Глава 3. На Дороге

  «Похоже, Генрих немного припозднился», - подумал Пещерник. Он успел уже изрядно исколесить парк, изображая праздное шатание. Он в который раз вышел ко входу в парк, где располагались торговые киоски, и от нечего делать купил себе большой бутерброд, хотя совсем недавно перекусил суперсниперсом.

  И, лениво разворачивая упаковку, намереваясь надкусить этот бутерброд, он чуть не выронил покупку. Так как, вдруг опознал своего хакера в том самом мужчине, что уже несколько минут стоял рядом с центральным входом. Просто, одет теперь Генрих был настолько неожиданно, что даже ожидая встречи, Шнобель не признал его сразу.

    Теперь Генрих был облачён в характерную одежду то ли баптиста, то ли адвентиста седьмого дня: в чёрном отглаженном до идеала костюме с длинными фалдами, в белоснежной рубашке и с галстуком-бабочкой. Его волосы были зачёсаны назад и покрыты чёрным лаком, пол-лица скрывали тёмные очки и откуда-то появились маленькие чёрные усики. В одной руке Генрих держал огромную книгу на пластпапире, с тиснёнными золотом буквами… "Новый завет", - значилось на фолианте. В другой руке хакера была трость с серебряным набалдашником в форме восьмигранного кристалла. А на безымянном пальце левой руки красовалось массивное серебряное кольцо с большим аметистом. Скорее всего, он внешне копировал кого-то из реальных пасторов, из числа сектантов Ростова. Причём, из числа бывших "в законе" - полиция его не трогала.

   Генрих был не один: его сопровождал соратник, тоже в идеальном костюме, одного с ним возраста, коротко стриженный. Сразу бросились в глаза его волосы: густые, волнистые, тёмно-русые, с лёгкой серой сединой, но абсолютно белые на висках. Да и сам мужчина привлекал к себе внимание: высокий, в меру плотный, со слегка вытянутым овальным лицом, длинным прямым носом и с внимательными, сосредоточенными серыми глазами. Около рта у незнакомца залегала горькая складка, а губы были слегка поджаты, что выдавало в нём человека скрытного и трёпанного временем. Сейчас он слегка поддерживал под локоть чуточку хромающего "пастора" и о чём-то с ним неспешно беседовал. Шнобель с трудом опознал в этом незнакомце Рольфа, поскольку ему не слишком уж удалось ранее разглядеть недавно пополнившего их ряды хакера, сидя в машине к нему спиной и лишь пару раз обернувшись.

  Сейчас, будучи вместе, ложные баптисты смотрелись особенно эффектно. Им шли эти роли.

   Когда Генрих и Пещерник будто и не специально, а невзначай встретились глазами, то диггер чуть не подавился уже надкушенным бутербродом, так как мнимый пастор, неожиданно и громогласно, со слышимостью на много шагов в округе, воззвал:

  - Подойди ко мне, заблудший человек! Тебе нужна тихая обитель Веры, а не шумные миражи жизни!

   Шнобель, разыграв стушевавшегося и растерянного чела, быстренько запихал бутерброд в карман жилета и подошёл, потупив взор, к строгому пастору. И, став на одно колено, опустил голову и молитвенно сложил руки на груди.

  - "Дух Господень на мне, ибо Он помазал меня благовествовать нищим, и послал меня исцелять сокрушённых сердцем, проповедовать пленным освобождение, слепым прозрение, отпустить измученных на свободу", - прочитал Генрих, открыв  книгу, - Время пришло! Встань и иди за мной - сказал он затем Пещернику.

  - Идите за мной, призванные! Будем вместе читать великую книгу жизни! Кто  ещё с нами? - громко спросил Генрих в пространство.

  Из людских толп, спешащих к парку, с разных сторон отделилось ещё два человека, которые смиренно стали рядом с «призванным». Это были худенький седой старик с белой бородой и проницательными серыми глазами и совсем юный парень, рыжий, в конопушках, со смешным вихром волос.

   Шнобель искренне понадеялся, что и эти люди не были случайными.

