разговора с Благомиром что-то в нём раскололось. Не сломалось, нет. Просто чуть сдвинулось, как пласт под землёй, после чего весь ландшафт меняется. Даже если ты этого сразу не замечаешь.
Грегори понимал, что Патмос подарил ему тишину, но не ответы. Ответы, если они вообще существуют, были дальше. В Иерусалиме, в сердце той истории, которую он столько месяцев изучал через книги и экраны монитора.
Он ещё раз оглянулся. Белые стены монастыря, оливковые деревья, каменистые тропинки. Тишина, в которой слышалось дыхание мира.
“Спасибо, - подумал он, сам не зная, кому именно: себе, острову или Богу?”
Паром затрещал моторами. Грегори поднялся на борт. Море было спокойным. Он сел на палубе, чтобы видеть, как исчезает в сизой дымке Патмос.
Теперь Иерусалим. Там, где пересекаются все дороги.

Глава 8
Грегори ехал молча, прижав лоб к стеклу. Город раскидывался перед ним, древний и живой, пропитанный историями, как ткань, пропитанная кровью. Белые камни, узкие улицы, взывающие к небу минареты, звон колоколов. И где-то там Голгофа. Точка боли и надежды. Точка, которую он теперь хотел увидеть не глазами учёного.
Грегори шёл по узким улочкам, волоча за собой чемодан. Каменные стены с узкими арками нависали над головой. Воздух был тяжёлым от запаха пыли, специй, влажного камня.
Он снял комнату в небольшом гостевом доме в Греческом квартале. Простая келья, узкая кровать, окно в крошечный дворик, светлые стены, миниатюрный стол с настольной лампой. Просто, но спокойно.
Хозяйка, пожилая гречанка с тяжёлым крестом на шее, вручила ему ключ, улыбнулась и сказала на ломаном английском:
- Если потеряешься, ищи Купол Скалы. Его всегда видно.
Грегори кивнул, хотя не был уверен, что запомнит. Он бросил вещи на кровать и выглянул в окно. За стенами стоял гул. Молитвы муэдзинов с минаретов, колокольный звон Храма Гроба Господня. А где-то внизу - смех детей. Евреи, христиане, мусульмане, влившиеся в один странный хор. Город был живым, но не как шумный мегаполис. Он дышал историями тысячелетий. И каждый вдох здесь был наполнен ожиданием.
“Что я здесь ищу? - подумал Грегори.”
Ответа не было. Только лёгкая дрожь в груди. Странная тихая радость, как у человека, который долго шёл по пустыне и, наконец, услышал шум воды. Он закрыл глаза, прислонился к раме и долго стоял так. А потом открыл их и увидел, как за крышами медленно поднимается ранняя вечерняя звезда.

