Часть 3. Противостояние Глава 1. Началось и поехал

Дверь на выход из потайного хода в Старочеркасский монастырь они открыли не сразу - надо было вначале  откопать эту дверь, как и всё вокруг, заваленную осыпавшимся с потолка подземного хода грунтом. И помучиться, пытаясь хоть слегка приоткрыть её: дверь сильно проржавела. Но, как только приоткрыли, пошло легче: протиснувшийся в образовавшуюся щель молодой монашек сбегал за подмогой, и пришедшие им на помощь люди это препятствие и вовсе вынесли напрочь.
 
Но, не всё было так плохо: за время их дальнего перехода, им не встретилось ни  крупных крыс, ни змей, ни каких-либо ещё подземных обитателей - да и вообще было впечатление, что там, в подземелье, столетиями не ступала ничья нога. Пахло прелой сыростью, и воздух, казалось, сильно отличался от того, что был наверху. Как в склепе.

Первым через узкую щель приоткрытой двери, кроме монашка, выбрался и вран. Он видел, как местные встретили известие о появлении незнакомцев: сурово и молчаливо. Казалось, они абсолютно не удивились такому появлению и даже не заинтересовались  способом проникновения чужаков на территорию близ монастыря, когда они здесь оказались в обыкновенном подвале полуразрушенного строения. Однако, эти люди без всяких проблем помогли им выбраться, а также выделили им комнату для ночлега и постелили на полу сено. А наутро, снова ни о чём не расспрашивая, согласились прокатиться туда-сюда на старом-престаром мотоцикле с люлькой, чтобы доставить незваных гостей до нужной им стены Города.

Скорее всего, живущий там при монастыре хакер Рольф некогда сюда пробирался каким-то другим лазом и вышел как-то иначе из недр подземелья. Сейчас, как им сообщили, этот бывший хакер ночью отправился к больному из пейзан: он слыл неплохим врачом. Да и действительно, кроме подпольных занятий, живя в Ростове, Рольф работал хирургом.
 
 Генрих попросил монахов местного монастыря, при котором проживал Рольф, чтобы они передали хакеру записку, когда тот вернётся.

  - А также, прежде всего передайте, что это послание к нему - от Коричневого Архангела, и что его участие в нашем деле - это вопрос жизни и смерти. И пусть он возьмёт с собой… Свой прибор. Обязательно! - так сказал Генрих.

 Компы он оставил в Старочеркасском монастыре, оттуда же ночью он выходил на связь с другими хакерами Ростова. Монахи из Мало-Мишкинского подворья ему в этом помогли, но в дальнейшем он попросил их оставаться здесь, а не сопровождать его в Город.
 
   Ранним утром Генрих и Шнобель, благодаря помощи местных, а именно, на мотоцикле с люлькой, добрались туда, где их ждала машина, подаренная торговцами. Монах Григорий спал в ней, укутавшись в тёплое одеяло. Разбудив его и попросив пересесть на заднее сидение, за руль сел Генрих.

- Да уж, никогда, кроме как сегодня, не ездил на подобном мотоцикле, - пробормотал Шнобель, пристёгиваясь рядом с водителем. И машина круто взмыла вверх.

Шнобель, с враном на плече, высадился недалеко от крепости дяди Оси, и пожелал хакеру удачи. А также, он пообещал, что в любом случае присоединится к ним у Пирамиды, один или с подмогой, но чуточку позднее. Врана он должен был оставить Оливеру, а сам поехать в резиденцию Крысы, где, как он знал, всегда имелись плащи, имитирующие одежды серых, поскольку Крыса и его люди имели с ними разного рода сделки. Эти плащи маскировали их от глаз прихвостней Тараканова, скрывая не афишируемые торговые отношения людей Крысы и подельников Золотусского.

    В это же время, Генрих должен был встретиться с другими хакерами в центре, обсудить дела на сегодня, а потом слетать за Рольфом, которого так же, как их самих, должны были подвести до стены Города, и успеть вместе с ним вернуться к Пирамиде Ростова ещё во время предполагаемой заварушки.

Ровно в десять, хакеры вместе со своими сторонниками выдвинулись на площадь перед Пирамидой и развернули размашисто написанные, огромные плакаты с призывом бойкотировать выборы и портить бюллетени. А также, они призывали объявить эти выборы ложными и скандировали требование отпустить всех заключённых, схваченных вчера по ложным обвинениям.