И вот уже вся их странная группа, на глазах у многих, молча двинулась прочь от парка. Они шли по многолюдной, заполненной флайеристами и велосипедистами улице, между толп гуляющих и праздно шатающихся.

   Впереди шествовал Генрих с книгой, поддерживаемый за локоть Рольфом, а сзади двигался странный эскорт из «призванных»: то есть, Шнобеля, молодого рыжего парня, что коротко представился ему, как Чен и старика, который отрекомендовался Зикфридом. Почти сразу первый из призванных понял, что оба из новых знакомых, вне сомнения, являются хакерами: об этом поведал Пещернику блеск активной мысли в их глазах. Подобный блеск редко наблюдался в Городе.

  - Лучшая конспирация - это встретиться на глазах у всех, в людном месте: там, где вряд ли будут искать «стрелку» заговорщиков, - следуя за Рольфом и Генрихом, подмигнул Зикфрид двум остальным спутникам, плетущимся сзади.

                * * *
   "Дорога" была единственным местом в Ростове, куда никогда не заходили городские власти, полиция, журналисты и даже серые. Это был своего рода людской отстойник, где никому из входящих не гарантировалась жизнь и безопасность. По слухам, там обитали совершенно жуткие, страшным образом мутировавшие незжи и совершенно опустившиеся люди, которые питались неизвестно чем - поговаривали, что даже крысами и тараканами.

   Из ушедших туда никто и никогда не возвращался.

   Ранее, когда-то не слишком давно, на месте "Дороги" была подземная вереница гипершопов, продуктовых магазинов, молодёжных ночных клубов и ресторанов. Такой большой комплекс  был построен  исключительно в подвальном помещении воистину грандиозных размеров с расчётом на то, что подземный уровень защитит этот развлекательно-торговый комплекс от ужасной летней жары Города и будет сохранять желанную прохладу, почти без затрат на кондиционеры. К тому же, когда, с наступлением зимы, температура в Городе временами очень резко падала с плюсовой - и сразу до минус двадцати - двадцати пяти, под землёй было по-прежнему относительно тепло. Потом, когда бушевали и свирепствовали бесснежные морозы, в разные годы длящиеся от недели до месяца, которые абсолютно выстуживали город - даже тогда внизу было достаточно тепло: температура никогда не опускалась ниже нуля, даже в незапертых помещениях, как бы на центральной подземной «улице» Дороги. Отчасти, так было потому, что коммуникационные трубы уходящих вверх домов проходили над этим сооружением. И «Дорога» абсолютно бесплатно обогревалась в холодное время. А ещё, хотя уже и не по плану архитекторов, от многих коммуникационных труб делались пиратские ответвления, которые снабжали «Дорогу» тёплой и холодной водой.

  Некогда весь этот подземный комплекс назывался то ли "Солнечный", то ли "Радужный". А обиходное наименование "Дорога" он получил благодаря тому, что вдоль всей огромной сети различных гипперов, шопов, кафе и найтклубов, посередине подземной улицы, шла длинная самодвижущаяся лента-тротуар. Благодаря которой можно было быстро попадать в любое место безбрежного океана магазинов и центров услуг, стоило только стать на эту ленту.
 
  Со времени закрытия, настоящее название комплекса навсегда забылось, а вот название «Дорога» явно закрепилось в памяти тех, кто вообще знал и помнил об этот месте. 

   Говорили, что изначально ночные клубы "Дороги" были приличными. Но потом, их постепенно оккупировали наркоманы, наркоторговцы, воры и бандиты всех мастей… Вытеснив всех остальных. А у полиции в те времена и наверху хватало дел: как раз, было очередное усиление забастовочного движения и беспорядков.

   Затем магазины и вовсе были разграблены незжами, бандитами и наркоманами, которые поселились там насовсем, в заброшенных складах. А вход, как поговаривали, был специально ими взорван и завален. Остался лишь очень опасный и узкий проход, в который не могла войти никакая бронебойная устрашающая техника. И всех желающих сюда спуститься внизу встречало вооружённое бандформирование. По другой версии, вход сразу завалили не наркоманы и незжи, а власти Города, только широко не афишируя принятое решение. Они же не выпускали наружу тех, кого приютила «Дорога».
 
