Кикимора

Стояла августовская теплая погода. Еще практически ничего не напоминало о прикосновении осени. Может лишь не такие жаркие солнечные ладони, и чуть более прохладные вечера. Дашенька была одета во флисовый комбинезончик с божьими коровками, и мерно дремала в своей колясочке под орешником. Ей совсем недавно исполнилось 8 месяцев, она уже вовсю ползала и пыталась говорить простые слова.  Бабушка только что усыпила ребенка, и пила чай на веранде. Она была уверена, что девочка проснется не скоро. Татьяна, так ее звали, была достаточно молода, и сейчас в отпуске отдыхала на даче вместе с дочерью и внучкой. В этот день дочь  Екатерина  уехала по делам в город. Татьяна взяла ноутбук и решила немного поработать, она хотела идти в ногу со временем и  изучала нейросети, женщину это так увлекло, что она не заметила, как прошло уже больше часа. Молодая бабушка спохватилась, и пошла проверить все-ли хорошо у Дашеньки, плача не слышалось, ребенок, наверное, крепко спит в тенечке. Она даже было повернула назад к дому, но все же решила полюбоваться спящей малышкой, и она подошла к орешнику. К ее ужасу коляска была пуста. Женщина на мгновение застыла, в голове мелькали обнадеживающие мысли.. Может я сама унесла ее в дом, или вернулась дочка. Она понеслась со всей прытью домой, крича при этом – Даша, Дашенька, Катя… Одновременно призывая на помощь всех Святых. Машины у дома не было, в доме так же царила пустота, холодная, обжигающая, окончательная.  Ей стало дурно.
Параллельно набирая номер дочери, МЧС, она пошла на то же место.. Может все таки она вывалилась или уползла.. Ничего лишь калитка была открыта. И совсем рядом темнел лес. В голове проносились страшные мысли.. Может маньяк, или дикие звери..
К вечеру вся деревня во главе с сельским старостой с собаками и поисковым отрядом прочесывала лес. Полицейские опрашивали соседей.  Татьяна все время плакала, и не могла присоединиться к поискам. Дочка же носилась по лесу впереди всех, чем очень осложняла поиски ребенка, т.к. сама чуть не потерялась, супруг носился за ней, успокаивая и не веря в происходящее.
Он все более убеждался в мысли, что девочку похитили ради выкупа, т.к. он был достаточно обеспечен, и он умолял свою супругу вернуться из леса, чтобы появилась мобильная связь, и он смог бы связаться с похитителями и решить этот вопрос. Но никаких звонков не было, ничего не прояснилось ни на следующий день, ни через неделю, ни через месяц. Павел нанял частного детектива, который разрабатывал разные версии, но так же, как и полиция не мог найти ни единой зацепки.
***
Дашенька открыла глаза, она выспалась и была очень голодна. Она потянулась и поняла, что попка у нее мокрая. Она протянула ручонку и ухватилась за мамины волосы, она любила ими играть. Но в этот раз они были слишком важные, скользкие и холодные. Она намотала их на пальчик, открыла глаза и увидела, что в руках у нее зеленый клок. Она хотела закричать, но от испуга не смогла, и из ее глаз тихо покатились слезы. В этот момент перед ее лицом вспыхнули янтарные огромные глаза, без зрачка, будто это была огромная кошка. Машенька инстинктивно улыбнулась, т.к. она любила котиков. А существо протянуло к ней длинный тонкий, гладкий палей и бережно стерло слезы со щеки. Затем оно поднесло к ее губам чашу из каких-то душистых лепестков с жидкостью, девочка коснулась их губами, и оказалось, что там было налито что-то удивительно вкусное, густое, ароматное, пахнущее лесом, лугом, солнцем, луной. Она быстро насытилась. Девочка села и осмотрелась по сторонам.  Вокруг светились зеленоватые мигающие болотные огни, ей почему-то было совсем не страшно. То, что принесло ее сюда стояло рядом. Оно было высокое, размером с небольшое деревце, худощавое, с длинными зелеными, как водоросли волосами, украшенными, кувшинками и ягодами, на темном лице были видны только глаза светящиеся, ярким, но теплым огнем. Это нечто ухватило девочку своими тонкими, гибкими, как ветки руками и возносило все выше и выше.. К верхушкам деревьев, прямо к луне. Оно стало издавать какие-то звуки, скрипучие, щелкающие, булькающие, которые становились все более мелодичными, и подхватывались ночными птицами, водой, деревьями, лягушками. Насекомыми, всем лесом,  и потом даже  звездами. И будто сама луна спускалась все ниже, и луна смотрела же на девочку теми же глазами желтыми, теплыми и нежными.