   И, хотя они сами этого не ожидали, но к ним довольно быстро присоединилась посторонняя и разношёрстная толпа людей. В первую очередь, то были люди молодые, а также безработные и те, кто совсем недавно стали нищими, толпящимися поблизости биржи труда, выброшенные обществом бесцельно бродить по улицам Города в поисках еды или стихийной подработки. Почувствовав рядом дружеские плечи сотоварищей, многие входили в раж. Люди стали петь, шутить, подхватывали призывы. К ним стали примыкать студенты, школьники и просто идущие по своим делам люди - и вот уже толпа жила по своим законам. Она была стихийно сформированным единым существом, осознающим свою силу. Участники этого парада всё более и более наполнялись стихийной удалью.
 
   Для полусонных полисов, охраняющих этот участок, такое многочисленное выступление явилось полной неожиданностью. Они растерянно связывались по рации со своим начальством, которое тоже не решалось пока ничего предпринимать.

Но вот, по-видимому, по распоряжению мэра, сюда, на площадь, начали подтягиваться и другие силы. Вооружённые дубинками и газовыми пистолетами, в касках, а некоторые - с собакокрысами для устрашения, они неплотно, но единым кольцом окружили площадь. Да и полицейские тоже получили от них разрешение на мордобой.

  - Свободу выборам! - уже хором, а не разрозненными голосами, скандировали демонстранты.

  - Долой мэра! Свободу заключённым! - то тут, то там выкрикивали собравшиеся.

  Некоторые отряды прибывших наёмников, в особенности рьяно - те из них, что были в экранирующих звуки гермошлемах, приступили к задержаниям, выхватывая из толпы самых слабых людей и волоча их, заламывая им руки, к полицейским машинам. Другие же, вооружённые и с собаками, пока лишь только плотней и плотнее сжимали кольцо.

  Вдруг, будто из ниоткуда, с разных сторон начали появляться люди в серых плащах, вооружённые дубинками. Они пока ни во что не вмешивались, и только с отстраненным безразличием  наблюдали за всем, что происходило на площади.

  Гвардия Феогнида чуть усмирила прыть, замерла в трусливом ожидании. Они недоумевали, что за новая сила включена в игру. Об участии серых им начальство ничего не разъяснило.

   Завыли сирены, и готовые сорваться в бой собакокрысы до предела натянули поводок. Вскоре, вся площадь была разорвана на отдельные сцены классического уличного мордобоя «отдельных граждан» с представителями власти: люди не хотели забираться в пригнанные сюда полицейские машины.

  - Долой фашистский режим Штык Феогнида! - неслось откуда-то.

  Шнобель, одетый в серый плащ и загримированный под серого, внимательно отслеживал обстановку. Нет ли здесь настоящих серых? Какова установка, данная сверху наёмникам мэра?

   Его внимание привлекли два мальчика, продолжавшие как ни в чём не бывало громко читать звонкими голосами только что сочинённую ими частушку:

   - Не будем невежами!
     Не станем мы незжами!
     Назло Феогниду!
     Не простим обиду!

  Прохожие, идущие мимо, реагировали по-разному: кто спешно ретировался, с опаской поглядывая на площадь, кто-то бормотал себе под нос: «Неужто всё-таки это началось? Давно уже пора». Были и такие, кто смеялся в голос: «Ну и дураки! Припёрлись! Сейчас вас всех похватают - и ничего у вас не выйдет!»

     Одна из собакокрыс слишком близко придвинула морду к маленькой девочке, маму которой с другой стороны уже схватил за руку один из наёмников гвардии Феогнида и притянул к себе, и вот уже заламывал ей руки за спину. Ещё пара секунд, и...

  Но Шнобель успел - оттянул назад девочку и стал между ней и собакокрысой, мгновенно ударив "собачке" в нос "Ромашкой". Изумлённый наёмник оставил женщину в покое, и она тут же подхватила девочку на руки и растворилась в толпе.

  - Вы что творите? У женщины ребёнок... Ещё немного - и девочка была бы инвалидом, - заорал Пещерник, про себя подумав:

  «Хорошо, что малышка не успела увидеть подыхающего пса... Не для пятилетнего ребёнка картина».

  - Эй! А ты здесь - кто? - взвизгнул на него представитель правопорядка.