   Так или иначе, но с каких-то пор «Дорога» стала жить своей собственной, изолированной от Города, жизнью. Власти закрывали на неё глаза, впрочем, цинично заявляя: «Проголодаются – вылезут. А мы их всех перебьём». Имелось в виду, что вылезут, конечно, по одному. Через узкий проход. Не толпами.

 Возможно было, что где-то ещё оставались другие, не известные властям, пути на «Дорогу»...  Вполне возможно. Потому, что время от времени в молодёжной среде ходили байки о том или ином знакомом, что он «стал на Дорогу»... И речь шла вовсе не о наркомане или преступнике: так, о потерянном для жизни человеке.
 
     Главный, известный властям путь, тот самый узкий проход сбоку от старого центрального, разрушенного входа - в конце концов, полностью зацементировали. И официально навсегда забыли об этом «затерянном мире». Навсегда отделив его от относительно благополучных и благонадёжных граждан…

Впрочем, по Городу о «Дороге» ходили разные слухи. А никакой достоверной информации - не было. Ведь официально, «Дороги» с тех пор как бы не существовало. Но, то и дело, с завидной регулярностью, по-прежнему возникали рассказы о тайных проходах в «Дорогу», о вольной жизни там, и о том, что на «Дороге» не так уж и страшно, и что там много даровой еды, работают коммуникации, не холодно в мороз и не жарко летом… Ещё, конечно, вроде бы продолжались уходы туда, вниз, то отчаявшихся людей, готовых пустить свою жизнь по ветру, то искателей приключений.

   И кому, как ни Шнобелю, было знать, что эти слухи имеют под собой определённые основания... Он самолично видел несколько щелей, ведущих, по предположению некоторых диггеров, именно на «Дорогу». Достаточно широких, чтобы туда мог протиснуться человек. К тому же, он знал даже не одного, а нескольких своих приятелей, предположительно «ставших на Дорогу»… А сейчас он гадал, через какую именно щель, люк в подвале или провал в коммуникации проведёт их с иголочки одетый Генрих...

                * * *
Однако, Генрих, тем временем, опровергая предположения Шнобеля, не вёл их к какому-нибудь люку, ведущему в канализацию, не спускался к вонючей набережной, не заходил в подворотни… Он продолжал шествовать по самому центру Города. И, наконец,  остановился около одного из парадных подъездов самого обычного, старинного многоквартирного дома.

 Там он немного помучился с подбором кода на цифровой панели, оперируя самыми стёртыми цифрами, и дождался момента, когда, наконец, раздался лязгающий щелчок. Дверь подалась. "Кажется, сработал элементарный подбор цифр, а значит, мы не в гости. Но, что мы здесь забыли?" - успел подумать Шнобель до того, как последним из странной компании оказался в темноте подъезда.

После того, как за ними вновь захлопнулась входная дверь, Генрих негромко сообщил им:
   
   - Наблюдательные люди свидетельствуют, что в этом доме, в квартире номер семь первого этажа, предположительно, есть погреб, из которого через пролом в стене можно попасть в общий подвал этого дома. Подвал же сообщался прежде через лаз в стене со складом небольшого магазина, который давно заброшен по причине аварийности, и закрыт наглухо.  А тот склад в прошлом как раз имел контрабандный лаз в одно из помещений комплекса "Дороги".
 
Как предполагают, когда-то здесь жил некий поставщик "дури" - то ли из Города в "Дорогу", то ли из "Дороги" в Город. Но потом он то ли канул в небытие, то ли был взят серыми… Или же, завяз сам, испробовав собственный товар, и навсегда переправился на «Дорогу»... О том история умалчивает.
 
Одно лишь известно: нынешний хозяин квартиры имеет и другое жильё, а эту до недавнего времени сдавал всевозможным проходимцам, однако, вполне платежеспособным. В настоящее время, он уже более полугода находится в больнице и квартиру никому не сдаёт. Но, не исключено, что проходом и сейчас пользуются самые разные осведомленные лица, и со стороны наблюдалось, что многие из заходящих в эту квартиру больше никогда не возвращались.