А проснувшись утром, в мягком гамаке, сотканным из трав и веток, она обнаружила рядом с собой мишку, сплетенного из сухих травинок. По привычке она закричала, подзывая к себе хоть кого-то, в ответ застрекотали кузнечики, заухала птица, заквакали лягушки, и из глубины леса она вновь услышала голос, который слышала вчера, скрипучий, булькающий, успокаивающий.  Длинные руки подали девочке, как в корзиночке, мягкие, теплые от солнца ягоды морошки.

Даша провела там два года. Носила платья из трав и крапивы, собирала цветы, украшала ими волосы, носила ягодные бусы. Научилась ходить. И совершенно не боялась леса. Девочка как-то захотела сделать подарок своей похитительнице, ставшей ей подругой и заменившей родных. Она знала, что кикимора любит полевые цветы, но не может долго находится на солнце. Но зато, как вольготно было ей ночью, когда она протягивала свои длинные тонкие пальцы так высоко, что казалось, трогает ими звёздные струны. И если прислушаться, то можно было услышать удивительную хрустально-чистую музыку звёзд. И тогда птицы, лягушки, ветки деревьев, стебли трав, бутоны цветов подхватывали её, вторили, привнося что-то своё, вырывающееся из глубины: бульканье, скрип, хруст, трели и урчание. Это всё было похоже на какую-то мистерию, единение всего живого в диком порыве сотворчества и самовыражения.
Утром же кикимора поила Дашу своим удивительным настоем из цветов, родниковой воды, дикого мёда, капелек росы, лесных ягод, заботы и нежности, которую сама только что начала познавать. После завтрака она сажала девочку себе на плечи, и они шли по лесу. Кикимора собирала целебные травы, разговаривала с лесом на своём языке, и лес отвечал ей иногда радостно, иногда печально или тревожно. Порою, она пела то заунывно, то плавно, то резко, то торжественно и даже торжествующе. И вокруг что-то сразу менялось. В эти моменты длинные прохладные руки бережно опускали девочку в траву. И та сначала ползала, потом передвигалась на четвереньках, а потом уже бегала и рассматривала цветы, листья, букашек, зверушек юрких ящерок шелковистых и прохладных змей, трогала их своими пухлыми пальчиками. Ей всё было интересно, и никто из живущих в лесу не мог причинить ей зла.
И вот в один из жарких июльских дней, когда кикимора дремала, раскачиваясь в гамаке, в тени деревьев, Даша побежала в поле собирать цветы. Она представляла, как обрадуется её старшая подруга щедрому букету, в котором обязательно должны быть и ромашки, и васильки, и колокольчики. А вечером они сядут на тёплые болотные кочки, и кикимора своими бледными длинными пальцами начнёт плести из них венки для Даши, для себя, один она подарит речке, другой молодой берёзке. Даша тоже сплетёт один маленький веночек и повесит перед входом в их жилище. Девочка напевала песню без слов, выражающую все переполняющие её чувства: любование красотой, благодарность солнцу, полю, цветам, земле, единение со всем этим таким живым и восхитительным миром. Перед тем, как сорванный цветок сложить в букет, девочка внимательно смотрела, не притаилась ли где-нибудь в бутоне или на листике букашка или гусеница. Если да, она бережно, без всякой брезгливости переносила насекомое на соседний цветок.
Занятая сбором растений, Даша и не заметила, что за ней кто-то наблюдает. Она привыкла к взглядам лесных жителей, которые иногда подходили к ней с кикиморой совсем близко, та что-то говорила им на своём наречии, иногда звери отвечали ей. Во время весенней и осенней линьки она расчесывала их свалявшийся мех своими чуткими и нежными пальцами. Потом пряла пряжу, вязала Дашеньке сапожки и тёплую одежду. А ещё, делала игрушки: из медвежьей шерсти - медвежат, из волчьей - волчат и пушистых котиков.