  - Кто, кто... Конь в пальто, - огрызнулся Шнобель, начиная отступать. На физиономии наёмника отразилось понимание того, что перед ним - вовсе не серый. Наверное, Пещерник покроем плаща не вышел. Замахнувшись на него палицей, недруг пошёл в наступление. Шнобель отпрянул в сторону, развернулся и засветил нападавшему коленом под зад.

Но к ним, с двух сторон, начали подбегать полицейские, держа резиновые дубинки наготове. Их орава, без сомнений,была готова напасть на Шнобеля. Ещё немного - или сцапают, или изобьют.

Люди Крысы, одетые как и Пещерник, поскольку были опознаны, как не имеющие к серым отношение, незамедлительно вступили в драку на стороне толпы.

Но, их было мало, а Шнобеля уже окружали, оттеснив от своих в сторону.

  «Я не смогу долго уворачиваться сразу от семерых», -  отчаялся Пещерник, когда вдруг, прямо над собой, услыхал лёгкий шум, чем-то напоминающий порхание больших стрекозиных крыльев. Будто, к нему сверху приближалось большое невидимое насекомое - но затем послышался знакомый голос:
 - Шноб! Хватайся!

   Ниоткуда, или, можно сказать, с неба - к нему спустился конец верёвки. Шнобель ухватился за него - и, отпихнув ногами того из полицейских, который попытался схватить его, взмыл в небо. И вскоре был затянут внутрь летающей, невидимой машины.

  Полицейские внизу растерянно смотрели вверх и хлопали глазами, когда потенциальная жертва у них на глазах подпрыгнула, немного повисела, отбрыкиваясь - и вдруг стремительно исчезла в небесах.

  - Привет, Шноб! – улыбаясь, приветствовал его  «на борту»Генрих. - кажется, мы вовремя?

- Ага. Как нельзя кстати... Как, в целом, у нас дела? - Пешерник уже сидел рядом с водителем и сматывал верёвку, придерживая дверь так, чтобы не сорваться вниз на повороте.

- Ну... Глупая свара, народные гуляния с частушками и песенками... А мы, те,  кто на летающих машинках, уже вытаскиваем понемногу отсюда самых буйных - люди нам ещё пригодятся. Вылавливаем из толпы - и спускаем на землю, где-нибудь подальше отсюда. А ещё, отстреливаем собакокрыс и вырубили «ромашкой» несколько озверевших полицаев… Нападают, чудовища, на самых беззащитных. Практически, всех своих, хакеров, мы отсюда уже забрали, - весело сообщил Шнобелю незнакомый человек, сидящий на заднем сидении.

  Пещерник обернулся к нему. Незнакомец чем-то неуловимым был похож на Генриха и соответствовал ему по возрасту, но только на его лице застыло скептическое выражение, и горькая складка пролегала, начинаясь от уголка губ. И, несомненно, он тоже был хакером.

  - Знакомься, это - Рольф, - представил коллегу Генрих. - Ты о нём немного наслышан.

  - Да уж... Как о том, единственном, кто улизнул из лап Тараканова, - уточнил Шнобель.

- Итак, Рольф, ты полагаешь, что на сегодня стоит уже заканчивать комедию?  - спросил Генрих. - Ну, народ сам уже побузит ещё немного - и, скорее всего, совсем рассосётся. А своим дадим отбой...

- Своих ориентируй теперь на завтра – если сможем повторить, - отозвался соратник Генриха. - И чтобы они снова пришли и привели и ещё других, и как можно больше.

- Честно говоря, не ожидали мы, что так много людей к нам примкнёт совсем, что называется, с улицы. До завтра надо обдумать, как их всех сорганизовать и провести акцию наиболее результативно, - заметил Генрих.

- В общем, ты согласен, что на сегодня - порезвились, и хватит? - продолжил Рольф. - Ваш Тараканов до завтра свои приборчики, факт, отладить на Пирамиде теперь не успеет. Да и, внимание у народа к этому месту слишком большое. Думаю, до вечера какие-нибудь стычки здесь ещё продлятся. А нам - внедряться более нет резона. Наших слишком мало.

- Что ты предлагаешь? Ты считаешь, накопим сил, и по серьёзному,  мощно, продолжим  теперь завтра?