 Рискнём? Кто не хочет, может со мной не спускаться. Да, забыл сказать: всё же были и те, кто вернулся отсюда в Город. Именно этим проходом. Не скажу, что это были люди высоконравственные. И не скажу, что спускаться туда совсем не страшно. Но есть предположения, что с некоторых пор тёмные личности перестали там задерживаться, причём они кем-то высылаются обратно и страшно боятся вновь туда отправиться.

  - Откуда это известно? – спросил Шнобель.

  - С недавнего времени, я стал среди своих запрашивать информацию о самых таинственных местах и малоизвестных укрытиях Города. Так вот, хакеры, не знакомые мне лично, но выходящие в поле Галактиона, были  знакомы с несколькими безумными молодыми людьми, которые ушли через этот лаз  специально «с исследовательской целью». Ушли и больше не вернулись… Но, оставили ребятам, нашим молодым хакерам, координаты входа и всю информацию, что знали сами ещё до спуска. Скорее всего, они хлебнули там горя, и вернуться не смогли.

  - Возможно, что и нас ждёт та же участь, - заметил Пещерник.

  - Да, такой поход опасен. Но не забывайте, что у нас с собой, в отличие от наших предшественников, имеется гипнокристалл, добытый Рольфом. Он многофункционален, и в самом крайнем случае его можно использовать как оружие: задать режим прямого излучения, направленного на противников и задающего им определённую установку. Например, полное обездвиживание.

  - Он у вас, Генрих? – спросил Шнобель.

  - Он - здесь, в этой книге, - Генрих постучал пальцем по обложке. - Это - только наполовину книга, а наполовину - хранилище. Книга эта - с секретом. Половина её листов - пустые, без текста, и в их толще имеется полость, квадратное потайное место. Наверное, в прошлом там хранили важные документы или драгоценности - в общем, использовали, как шкатулку.

- Кроме гипнокристалла, нас должно вдохновлять на возвращение также и то, что мы  спускаемся сюда не в одиночку. И то, что наверху нас ждут дела, и мы просто обязаны будем вернуться на поверхность, - заверил товарищей Рольф. – Даже, будь это самые настоящие врата ада! Так что, смелее, друзья!

   - Пойдёмте, - сказал Зикфрид. - Не стоит задерживаться. Действительно, утром мы должны быть уже у Пирамиды. Мы туда призвали людей, желающих выступить с нами. Так что - поспешим. Если мы найдём здесь людей, готовых к нам примкнуть - хорошо, нет - надо будет быстро выбираться отсюда.

  - В любом случае - мы расскажем всем об их судьбе, - добавил Генрих. - Мне всегда казалось, что с этой Дорогой связана какая-то тёмная история. И что-то в ней явно не договаривают.

   Засунув под мышку  объёмный «Новый завет» и передав посох Рольфу, Генрих, уже поднимаясь по ступеням, снял и положил в карман тёмные очки. Пройдя коридор и первым подойдя к квартире номер семь, он, ловко орудуя отмычкой, занялся замком. Раздался пружинистый щелчок - и замок поддался.

   Квартира оказалась полностью пустой, с плотно зашоренными окнами, и даже в пубе было абсолютно пусто. На кухне, тоже пустой, на полу они обнаружили вход в подпол, и, приподняв крышку люка, по очереди по лестнице спустились в погреб. Через проём в стене эти исследователи подземелий далее проникли на старый, заброшенный склад и уже там обнаружили тайный лаз. Вниз, в темноту, вела узкая, длинная металлическая лестница.

  Первым туда полез Чен, сразу же за ним - Генрих, прокричавший вверх, остальным:
   - Спускайтесь! Здесь пока совершенно безопасно! Лестница надёжная.

  За Рольфом и Зикфридом, замыкающим из отряда, спускался Шнобель. Лестница была довольно длинной. А внизу, неожиданно, оказалось просторное освещённое помещение.