Глава 9
Улицы были почти пустыми. Лишь ранние паломники и монахи в простых рясах изредка проходили мимо. Где-то на рынке торговцы уже выкладывали ящики с гранатами и оливками, но в переулках ещё стояла таинственная тишина.
Это был путь почти без слов. Грегори шёл с внутренними переживаниями. Камни под ногами были стёрты веками. В воздухе висел запах пряной пыли, старого дерева, горячего хлеба.
Он не взял карту. Просто шёл, следуя указателям Via Dolorosa (Путь Скорби). Шёл, как шли тысячи и тысячи людей до него. Кто-то в надежде, кто-то в отчаянии, кто-то просто потому, что что-то влекло их сюда.
Где-то у третьей таблички остановился старик и, положив руку на стену, склонил голову. Грегори невольно повторил за ним это движение. Он коснулся тёплого камня.
- Это не просто история, - пронеслось в голове. - Это следы настоящего страдания.
Он пошёл дальше. Чем ближе он подходил к Голгофе, тем сильнее чувствовал, что всё здесь не музей. Это жизнь, боль, любовь. И что-то ещё. То, что он пока не мог назвать. Вера. Слово, которое он боялся произнести даже в мыслях.
На последних метрах Via Dolorosa, у ворот Храма Гроба Господня он остановился. Толпа перед ним сгущалась. Но он не сразу вошёл. Сел на камень у стены, обхватил голову руками.
Он не мог рационально объяснить то, что с ним происходило. Растворялась грань между ним, учёным, скептиком, и этим камнем, этими стенами, этим небом над головой. Растворялась разница между “докажи” и “поверь”.
Грегори медленно поднялся и вошёл внутрь. Толпа вокруг шевелилась, текла, как вода в каменном русле. Люди шли к дверям молча, со слезами, с молитвами, с фотоаппаратами в руках. Кто-то замирал у входа, кто-то спешил.
Грегори остановился в нескольких шагах от порога. Он стоял, опустив руки, не в силах двинуться. Всё, что было с ним прежде - дискуссии, книги, лекции, современные технологии, уверенные - речи вдруг отошло на задний план. Стало пылью.
Перед ним был древний тёмный проём. Не туристическая достопримечательность, не объект исследования. Порог. И за этим порогом не просто Голгофа. Там было нечто, к чему он не был готов.
“Если я сделаю этот шаг, - подумал Грегори, - я больше не вернусь прежним.”
Он чувствовал это так остро, как никогда ничего в жизни не чувствовал. Мимо него прошли две пожилые женщины с потрёпанными молитвенниками. За ними мужчина в джинсах и футболке с надписью “Skeptic's Club”. Все они шли внутрь. Каждый со своим грузом и каждый за своим ответом.
Грегори глубоко вдохнул и сделал шаг в тишину. Из тьмы в свет.
Полумрак. Камень под ногами отполирован тысячами коленей и ладоней. Масла, ладан, огонь свечей. Дыхание истории, тяжёлое, как дым.
Грегори поднимался по узкой лестнице к Голгофе. Слева алтарь, справа иконы. Перед ним место, где, по преданию, был вбит крест. Он встал на колени, как все до него. Почти машинально. Грегори не знал, как молиться. Он не знал, что сказать. По привычке искал формулировки, как будто писал статью: “Идея жертвы как феномен культуры”, “Миф о воскресении как универсальный архетип”. Но слова не шли. Только сердце билось слишком быстро. В голове пульсировала одна мысль. Не мысль даже, а осознание: “ты не один”.
Он приложил ладонь к камню. Тепло. Не от солнца, а от чего-то другого. Или показалось? Грудь сдавило. Глаза наполнились слезами. Впервые за десятки лет. Без причины. Не от боли, не от счастья. Просто от чего-то большего, чем он сам. Он не просил ничего, не давал клятв. Стоял на коленях тихо, как ребёнок, которого впервые кто-то действительно обнял.
Тяжело вздохнув, Грегори поднялся с колен. Вокруг него суетились люди. Они шептали молитвы и зажигали свечи. Но всё словно уплыло вглубь, стало тихим, как эхо.
И вдруг где-то в сердце он услышал её голос. Тот самый день в университете. Сара с лёгкой, чуть грустной улыбкой сказала: “Если ты так уверен, что Его нет, тогда докажи это”. Он тогда усмехнулся самодовольно, почти снисходительно. А теперь стоял здесь, на Голгофе, с пустыми руками. Без доказательств, без защиты.
- Я не пришёл сюда доказывать, - мелькнуло в сознании. - А чтобы меня нашли.
Образ Сары вспыхнул в памяти яснее: её взгляд, проникающий в душу, нежный голос, волосы и лёгкий запах её духов. Он не знал, что это - любовь или благодарность, или всё вместе. Но одно знал наверняка, что без неё он бы сюда не пришёл.
“Спасибо, Сара, - подумал он.”
И впервые за долгое время почувствовал не одиночество, а присутствие рядом кого-то незримого.

Глава 10
Грегори сидел на плоской крыше, облокотившись на тёплый камень. Ветер трепал волосы. Город под ним мерцал золотыми, синими и красными огнями. Где-то звучала отдалённая музыка, где-то хор монахов, а где-то молитвы на арабском. Он посмотрел на небо. Над ним рассыпались бесчисленные звёзды. Ночное небо, глубокое, густое, чужое и своё одновременно. Оно казалось ближе, чем где бы то ни было. Как будто стоило протянуть руку - и дотронешься. Сколько раз он смотрел на звёзды раньше с мыслью о бесконечности пустого космоса. А сейчас видел совсем другое. Не пустоту, не холодную вечность, а тайну. Тайну, которая не пугает, которая зовёт. Он уже не пытался формулировать и объяснять.
Грегори понял, что никогда не был один. Он закрыл глаза и в этой тишине впервые разрешил себе принять то, чего всегда избегал. Веру.
Грегори уже знал, что завтра не полетит домой. Не вернётся в университет, к кабинетам, конференциям, статьям. Не потому, что разочаровался в науке, а потому, что нашёл дорогу дальше. Другую. Настоящую. Он поднял голову к небу, глубоко вдохнул прохладный воздух и шепнул в темноту почти неслышно:
- Веди меня.
На рассвете Грегори стоял у Львиных ворот. Небо было прозрачным, прохладным, цвета опала. Он не сомневался. Не колебался. Патмос. Монастырь Иоанна Богослова. Грегори не знал, сколько останется там. Месяц, год, всю жизнь. Но впервые в жизни ему не нужно было знать заранее. Он просто готов был идти.