- Это - касаемо твоих людей. Кроме тех, что на подобных машинках.  Ну, а мы с тобой и другие подобные продолжаем летать здесь кругами и спасать всех подряд, кого сможем, от полисов, от наёмников Феогнида и от собакокрыс. В последних, кстати, я стреляю, и руки не дрожат. Это - не собаки, а людоеды. Они даже на своих хозяев нападают - если те не покормили их вовремя. Вот уж, вывели нечисть! Да, и - последнее: где наши сегодня соберутся на ночь? - спросил Рольф.

 - Кто где... Большинство - в «Точке». Вместе с людьми Борова, они тоже туда подтягиваются. Там сегодня и нам можно будет переночевать,  вымыться и переодеться, - ответил Генрих. - Можешь и ты, Пещерник, если хочешь, там сегодня на ночь тормознуть. А днём - увы, придётся пока тебе пошляться по Городу... До шести вечера, а раньше «Точка» не откроется.

  - А есть ещё варианты времяпровождения, кроме как шляться по Ростову? - спросил Шнобель.

  - Есть один. Но он - гораздо опаснее. И продлится гораздо дольше, чем до шести вечера. И чем кончится, нам неведомо, - вмешался Рольф.

  - Я не против поучаствовать. Вот, уже зарядился энергией толпы - хотел ведь просто постоять в сторонке... Однако, влез уже в драку, - посетовал Шнобель.

  - Друг, а бывал ли ты когда-либо на Дороге? - тихо и очень серьёзно, спросил у него Генрих.

  - Нет. Мне всегда говорили друзья и знакомые, что это - самое страшное место Ростова... И не советовали туда и носу казать, - ответил Пещерник.

   Рольф и Генрих переглянулись.
 
  - Однако… Парень, ты полон сюрпризов! Я задал вопрос так, наугад: можно сказать, он был риторический. Поскольку, большинство жителей Города вообще не знают о существовании этого места и такого названия, - Генрих был крайне удивлён.

 - С тех пор, как власти замуровали вход в тот подземный торговый центр, что назывался «Дорога», почти все о нём напрочь забыли. Но, конечно, некоторые люди знают туда тайные проходы. И даже ушли туда позже, чем этот вход был замурован. Но, раз ты в курсе… Тогда, я полагаю, нам не надо  просвещать тебя по этому вопросу, - сказал Рольф, наклоняясь к уху Шнобеля.

  - Почему же... Можно и просветить… Я почти ничего не знаю о Дороге, не знаю, как туда проникнуть. Просто, о ней ходят легенды среди хипков Ростова. И некоторые мои друзья-барды, как говорится, «стали на Дорогу». Ушли в никуда, - задумчиво сказал Шнобель.
 
 И вдруг, он процитировал:

Если тебя позвала Дорога,
Если тебя позвала беда -
Значит, тебе пора
Уйти совсем, навсегда.
Ибо оттуда уже не вернёшься
На свет…
Тысячи миль за одну только жизнь,
Мгла и туман, и шыряние в вену.
Если ничто не спасёт, ты погиб -
Становись на Дорогу…
Ты не узнаешь себя и других,
И, только выйдя из вечного плена,
Ты захлебнёшься понятием вмиг
Кто ты таков...
Если твоя голова раскололась,
Если разбился мир на осколки,
Если по венам клокочет жар -
Становись на Дорогу...

  - Да, всё - так. Дорога - самое гиблое место Города. И люди туда идут... Погибать. И я только сегодня понял, почему. Я всегда был слишком занят своими ментальными путешествиями и научными изысканиями, чтобы понять простую истину, - горько произнёс Рольф. - Слишком далеки мы, хакеры, от народа.

   - Ну... Это - не порок, а средство выживания. Я сам, тоже, глубокий интроверт, а большинство людей меня бесят, - искренне возразил Шнобель.

-  Сегодня к нам присоединилось очень много людей. Неожиданно для нас, хакеров, наши мирные и обычно спокойные, как пресловутые библейские овцы, люди пошли на бунт, - заметил Генрих. - И почему это? А лишь потому, что близ Пирамиды ослаблена удавка Тараканова, сегодня здесь не работали его приборы. Получается, то, что скрывается людьми, зажимается ими вглубь сознания - может, и самым неожиданным образом, выплеснуться наружу, и в самый неожиданный момент. И, быть может, они уже завтра они начнут крушить Пирамиду и бить  стёкла в "Торте"... Кто знает. Жуткое правление зачастую порождает самый жуткий конец, а закручивание гаек - стихию, живущую инстинктами, и которой управлять уже невозможно.