   Шнобель никак не ожидал, что внизу будет свет. Он считал, что им придётся путешествовать в полном мраке - во всяком случае, пока они не найдут здесь людей. На его лице, наверное, отобразилось искреннее удивление, и, глянув на него, Генрих счёл нужным пояснить:

  - Я видел в старых журналах подобные проекты. Токи циркулирующего воздуха вращают турбины генератора, вырабатывающего мизерный ток, пропускаемый через магноусилитель процесса и стабилизируемый конденсаторной сетью… Что-то в этом роде. В общем, такая система сама распределяет электричество на любые нужды и работает чуть ли не вечно. И то, что не разбили в хлам, здесь до сих пор должно функционировать.
 
  - Ну и ну! Здесь - светло... И возможно, что воров и бандитов здесь, действительно, не больше, чем наверху. Как ты считаешь, Генрих? Но, расслабляться нам всё-таки не стоит, - добавил Зикфрид, который спустился предпоследним и тоже застыл поражённым, ещё удивляясь вместе с Пещерником.

  После пустого помещения, наверняка бывшего склада, они подошли к дверям, створки которых автоматически разъехались, и вся их компания оказалась в большом зале, заполненном игрушками, искусственными ёлками и мишурой. По полу здесь катались рассыпанные мячики, а разного размера куклы смотрели из коробок пустыми восхищенными глазами.

  - Да, сюда бы детишек из Города. Они были бы счастливы! - сказал Шнобель, разглядывая замечательные ролики, безысходную мечту своего нищего детства. Десятки, а может, и сотни, новых роликов...

 - Не расслабляемся! Держимся вместе! Мы не знаем этой территории, обманчиво пустынной. И мы все должны вернуться, - напомнил Рольф, лёгким движением подталкивая Пещерника вперёд.

  Из этого магазина они вышли на пустынную подземную улицу, не освещаемую ни звёздами, ни искусственным светом. В отличие от магазина игрушек, многим другим магазинам и лоткам в окрестности повезло меньше: они были разрушены, и свет в них не горел. Рольф и Чен достали из кармана фонарики и теперь освещали ими окрестность.

  - Значит, с первым впечатлением нам просто повезло, - сказал Шнобель.

  Самодвижущийся тротуар - который и являлся, собственно, "Дорогой" - по-прежнему работал, хотя был сплошь усыпан осколками и какой-то белой пылью. Стилизованные под старину фонари вдоль подземной улицы были поломаны и разбиты.

   Из-под ближайшего к ним пустого киоска неожиданно  вынырнула собака. Полуовчарка-полудворняжка, и, по всей видимости, знакомая с людьми, поскольку, подошла к ним, не опасаясь, и понюхала ботинок Шнобеля.

   - Ты - чья? - спросил он собаку.

Животное, как человек, грустно на него посмотрело, а потом - заскулило.

  - Понятно, - ответил Шнобель. - Хочешь? - и он протянул собаке бутерброд, так и не съеденный возле парка и нашаренный теперь в кармане.

  Собака осторожно, чтобы не укусить за руку, взяла бутерброд и быстро съела.

 - Сколько времени назад замуровали главный проход? - спросил Шнобель.

  - Лет сорок. А что? - раздался сзади голос Зикфрида.

  - Мой друг, бард Барабашка, спустился сюда три года тому назад. И с тех пор я его не видел. Честно говоря, предполагал самое худшее. По слухам, здесь могли запросто человека даже съесть, с голодухи. Но, возможно, пищи по магазинам и лоткам здесь было и есть с лихвой. Собачка вон бегает. Живая. Что ж! Значит, буду искать друга…

  - Однако, наркоты тут тоже - дофигища, как говорят. Наркоманский рай. То ли - старые запасы найтклубов, то ли - ещё и сейчас здесь эту дурь синтезируют и коноплю выращивают. А в бытность процветания, наркобизнес «Дороги» был всему Городу известен, - возразил ему Зикфрид. - А это уже печально.

  Они по-прежнему двигались вперёд вдоль самодвижущейся ленты-тротуара. А на подобной возвратной ленте заметили группу незжей, которые, как ни странно, только чуть взглянули в их сторону, без хихиканья и свойственного им дразнящего кривляния. Просто, равнодушно проехали мимо. Собака, которая прибилась к ним после бутерброда Пещерника, трусила теперь следом, чуть поодаль. И только слабо гавкнула на проезжающих, так же не сильно обращая внимание на незжей, как и они на неё.

