Кризис истины

В 2021 году немецкий исследователь корейского происхождения Бён-Чхоль Хан опубликовал книгу «Инфократия. Истина и свобода в цифровую эпоху». Вот, что он в ней написал.
Сегодня распространение получает новый нигилизм. Винить в этом следует не то обстоятельство, что основоположения религиозной веры или традиционные ценности утрачивают былое значение. Этот ценностный нигилизм, который Ницше называл «смертью Бога» или «переоценкой всех ценностей», мы уже оставили позади. Новый нигилизм – феномен XXI века. Он принадлежит патологическим отклонениям информационного общества. Он появляется там, где мы утрачиваем веру в саму истину. В эпоху fake news, дезинформации и теорий заговора мы теряем реальность с ее фактическими истинами. Информация теперь циркулирует совершенно независимо от реальности – в пространстве гиперреальности. Утрачивается вера в фактичность. Поэтому мы живем в дефактицированном универсуме. В конце концов вместе с истинами факта исчезает и общий мир, с которым мы могли бы соотноситься в наших действиях.
Кризис истины распространяется там, где общество распадается на группы и племена, между которыми нет понимания, нет обязывающего обозначения вещей. При кризисе истины утрачивается общий мир, общий язык. Истина – это социальный регулятив, регулятивная идея общества.
Новый нигилизм – симптом информационного общества. Истина – это центростремительная сила, которая сплачивает общество. Центробежные силы, внутренне присущие информации, разрушительно сказываются на сплоченности общества. Новый нигилизм рождается в недрах разрушительного процесса, при котором дискурс распадается до информации, что ведет к кризису демократии.
Новый нигилизм не говорит, что ложь выдается за истину, а истина отвергается как ложь. Суть в том, что значение утрачивает само различие между истиной и ложью. Кто осознанно лжет и противопоставляет себя истине, парадоксальным образом признает саму истину. Вранье возможно лишь там, где сохраняется различие истины и лжи. Лжец не утратил связь с истиной. Его вера в истину остается непоколебима. Лжец – не нигилист. Он не ставит под вопрос истину. Чем последовательнее его ложь, тем крепче утверждается истина.
Fake news – не ложь. Они нападают на саму фактичность. Они дефактицируют истину. Когда Дональд Трамп позволяет себе говорить все, что вздумается, он не классический лжец, намеренно искажающий порядок вещей. Скорее уж ему безразлична фактическая истина. Тот, кто слеп к фактам и не замечает реальности, с точки зрения истины страшнее лжеца.
Современный американский философ Гарри Франкфурт назвал бы Трампа bullshitter. Брехун не противостоит истине. Ему совершенно безразлична истина. Однако объяснение Франкфурта, почему сегодня так много брехни, недостаточно:

Брехать неизбежно, покуда обстоятельства вынуждают человека говорить о предмете, о котором он ничего не знает. Таким образом, брехню стимулирует та ситуация, когда обязанность или возможность высказаться на некоторую тему превосходит знания говорящего о фактах, существенных для этой темы. <…> Ситуации такого рода возникают в результате широко распространенного предрассудка, что в демократическом обществе гражданский долг каждого – иметь мнение если не обо всем вообще, то по крайней мере обо всем относящемся к делам его страны.
Если брехню объяснять недостаточной осведомленностью по части фактов, тогда Трамп никакой не брехун. Очевидно, что Гарри Франкфурт не замечает сегодняшнего кризиса истины. Последний нельзя объяснить несоответствием между знанием и фактами или недостаточностью знаний о реальности. Кризис истины подрывает веру в факты как таковую. Мнения могут сильно разниться. Но они легитимны и «будут оставаться правомерными в той мере, в какой они уважают истину факта». Вместе с тем свобода мнения превращается в фарс, когда утрачивается всякая связь с фактическим положением дел и фактической истиной.
Цифровой порядок в целом разрушает устойчивость фактического, даже устойчивость бытия, поскольку он тотализирует изготовимость. При тотальной изготовимости нет ничего, что невозможно было бы обратить вспять. Цифровизованный, то есть информатизованный, мир – противоположность всего упрямого и стойкого. В нем всему можно придавать форму, всем можно манипулировать по желанию. Цифровизация и фактичность диаметрально противоположны. Цифровизация затрудняет осознание фактического положения дел, даже осознание реальности. Тотальная изготовимость, помимо прочего, обнаруживает сущность цифровой фотографии. Аналоговая фотография свидетельствует для зрителя о бытии того, что есть. Она свидетельствует о фактичности «это было». Она показывает нам, что фактически дано. Так оно было или так оно обстоит – вот в чем состоит истинность фотографии. Цифровая фотография разрушает фактичность как истину. Она производит новую, несуществующую действительность за счет того, что устраняет реальность как референт.
Информация аддитивна и кумулятивна. Истина, напротив, нарративна и эксклюзивна. Информация образует нагромождения мусора. Истина, наоборот, не создает куч. Ей свойственна редкость. Она во многих отношениях противопоставлена информации. Она устраняет контингентность и неопределенность. Располагаясь на высоком нарративном уровне, она создает смыслы и позволяет ориентироваться. Информационное общество, напротив, лишено смысла. Транспарентна лишь пустота. Сегодня мы прекрасно информированы, но при этом дезориентированы. Информация не может ориентировать. Даже старательная проверка фактов не способна дать истину, поскольку она в большей степени относится к правильности или корректности информации. В конечном счете истина – это обещание, как об этом сказано в Библии: «Я есмь путь и истина и жизнь».
Кризис истины всегда равнозначен кризису общества. Без истины общество распадается изнутри. И тогда оно скрепляется лишь внешними, инструментальными, экономическими отношениями. Так, взаимные оценки, рейтинги и отзывы, которые сегодня повсеместно практикуются, вредят человеческим отношениям, поскольку подвергают их тотальной коммерциализации. Любые человеческие ценности сегодня переходят в экономическую и коммерческую плоскость. Общество и культура отовариваются. Товар подменяет собой истину.