  - Несомненно, что все жители нашего Города подвергнуты зомбированию. Почти все двигаются, говорят и делают только то, что положено. Но, даже самые точные приборы не определят того, а о чём все они думают, когда остаются одни. Подсознание не запрограммируешь, оно живёт своей собственной жизнью. И зомбированный человек всегда не удовлетворён, потому что его подсознание знает, что его хозяин - раб. Но, я хочу поговорить о другом, - сказал Рольф. - Будучи сам много лет изолированным от Города, в монастыре, на пизанс - территории, я осознал, что слабые люди - не так уж слабы. Просто, они другие, и сильны они - в другом. Именно люди с развитой интуицией - то есть, связью с подсознанием, нередко впадают в ступор, потому что считают, что весь мир сошёл с ума. Им бывает так тяжело принять происходящее, что, в результате, они ломаются. Но, вполне вероятно, что даже сломленные люди очень легко станут на тропу праведной войны, приобретут смысл и ответственность. Конечно, в том только случае, если кто другой уже раскрутит это колесо. Если другие попросят у них помощи. Достаточно, как говорится, просто вовремя бросить спичку... И она, вместо того, чтобы тихо сгореть, вдруг взорвётся бомбой.

   - А при чем здесь Дорога? - удивился Шнобель, смутно осознавая, что именно к разговору о ней и ведёт беседу Рольф.

   - Дорога... Это то самое замкнутое пространство, куда ушли ненужные Городу люди. Быть может, те, кто стал на Дорогу - это самые творческие жители Города… Вернее, они могли бы такими стать, если бы их не сломали. Если бы, в нашем безрадостном мире, они не потеряли бы себя. Изначально склонные к созиданию, ищущие - они не имели для самораскрытия никакой реальной почвы... Мятежники, которые сопротивлялись таракановщине, но… Своим собственным путём. Не поддавшись, они разрушали себя. В отсутствии нормальной социальности, стали асоциальными. Это - нормальная реакция на ненормальную жизнь... Не парадокс, а дело случая, - заключил Рольф.

  - Так вы, хакеры, хотите… Выпустить их наружу, задействовать в борьбе? Этих потерянных людей? Тех, кто стал на Дорогу? - спросил напрямую Шнобель.

  - Да. Что касается меня - я хочу их освободить, - заявил Рольф. - Но, Генрих сомневается в том, что те, кто туда ушёл, ещё остались людьми.

  - Да и вообще, что они там ещё живы! - воскликнул тот.

 - Ну, расскажу тогда о своём, о личном, - отозвался Пещерник. - Хотя, мне очень не хотелось бы о том вспоминать... У меня несколько лет тому назад был друг... Которого я даже не знаю, как по-настоящему зовут. Хотя мы были знакомы не один год. Все музыканты и тусовщики  звали его Барабашкой. И он был бардом. Широко известным в узких кругах, так сказать...

  Как-то, я застал его в одной нашей постоянной компании. Он сидел одиноко в углу, абсолютно пьяный и поникший. И он спел мне тогда песню... Почему-то, сильно запавшую мне в душу. Произвожу так, как вспомню:

Мы - материал для будущей пьесы.
Не для нас звучат великие песни.
Мы жалки и косны,
Но наши мысли -
Материал для тех,
Кто прёт по жизни.
 
Бог складывает из наших душ
        свою мозаику.
Он играется, как малое дитя,
        Дитя в песочке…

Мы - песчинки на берегу,
Или - в песочных часах времени,
И падаем в пустоту,
И уходим от вас в безвременье.
Но Бог берет наши мысли,
И роняет их в судьбы мира.

Бог складывает из наших душ
          свою мозаику.
Он играется, как малое дитя,
        Дитя в песочке…

И как вода между пальцев,
Попадаем мы в чужие сны...
Просачиваясь сквозь ваши тела,
Просачиваясь сквозь ваши дома.

Бог складывает из наших душ
           свою мозаику.
Он играется, как малое дитя,
        Дитя в песочке…

   После этого дня, я больше не видел Барабашку. Позже мне сказали, что он «стал на Дорогу», - и Шнобель замолчал, призадумавшись. - Кстати, всем  хипкам известная песня про Дорогу, слова которой я уже привёл вам чуть раньше – тоже принадлежит Барабашке.

  - Ты… Отправишься с нами туда? – спросил Рольф. - На разведку?