   - Похоже, что тут даже незжи уколотые. Взгляд у них в пустоту, - заметил Шнобель.

  - А ты - что, знаток незжей, часто с ними общаешься? И следишь за их повадками в естественной среде? - хихикнул Чен.

  - Приходилось с ними сталкиваться. Я - диггер, в подземке часто бываю, исследую. А взгляд у знакомых мне незжей обычно такой, что - мороз по коже и мурашки по телу. А это трудно не заметить. Как будто в мозги внедряется что-то липкое. К тому же, все незжи - слегка телепаты. Или - гипнотики. Словом, на психику давят, - ответил Пещерник.

  - Значит - эти точно под дурью, - подытожил Зикфрид.

   Где-то впереди, в проёме между очередными магазинами, раздались звуки пальбы. Шнобель и Рольф почти одновременно подбежали к углу здания и осторожно высунули головы. Шнобель - стоя, а Рольф – присев на корточки.

  Одновременно, оба увидели человека, одетого в камуфляж, кепку и военные ботинки. Он только что отстрелялся из автомата по незжу, труп которого валялся теперь рядом с ним. Поковыряв ботинком труп, человек с автоматом развернулся и направился в их сторону. Наблюдавшие разглядели, что он довольно молод, на вид лет двадцать – двадцать пять, не больше.

  - Кис-кис-кис! - позвал незнакомец, подойдя к чёрному ходу магазина и заглядывая в пролом между двух ступеней порога. - Испугался, малыш! - и он засунул в  проём руку, извлекая наружу испуганное и дрожащее существо. Сел на крыльцо, посадил к себе на колени пушистый комочек и погладил.

  В это время, ещё и Генрих вывернул из-за угла, да оказался на свету, что падал со второго этажа противоположного здания. Человек в камуфляже его заметил, посадил котёнка на ступеньки и выпрямился во весь рост. Однако, не проявил агрессии и не схватился за оружие.

   Рольф и Шнобель тоже вышли на свет и стали рядом с Генрихом. Неожиданно, человек в камуфляже взял под козырёк и доложил:

  - Религиозный реввоенсовет. Патрулирую улицу. Незж собирался съесть кошку.

  - Вольно, - ответил Генрих, - Доложите обстановку. Мы — сверху, из Города.

   Парень явно растерялся.

  - Я думал, те пути наверх, что известны наземным жителям, завалило навсегда. Так меня учили. Я - Петров. Исповедую Новую Веру. Служу Единому. К нам сюда сверху люди попадают столь редко, что это считается крупным событием. И ход проникновения мы всякий раз закладываем. Дабы не явилось сюда  зло.

  Подтянулись к ним и слегка отставшие Зикфрид и Чен.

  - Расскажите нам о себе и об этом месте. Наверху ходят слухи, что здесь живут лишь наркоманы, незжи, воры и бандиты, - попросил Генрих.

  - Никак нет! Ну, с чего начать... Я родился и вырос здесь. И в этом месте действительно живут незжи и наркоманы. С бандитами же и ворами наша религиозная община Новой Веры борется всеми средствами. Но и они, к сожалению, здесь также имеются. Наркоманы - весьма жалкие, чаще всего, с больной психикой, люди, и они не покидают пределов так называемого «Рая» - раньше так назывался один из ночных клубов, и вывеска на нём осталась прежняя.

  У нас, к сожалению, гражданам дозволяется: принимать любые наркотики, если ты не навязываешь их другим силой, участвовать в любых оргиях и ритуалах. Иначе, здесь более, чем половину населения надо было бы истребить, а это не реально, сами понимаете. Но многие из наркоманов, перебесившись, или умирают, или начинают исправляться и обращаются к вере… Этими двумя путями количество наркоманов постоянно сокращается. На нашей территории имеется много бывших магазинов с книгами религиозной, духовной, эзотерической и философской направленности. Поэтому, пути духовного развития или обращение к вере всегда возможны. 

  - А что запрещено у вас? – спросил Генрих.