Мужчина с женщиной, выйдя из леса с вёдрами полными черники, проходя по полю тропинкой, ведущей к их деревни, увидели нечто странное. Маленькая загорелая девочка с длинными пшеничными волосами, перевязанными по-видимому стеблями каких-то растений, в странном балахоне из листьев и трав собирала полевые цветы. Но больше всего их поразило то, как она пела. Что-то дикое, пугающее, нечеловеческое, но в то же время завораживающее было в её пении. Девочке года три-четыре, она одна, как она сюда попала? Может, потерялась, но она ведёт себя слишком уверенно. Где её родители?
Мария, так звали женщину, дёрнула мужа за рукав
-Дима, постой с черникой, а я подойду к ней, может, наша помощь нужна?
Девочка, взяв в расцарапанные травой ручонки огромный букет, собралась было бежать со своей добычей в лес, как перед ней появилась молодая женщина с измазанными черникой губами.
Она что-то говорила, участливо и вопросительно. Даша испуганно молчала, потом резко побежала. Бегала она очень быстро, но мешал букет, она бросила его под ноги своей преследовательнице, оторвалась от неё. Вот уже и лес рядом, но тут сильные мужские руки подхватили её и подняли высоко над землёй. Девочка пыталась вырваться, царапалась, билась ножками, как птичка, попавшая в силки, а потом затихла, выбившись из сил.
***
Ещё и потом она долго не разговаривала, с трудом привыкая жить среди людей. Тогда, после её возвращения, Дашу сразу же увезли в город. Её обследовали врачи, с ней работали психологи и логопеды. Результаты медицинской экспертизы говорили о том, что девочка развита согласно своему возрасту, физическое состояние намного выше нормы. Она быстро стала понимать человеческую речь, реагировать на неё, но говорить сама долго не начинала. Вернее, Дарья говорила на своём языке, издавая звуки, напоминающие крики птиц, бульканье, шелест и вой.
Родители долго опасались возить её на дачу,чтобы ничего не напоминало ей о жизни в лесу. Мама сменила работу, и стала работать из дома удалённо, чтобы девочка всегда находилась под её присмотром. Бабушка также ежедневно навещала внучку, гуляла с ней, читала книжки, баловала подарками. Особенно Даша полюбила игрушечного котёнка, пушистого, мягкого с жёлтыми бусинками глаз, он так был похож на того, что когда-то сделала ей кикимора из волчьей шерсти. Так уютно и спокойно было спать с ним, укутавшись по брови тоненьким одеялом. Постепенно отдалялись стены, сквозь потолок проступало чёрно- синее небо с россыпью ярких звёзд, растворялись прямоугольники домов, скамейки, машины. И девочке снилось, что она в лесу, ветер раскачивает гамак, сплетённый из веток и стеблей трав. Над ней жёлтая луна, и она видит, как длинные гибкие пальцы кикиморы поднимаются высоко-высоко, почти касаются неба, вырисовывая в воздухе какие-то знаки. Даше так хочется их запомнить, чтобы потом нарисовать. Но они так быстро исчезают, и появляются новые....
К пяти годам Даша заговорила, правильно произнося слова, строя предложения, выговаривая все буквы. Бабушка тут же принялась учить девочку читать, та с охотой взялась за учёбу, быстро освоила алфавит и уже начала складывать слоги в слова.
Родители не могли нарадоваться и налюбоваться, когда видели свою девочку, сидящую на диване с очередной книжкой в руках. Она действительно была очень хороша, крепкая, рослая, с густыми русыми волосами до плеч, пухлыми щёчками и ярко бирюзовыми глазами, не по- детски умными и внимательными. Одета она тоже всегда была, как маленькая принцесса, это уже старалась мама. Сама же Даша особенно не интересовалась нарядами, если же предстоял выбор, то отдавала предпочтение одежде зелёного цвета, который так шёл к бирюзовому цвету её глаз.
И вот наступило лето, необычайно жаркое для наших широт. Днём температура переваливала за тридцать градусов. Жители городов изнемогали в каменных сотах и любыми способами стремились выбраться хоть на день-другой на природу.
И на семейном совете было решено, что Даша поживёт с бабушкой и мамой некоторое время, пока не кончится жара в деревне, а Павел будет приезжать к ним на выходные.
В деревне на самом деле жара так не томила, в деревянном старом доме было даже на удивление немного прохладно , как-будто он сохранил в себе осколки зимних вьюг и морозов.