  - Да. Но это – очень рисковое предприятие, - отозвался Пещерник. - Как в царство Аида спуститься...
.
  - С нами будут ещё другие хакеры, - заверил Рольф.
 
 - И я тоже... Я тоже пойду с вами, - добавил Генрих. - Хотя, я не знаю, что мы там встретим, и много ли там осталось живых людей. Или же, большинство погибло. Ушло туда умирать - и умерло. А ещё, неизвестно, много ли там бандитов и отморозков.

  - Не думаю, что их будет намного больше, чем наверху, -скептически заверил Шнобель.  - Но, значит, хакерам известно, как туда проникнуть?

  - Лично мне, известно два входа. Ещё один знает Рольф, - ответил Генрих. - В общем, давай мы встретимся с тобой через час, недалеко от Дороги. То есть, близ одного из проходов в неё. В общем, ожидай нас возле городского парка культуры. А сейчас - мы тебя высадим, где скажешь. А нам с Рольфом надо будет слетать к дяде Осе. Там он пообщается с нашим враном и расскажет ему о том, что знает о владениях профессора Тараканова. Это - тоже очень важно. По пути мы, возможно, захватим ещё кого из наших: снова пролетим над Пирамидой.

  - А дядя Ося не боится принимать у себя заговорщиков, бунтарей? Таких, как Рольф? - поинтересовался Шнобель.

  - Ты же помнишь, что он сказал нам с тобой недавно? - спросил Генрих.

  - Он сказал, что уже ничего не боится: всё равно, скоро начнётся общий бой... И его двери будут открыты для всех наших сторонников. Как говаривал часто цитируемый Кроласом его коллега Дорг, "Коль пошла вода в хату - бросай добро, спасай мохнатых"... А ещё он, Дорг, называл такое время, как сейчас - "самая последняя задница", - прокомментировал Шнобель. – Но, одно дело ничего не бояться на словах, а другое – взаправду.

  - У Большого Папы слова с делом не расходятся. Думаю, на него можно положиться, - сказал Генрих.

  - Я тоже так думаю, - подтвердил Шнобель. – Вернее, на это надеюсь.

  - В общем, через час я, Рольф, и, возможно, ещё несколько моих людей, из хакеров, подтянемся к парку, - уточнил ещё раз Генрих.

-  Знаешь ли, я решил сказать тебе сразу: у меня есть план, как попытаться помочь людям Дороги. И ты… Быть может, тоже поможешь нам в этом, - сообщил Рольф.

  - Как? - спросил Шнобель.

  - Я хочу…снять с них то состояние, в котором они пребывают. Может быть, некое воздействие повлияет на них в лучшую сторону. Я пока не говорил никому, кроме Генриха, так как это - очень большой секрет, но... Пришло время. Знай: я, как тот хакер, который бежал некогда из ИНЛП и тромбанул там главный компьютер и аппаратуру, сделал не только это. Ещё я стырил у Тараканова гипнокристалл - такой прибор, который, в частности, может излучать заданные параметры мозгового импульса. Подобные используются Таракановым при создании трансляторов, которые оболванивают Город. Они дают всем установку… И вызывают тупость и безволие населения. А творческих людей вгоняют в депрессию.

   Увы, когда я устроил погром у Тараканова, тот через три дня восстановил приборы и даже усилил их мощность. А ещё, я полагаю, что теперь и у других сотрудников ИНЛП, а не только у Тараканова, имеются  гипнокристаллы. Разжились не на шутку, создали стратегический запас, - вздохнул Рольф. - Для защиты и нападения.

- Мы с ним подозреваем, - вклинился в его монолог Генрих, - что, по некоторым косвенным данным, гипнокристаллы теперь имеются у всех его главных помощников. Именно такие данные необходимо сообщить Кроласу через врана. А Иоганн сам уже в курсе, что конкретно за Таракановская семёрка морочит людям головы.

   - Так вот, - продолжил Рольф. - Я уверен, что гипнокристаллы можно использовать по-разному: они их используют во вред, а мы - рискнём использовать на пользу. Ведь это, смотря какую установку им придать. Я считаю, что с помощью них можно даже излечивать. Сегодня я захватил с собой мой гипнокристалл, вывез его с пизанс-территории, и возьму на «Дорогу». И мы… Дадим установку на смелость и дерзание. Тем, кто до сих пор пребывает там, «на Дороге»…Ну, а ты поможешь, поскольку знаком хоть с кем-то из людей «Дороги», вызвать их доверие. Убедить их, что мы не принесём им вреда.