  -  В нашем мире запрещены для всех обитателей, включая незжей, две вещи: убивать кошек и сотрудничать без ведома религиозного реввоенсовета с людьми сверху, ведя с ними торговые и обменные дела. Так как, было установлено, что все те, кто ведёт тайную игру с Городом - либо воры и бандиты, либо предатели. Готовые изничтожить всех нас за умеренную цену.

  - А почему кошек защищаете?
 
  - Ну, а кошки… Они здесь - редкость, играют важную роль, ограничивая число мышей и крыс. Ну и, просто... Они милые, - и Петров, улыбаясь, поднял и посадил на руку котёнка
.
  - Так, значит, ваши знают проходы наверх? Раз… кто-то всё же ведёт торговые дела, с ведома реввоенсовета? – спросил теперь уже Рольф.

  - О торговле с реввоенсоветом я ничего не знаю. Знаю только, чего делать запрещено. А несколько путей наверх вроде бы существуют, о них знают лишь единицы, и обязаны об этом молчать. Новые, бесконтрольные проходы иногда появляются, тогда их замуровывают или засыпают.

  - А незжи вас не трогают? – поинтересовался Шнобель.

  - Нет. Они нас сторонятся, и живут своим поселением. Говорят, что городские незжи злее, но они редко сюда лаз находят. А наши - несколько безвольные, и безобидные, пока  им еды хватает. Так что, мы им иногда съестное подкидываем, если у них с этим туго. А ещё, они крыс ловят. И жарят.

   - А вам самим-то всегда хватает? – поинтересовался Генрих. - И никто не крысятничает?

   - Еду у нас никто от других не прячет, если вы об этом, а не о том, едим ли мы крыс, - ответил, сразу поняв суть вопроса, член реввоенсовета Петров. - Во-первых, бесполезно, замкнутое пространство. Некуда прятать. А во-вторых, будешь сыт, а сосед голоден - он озвереет и съест тебя. Спрятаться – тоже негде.

  - А чем же вы питаетесь? - спросил Пещерник.

  - Запасами прошлых времён. Тут была очень обширная сеть магазинов. Склады завалены продуктами. Хранится всё идеально: консервы, заморозка, сухпаёк. Иногда, находим ранее неизвестный схрон.  Правда, в последнее время среди нас усилились упаднические настроения - когда подсчитали, что оставшихся продуктов хватит лишь на год-два.

  - А кто следит за исполнением законов? - поинтересовался Рольф.

  - Наша религиозная община формально взяла здесь власть в свои руки и следит за порядком. К тому же, стараемся уменьшить панику населения. Всё в руках Господа. Надо меньше потреблять и больше выращивать грибов и кур на мясо: кур мы здесь слизняками кормим. Остальное всё трудно вырастить без солнечного света... Которого я и не видел никогда вовсе. Вторая здешняя беда, помимо страха перед будущим - крысы. Вот потому, кошки тут просто на вес золота. Травить крыс нельзя. Сами вместе с ними отравимся.
 
  - Ну, собаки, к примеру, тоже крыс ловят, - заметил Шнобель, искоса посмотрев на увязавшегося за ними пса.

  - Ну, собак - мы так, терпим иногда. Но не разводим специально. Они едят много. Их тут почти и нет. Кстати, а эта - здешняя или ваша? - и он указал кивком на псину.

  - Она к нам прибилась, - ответил Шнобель. - Значит, уже наша.

  - Тогда, думаю, что это собака покойного старика Арнольда. Таких, наполовину породистых, больше и нет здесь. Арнольд года два назад её подобрал и приволок сюда. Случилось так, что наш старик как-то за вором погнался - а тот дунул по одному из проходов. Арнольд - за ним, и оказался где-то в подземке Города. Там он прикончил вора - и назад.

  - А в Город он не вышел?- спросил Шнобель.