Вода в колодце была холодной и чистой, такой, что хотелось пить и пить её, черпая горстями, обливаясь, смывая с себя остатки городской суеты и пыли. По приезду Павел сразу стал ремонтировать немного покосившийся забор, Татьяна занялась приготовлением еды, а Катя с дочкой остались в саду. Катя рассказывала Даше, что хочет обновить газон, выстроить беседку, высадить новые сорта роз и лилий. Они подходили к кустам цветущих роз, вдыхали их запах.
На удивление, даже на одном кусте бутоны пахли по-разному, общаясь друг с другом и миром своими ароматами.
Внезапно Даша побледнела и вдруг стала что-то быстро-быстро говорить, сначала будто бы вырывая слоги из знакомых слов, потом вместо слогов звуки глухие, звонкие, протяжные, булькающие, свистящие, гортанные, певучие. Катя схватила дочку за руку.
-Даша, тебе плохо? Что с тобой ? Перегрелась?
Девочка смолкла, посмотрела на маму ясными непонимающими её испуга глазами.
-Мама, и правда жарко, я просто устала, не обижайся, хорошо?
Катя обняла дочку, из глаз её катились слёзы. Что делать? Уезжать?
Дома всё было спокойно и уютно. Семья дружно поужинала за большим дубовым столом, оставшимся ещё от Таниной бабушки. Наступил вечер, жара немного спала, и можно было открыть окна, чтобы впустить в дом тёплый ветер, принёсший с собой запахи цветущих растений, клубники и почему-то корицы.
Павел предложил сыграть в лото, хранившееся в пузатом старомодном комоде.
Он хотел развлечь дочку новой игрой и как-то успокоить жену, которая выглядела отчего-то слишком напряжённой и нерадостной.
Татьяна сославшись на то, что хочет повидаться с подругой, быстро собралась и ушла .
Даша оживлённо стала вникать в правила новой игры, смеялась, радуясь выигрышу, по-детски огорчалась, мило скривив губки, начиная проигрывать. И даже Катя оттаяла, чувствуя тёплую уверенность и заботу, исходящую от Павла и детский азарт и непосредственность своей дочки.
Идеальный семейный вечер в тихом деревенском доме. …
Дашенька быстро уснула, прижимая к себе любимого игрушечного котёнка.

  ***
Девушка встала с постели, как-будто её кто-то внезапно разбудил. Бабушка спала за стенкой, окна зашторены. В доме темно, но Даша почему-то видела в темноте, и это её не пугало. Она накинула на плечи бабушкину вязаную кофту и неслышно выскользнула на улицу.
И её опять, как бывало когда-то в детстве, послышались странные звуки: хлюпанье, шорохи, скрипы, стуки. Будто кто-то из разрозненных звуков пытается создать прекрасную мелодию.
Девушка взглянула на небо, усыпанное звёздами, но и они в свою очередь как-будто разучились соединяться в созвездия, были хаотично разбросаны по небу. Но стоило лишь отвести взгляд, и там тоже происходило нечто странное, боковым зрением Даша улавливала, что звёзды начинали хаотично двигаться, и вновь останавливались от Дашиного взгляда. Но их расположение, яркость, скопления были уже другими.
И тут из-за серой, как обрывок маскировочной сетки, тучи показалась полная луна. Она смотрела на девушку  янтарными, как у кошки, глазами будто хотела что-то сказать. Отчего-то сделалось грустно. Лето опять промелькнуло так быстро, будто его и не было вовсе. Или было, но такое маленькое, невсамоделишное.  Это как просить у родителей на день рождения собаку, а получить вместо него игрушечного пёсика из искусственного меха со стекляшками вместо глаз. Вот так и лето, вроде бы оно и было, а только попытаешься что-либо вспомнить, так мысли сразу разбегаются, как эти звёзды на небе, отказывающиеся складываться в созвездия.
А сейчас уже сентябрь, и Даша не в школе, только это и радует.
Не хватило одного балла для поступления в университет, скоро начнутся подготовительные курсы. А пока свобода и можно просто наслаждаться ею. Захлопнуть  жизненный этап, как прочитанную книгу. И так, книга захлопнута, но что-то недосказанное, написанное, как водяными чернилами, между строк осталось. И не перечитать, файл  удалён из памяти.
Почему родители всегда противились её поездкам в деревню? Даша смутно помнила, как в пятилетнем возрасте её вернула по пути в лес бабушка, как в тот же день её увезли в город, и некоторое время она ходила на занятия к психологу.