Глава 11
Монастырь стоял на высоком холме, белоснежный, облитый солнцем. На его стенах качались тени кипарисов, а ветер нёс запах моря.
Грегори жил здесь просто. Просыпался с первыми лучами. Работал в библиотеке среди древних фолиантов, жёлтых страниц, запаха воска и пыли. Молился и писал. Он писал не чтобы доказать, не чтобы спорить, а потому, что больше не мог молчать. Весь текст Грегори написал от руки, почти на одном дыхании.
Работа называлась “Откровение Иоанна: Опыт встречи с Истиной”. В ней он не опровергал и не оправдывался. Он рассказывал о пути. О том, как древний текст вдруг становится живым. Как Бог говорит не через чудеса, а через сердце. Как человек перестаёт быть один. Когда последняя строчка была написана, Грегори отложил рукопись и написал письмо Саре.
“Дорогая Сара.
Когда-то ты сказала мне: “Если ты уверен, что Его нет, то докажи это.”
Я пытался. Но дорога, на которую я тогда встал, привела меня туда, где доказательства уже не нужны. Я нашёл Его. Или правильнее будет сказать, Он позволил мне найти его. Благодарю тебя за твою веру. За то, что не стала спорить со мной, а просто открыла дверь.
Прилагаю к письму свою работу. Это не доказательство и не подтверждение. Это просто мой путь.
Да хранит тебя Бог.
Твой друг Грегори Богарт.”

Глава 12
Окно было открыто. Тёплый ветер шевелил шторы, принося с улицы запах мокрой сирени.
Сара сидела за столом. Перед ней лежало письмо. Плотный конверт с иностранными марками. Она разрезала край ножом для бумаги. Достала несколько аккуратно сложенных листов. Прочитала. Раз. Другой. На глазах проступили слёзы. Она не всхлипывала, не закрывала лицо руками. Просто сидела, сжимая письмо пальцами, и в сердце её разливалась благодарность. Не к себе. К Богу. Она подняла глаза к образу на стене. Небольшая икона, привезённая когда-то из паломничества и прошептала:
- Спасибо Тебе... За то, что он нашёл свой путь. За то, что даже самый заблудший может вернуться к тебе.
На столе рядом с письмом лежала рукопись Грегори в синей обложке. Сара бережно прикоснулась к ней рукой и улыбнулась спокойно и счастливо.

Эпилог. Патмос. Год спустя
Лёгкий бриз шевелил траву на склонах. Море внизу сверкало под солнцем, спокойное и бескрайнее.
По узкой тропе к монастырю Иоанна Богослова поднимались двое: мужчина и женщина. Это была Сара и её муж.
Она шла медленно, вглядываясь в белые стены, в тяжёлые ворота, в синие купола, словно впитывая всё это каждой клеточкой.
Они вошли во внутренний двор. Навстречу им вышел монах в чёрной рясе. Высокий, с короткой бородой, с ясными, очень спокойными глазами. Сара сразу узнала его. Он улыбнулся просто по-дружески и поклонился по монастырскому обычаю.
- Господь посреди нас, - сказал он.
- Всегда, - тихо ответила Сара, опустив глаза.
Они стояли несколько мгновений в молчании. Затем поговорили, но недолго. Все слова уже были сказаны когда-то: в письмах, в молитвах, в том пути, который каждый из них прошёл.
Сара посмотрела на Грегори и поняла, что он дома. Там, где его сердце, наконец, обрело покой. Она улыбнулась ему светло, тепло, как улыбаются близким. И вместе с мужем пошла дальше по белым каменным тропам под ясным небом Патмоса.


Для любителей аудиокниг ссылка на youtube
https://studio.youtube.com/video/naTO82CPf3Y/edit