  - Ну, да, он узнал тогда путь… Только, что Арнольду там, наверху, было делать - без денег, без документов? Да и прижился здесь давно уже. В общем, вернулся он, конечно… А в подземке в тот день он нашёл щенка. Поговаривал - больно собаку ничейную ему жалко стало. Он его, пса этого, выкормил - Арнольд у нас на птицеферме работал, сторожем. Ну, и оправдывал существование - и своё, и собаки. Когда же Арнольд умер - хотели прибить пса. Да он, не будь дурак, всё прятался где-то. Скрывался... Ничейная собака - лишний рот да угроза для кошек. Сейчас я его, - и парень потянулся за ружьём.

  - Подожди, братан! Ты не понял? Пса я беру на себя, и заберу его наверх, - неожиданно для себя самого, заявил Шнобель. - Как его назвал Арнольд?

  - Он звал его просто: Пёс.

  Собака подошла ближе к Пещернику, цокая когтями по асфальту, и, навострив уши, посмотрела на него, а глаза были виноватые-виноватые. И тогда, он погладил животину по покатому собачьему лбу. Пёс сел рядом и нервно задышал, вывалив язык.

  - Слушай, Петров! А нариков вы не отстреливаете? Вряд ли они работают, - спросил Рольф.

  - Ну, что вы! Мы же - не бандюки какие-нибудь. И Единый всегда призывал любить ближних, - ответил Петров. - И, опять-таки, никто из нас тоже от дури не застрахован. Да и случись потом что с убийцей нарика – его-то у нас никто не будет кормить, и сдохнет – даже от простого гриппа. Без ухода и аспирина. Убийство человека - когда оно ни за что, - у нас не в чести. А нарики – равны со всеми в правах.

  - Так вы и наркоманов, которые в "Раю", кормите, что ли? - уточнил Генрих.

  - И наркоманов, и увечных, и ребятишек малых, Так повелел нам Господь. Мы же - не нелюди какие... Это незжи своих бросают. И не брезгуют кормиться слизняками и крысами. В этом - наши с ними отличия. Но теперь - вы рассказывайте. Зачем пришли? Если хотите сменять что-либо на здешний товар - общайтесь на эту тему только с членами реввоенсовета. На хорошую еду мы сменяем, что угодно: золото, драгоценности, оружие.

 - Для начала, мы ищем моего друга. Он ушёл сюда года три тому назад. Его зовут Барабашка. Он недавно получил наследство, - ответил Шнобель. И это было правдой. Пещерник знал от других бардов, знакомых его и Барабашки, что его отец и мать год назад погибли в автокатастрофе. А  некогда они завещали всё сыну, хотя он постоянно шлялся вне дома… Они так и не узнали, что он ушёл в «Дорогу», и до самой смерти ждали, что он вернётся, предполагая, что тот постоянно где-то у друзей. Юридически, Барабашка ещё мог вступить в права наследования. Но, хотя и родители, и сын никогда не понимали друг друга, а жизнь вместе с ними была для Барабашки пыткой, но вряд ли его порадует такое известие… о наследстве.

  - Я думаю, что он находится в Раю, - после краткого молчания, заявил Петров, - Поскольку, почти всех кто относительно новый здесь, из разных наших Общин, я знаю. И там его нет. Кажется, я даже встречал среди нариков человека с таким прозвищем… Когда совершал  рейд.

 - А встречались ли вам Королева, Хом и Дизель? - спросил Шнобель про других своих приятелей ранней молодости, не так давно, уже после Барабашки, ушедших в Дорогу.

  - Наверняка, эти - тоже в Раю... Там у нас не только закоренелые наркоманы обретаются. Но и только изредка употребляющие лёгкие наркосигареты художники, музыканты и поэты. У нас любой, даже слабый, наркотик запрещён вне Рая.

  - И как до этого так называемого Рая добраться? - спросил Чен.

  - Дорога в Рай начинается у ваших ног, - ответил Петров.

  «Да он – тоже поэт. Глубоко в душе», - успел подумать Шнобель.
 Но затем, Петров буднично указал на ленту транспортёра.

 - Становитесь на «Дорогу» - и минут через двадцать будете в Раю. Там имеется огромная надпись, светящиеся такие буквы. Ни с чем не спутаете. Ну, а мы вас ещё навестим. Там оставайтесь. Приду к вам, с ребятами из реввоенсовета.