  - Что ж… Попытаться стоит, - согласился Пещерник. - Из-за Дороги я, можно сказать, потерял друга…  Лишь бы те, кого я знаю из ушедших туда, были ещё живы.

  - Ну… Тогда, до встречи. Готовься морально. Подробности обсудим позже, уже на месте. Когда определимся, есть ли там кто и стоит ли огород городить, - уточнил Генрих. - А сейчас, скоро я тебя высажу из нашей невидимой машинки… Где ты выйдешь?

  - Ну... Давай, близ так называемой набережной. Там достаточно пустынно. Знаешь, меня что-то последнее время коробит название "невидимая машинка". Давай, переименуем это чудо техники? - предложил Шнобель. - Мне, на самом деле, оно весьма напоминает некоторые рисунки в старых комиксах, книгах и фильмах... В то время, когда наша машина начинает или появляться, или исчезать - и при этом, она уже садится или же уже взлетела, она похожа на...

  - Я тебя понял! - перебил приятеля Генрих. - На летающую тарелку: нечто расплывчатое, и что-то сверху крутится... Хорошо, так и буду говорить… Например, так: Рольф сегодня прилетел со мной в Город на летающей тарелке, чтобы встретиться с нашим Алконостом у дяди Оси…

  - У Большого Папы… Да, и ещё вопросец напоследок, можно? - спросил Пещерник. - Чьи мозговые импульсы будут записаны на том гипнокристалле, с которым теперь будем работать мы? Рольф, тебе удалось разобраться с ним за те годы, что ты провёл на пизанс-территории, и уже перезаписать его? И как вы собирались применять его, до того, как родился план попытаться использовать этот кристалл на Дороге?

  - А ты - зришь в корень всех проблем! Что ж... На гипнокристалле - импульсы Рольфа, - пояснил вместо соратника Генрих. - А он у нас всегда был самым решительным среди хакеров, насколько я знаю. Так что, на приборе установлена запись решимости, если можно так выразиться. А план был - и он не отменяется - установить его не где-нибудь, а на Пирамиде. Если нам когда-нибудь удастся прорваться к ней... И дать трансляцию: на полную мощь. На весь Город. Возможно, мы попытаемся провернуть подобное уже завтра.

  - А почему именно завтра? Потому, что в этот день силы Города вынуждены будут охранять в основном мэрию? То есть, здание «Торта», где будут в очередной раз короновать Феогнида? А на Пирамиде будет относительный покой... Так, я понял?
  - Совершенно верно. Расчёт у нас именно на это, - подтвердил предположения Шнобеля Генрих.

  - Что ж, я всё понял. Жду вас в парке! - и диггер вышел из машины, внезапно материализовавшейся на пустынной улице близ набережной.

  "Летающая тарелка" развернулась, проехала немного вверх по дороге, и вскоре снова исчезла – как и не бывало.

                * * *
   А Шнобель спустился к набережной Дона и пошёл по местами сколотым плиткам тротуара. Вид бывшей некогда многоводной реки, о которой он читал в книгах, вызывал содрогание. Давненько же он не прогуливался в этих краях! Давненько его сюда не заносило...

 Это место осязаемым образом снова напомнило ему о его друге, барде и поэте. Барабашка почему-то с упорством истинного мазохиста любил здесь бывать. Когда-то здесь была широкая река, но теперь - грязная жижа, окованная по берегам в гранит, с узкой, вытянутой канавой тухлой воды, длинным болотом, в самом центре. Бывшая река издавала отвратительное зловоние; потому, и улицы вблизи набережной были безлюдны. По берегам канавы, за гранитными стенами, на слое береговой грязи, сидели большие лягушки-мутанты, размером с небольшую кошку. Земноводные не брезговали иногда питаться друг другом и хищно поглядывали на садящихся на парапет птиц. Сюда, по каким-то отводным каналам, сливались отходы промышленного мясного комплекса: того самого, где на шпиле красовался памятник быку-клону, как изначальному производителю всего мяса в Городе, запущенному на скоростное биовыращивание.

   А по берегам Дона некогда была выложена красивая плиточная мостовая из декоративной расписной плитки, ныне местами потрескавшейся, вдоль которой шёл длинный газон, где росли регулярно поливаемые мини-фонтанчиками розы под стеклопластовыми колпаками - но Шнобель полагал, что эти цветы не сильно сглаживали общую картину. Набережная казалась ему самым грустным местом Ростова и всегда навевала на него безрадостные мысли о текучести и безвозвратности времени...