Дарья дошла до калитки выходящей в поле, а там совсем рядом лес. Говорят, сейчас его почти весь вырубили. Ей вдруг стало до боли жалко деревья. Вот они слышат звуки электропил. Рядом падают их собратья: высокие, могучие, прожившие может сотни лет, и совсем молоденькие, тянущие свои ручонки-ветви к солнцу, надеясь на его защиту. Но металлический лязг заглушает их тихие всхлипы и стоны….
Хватит! – сказала сама себе девушка.
-Что  я плачу о лесе, как кикимора какая-то? Скоро жизнь в большом городе с его небоскрёбами, возможностями, соблазнами.
Вернувшись домой, Даша, не включая свет, проскользнула в свою комнату и юркнула в постель.
Сон, как ночной дикий зверь, охватил её сразу и уволок в тёплое логово памяти. Вот ей пять лет ,она идёт по песчаной тропинке мимо сосен. Рядом заросли спелой малины, Даша чувствует аромат переспевших ягод, хвои, каких-то дурманных трав. Тёплый ветер набегает то спереди, то сбоку, будто приглашая поиграть с ним в пятнашки. На пеньке что-то блестит. Девочка подходит ближе и видит куколку, она сделана из веток, травяных стеблей, листьев, цветов на ней бусы из лесных ягод. Она берёт эту куклу и прижимает к себе. Из глубины леса слышатся звуки: вздохи, всхлипы, гортанные крики, хлюпанье, жужжание, шелест. И вот они складываются в удивительную мелодию, её подхватывают сидящие где-то высоко на ветках невидимые птицы.
Даша хочет идти туда, откуда доносится это пение, она ускоряет шаг, и тут её сзади подхватывают чьи-то руки. Она пытается высвободиться, вырывается, но не может. Кукла выпадает из рук, девочка плачет, выбившись из сил. Её тащат через поле, полными слёз глазами она смотрит на лес,  на высокие, застывшие в безмолвной сцене деревья, и видит за ними чьё-то бледное удлинённое лицо с огромными янтарными глазами, листья на дереве шевелятся, как-будто чьи-то длинные бесплотные пальцы касаются их, перебирая, словно волосы, пытаясь заплести в косы. А губы на бледном лице что-то шепчут, и этот шёпот повторяется в шелесте листьев, шорохе травы, журчании ручейка, от него становится так тепло и спокойно, что девочка засыпает.
На следующий день Даша проспала почти до обеда. Бабуля чтобы её не разбудить, с утра вышла в огород собирать  яблоки и остатки урожая с грядок.
После плотного деревенского завтрака, бабушка с внучкой сели резать для сушки фрукты и овощи. В доме было тепло, умиротворённо пахло ностальгией, яблоками и кофе.

-Бабушка, начала Даша, расскажи, а что со мной тогда случилось в пять лет? Почему родители потом не хотели меня сюда отпускать?
- Да ничего, ты, как бы это сказать, в лес стала уходить. Играешь с подружками в мяжутке, глядь - они через скакалку прыгают, а тебя нет. А я уже знаю куда бежать. Ты по полю прямиком к лесу идёшь. И мелодию без слов какую-то мурлычешь.…Намаялась я тогда с тобой. Как козу что ли привязывать на верёвочке к изгороди?  Однажды уже под вечер ушла. Я огурцы закрывала, ты рядом бегала. Смотрю, а тебя опять нет. Испугалась, бегу через поле, кричу, еле догнала. Ты уже в к груди прижимаешь. Еле тебя домой утащила, умыла, ты даже ужинать не стала, хотя в детстве у тебя аппетит был ого-го. Сразу в кровать, уснула, бредила, несколько раз порывалась встать, а глаза закрытые. Я всю ночь с тобою рядом просидела, а утром на автобус и в город.
Девушка сидела и внимательно слушала. Она смотрела как-бы со стороны на себя маленькую, вот она с куколкой сплетённой из веток и травы бежит по лесной тропинке, а там за высокими деревьями кто-то есть. И этот кто-то смотрит на неё своими янтарными глазами, полными нежности, и что-то бормочет, и весь лес подхватывает эту мелодию, цветы и ветки деревьев раскачиваются ей в такт. И девочка знает, что её здесь ждут и все ей рады, что она тоже часть этого древнего могущественного, упирающегося корнями в подземные реки, и черпающего листьями, стеблями, перьями, кожей солнце, мира. Она здесь своя….