  Да, Пещерник пришёл именно сюда потому, что с грустью вспоминал приятеля Барабашку, сгинувшего без вести на Дороге и то, как он любил гулять здесь,  представляя в воображении ранее судоходный Дон, белые пароходы...

Большой белый пароход,
Он давно уплыл вдаль,
С музыкой на борту,
С танцами на палубе,
С туманными глазами женщин...
Большой белый пароход,
Ты всегда был миражом
Чужого достатка и чужой жизни.
Для меня ты -
Лишь символ расставания,
Символ безвозвратности
И безысходной печали.
Большой белый пароход -
Одинокий призрак
Большой Вселенной,
Твои огни блуждают,
Как звёзды Космоса
В далёкой ночи...

  Опять услужливая память предоставила в распоряжение Шнобеля стихи Барабашки... Он прочитал их вслух, на пустой набережной, облокотясь на парапет, и ветер унёс вдаль грустные слова этих строк.

  «Быть может, неспроста он мне всё время вспоминается? – подумал Шнобель. – Может быть, я действительно встречусь с ним там, на Дороге…»

   Возвращаясь, Пещерник специально выбирал такие кривые улочки центрального Ростова, чтобы, петляя по ним, приблизительно за час выйти к нужному месту. Сохранившиеся здесь старые улочки с невысокими домами некогда были оставлены как памятник старине. А ещё потому, что там просто нельзя было строить "высотку" по причине возможного проседания почвы. Да, и весь Город стоял на ракушечнике, более или менее рыхлом: ведь некогда здесь было легендарное море Тетис…

Однако, вблизи Дона грунт был особенно ненадёжным. И, хотя теперь над старым Ростовом и проносилась в вышине совершенно футуристическая автострада, внизу время будто остановилось, и быт был таким, как и века назад. Подновлялся и деревянный верх, и фундамент камня старых домов… Но картина неизменно оставалась прежней.

  Когда Шнобель поднялся от набережной вверх, ближе к центру, он стал незаметно, но очень внимательно поглядывать по сторонам. Нужно было убедиться, что нет слежки.
 
  Обычный воскресный день... Спешила в бары и клубы молодёжь на флайерах, прогуливались редкие парочки влюблённых и семейные с детьми. Мимо Шнобеля шло множество одиноких людей, и множество друзей на час, желающих погулять по городу в той компании, которая только что свела знакомство в кафе. А ещё, как и всегда, проходили мимо  владельцы собак, кошек и других животных - со своими питомцами на поводках. По-видимому, только четвероногие друзья и скрашивали им жизнь. Одиноких хозяев животных в городе было очень много, потому и существовали столь многочисленные специальные кафе: для хозяев и их любимцев. Куда можно было заходить со своими питомцами, перекусывать самому – и кормить их.

А ещё, в Ростове всегда присутствовало множество нищих на лавочках, одиноких и бездомных людей, далеко не все из которых просили еду или пласткарту. Настоящие нищие чаще всего уже ничего не просили. Они просто шли и шли вперёд... Тупо и безотрадно. Шли, пока не падали или не были сбиваемы транспортом. Или же, они просто лежали где-нибудь на тротуаре. И люди шли мимо; сердобольные подавали еду, злые – пинали их ногами… Никто не вёл в городе статистику бездомных людей. Официально, в Городе Солнца никогда не бывало нищих и голодных. Официально, здесь было весело всегда. И большинство граждан было склонно видеть только то, что им хотелось видеть. В особенности - если на них действовали приборы профессора Тараканова… «Шоу маст гоу он!»

   Около входа в парк бил фонтан, а по краю, у его ограды, располагались мелкие киоски со всяческими безделушками, газетами, сигаретами, пивом и закуской. Шнобель побродил вдоль них, рассматривая стекляшки-витрины. Купил себе слоёный бутер и холодный суперсниперс. Пошатался ещё вдоль и поперёк парка, чтобы убедиться, что за ним и теперь нет хвоста.

  Полисы в гермошлемах и с дубинками возле парка наличествовали, но не трогали гуляющих здесь граждан. По всей видимости, на сегодня для полиции вполне хватило заварушки у Пирамиды, и все КПЗ города были переполнены.