Глава 4. В Раю

Глава 4. В «Раю»

Огромная светящаяся вывеска "Врата Рая" действительно украшала бывший молодёжный найт-клуб.

   - Может, прежде чем туда двигать, следует вооружиться? В каком-нибудь бывшем магазине "Охотник"? - скептически спросил Зикфрид.

  - Да ладно… У Генриха – всегда с собой электрошоковый пистолет, у Шнобеля наверняка имеется «Ромашка»,  остальные – отвалят чем придётся, при случае. Кроме того, у меня – гипнокристалл, - показал Рольф изъятую у Генриха книгу. - Он не только содержит мои импульсы, в момент проявления воли… Но и другую установку имеет - кодировку против зомбирования, наркомании и депрессии для всех в округе. Эту, последнюю, установку я совсем недавно наложил. И если кто просто из-за собственных глюков полезет нам морду бить - то гипнокристалл должен довольно быстро снять с наркомана его депрессию. А так, без глюка -  вроде нас бить и не за что. Провоцировать мы их не собираемся. Мы люди мирные. И помните, что, как бы здешние наркоманы ни опустились - это люди.  Со сломленной психикой - но лично нам ничего плохого не сделавшие. Только самим себе, - философски заметил Рольф.

   - А как вызвать работу гипнокристалла, задействовать его? - спросил Шнобель.

  - Он и сейчас действует на окружающее пространство, но слабо. Чтобы задействовать кристалл полностью, надо вынуть его, открыв книгу. Затем отвернуть набалдашник с посоха и подсоединить его к гипнокристаллу. Это и есть - мой энергонакопитель, - пояснил Рольф. - Я разработал его, живя в Старочеркасске, когда понял принцип того устройства, что использует для подзарядки гипнокристаллов Тараканов, и при этом я использовал те детали и приборы, что также выкрал тогда у профессора. Только, мой энергонакопитель вышел гораздо компактнее. Кроме того, он может, при его присоединении, работать и как усилитель для  моего кристалла.

  - Понял. Ну что, идёмте? - спросил Шнобель, и первым вошёл внутрь «Врат Рая».

   То, что последовало за дверью в первом зале-фойе, было картиной ада. Повсюду лежали тела полуживых людей в вывернутых, неестественных позах, перекрученные друг с другом, в одежде и без. Кто-то живой среди этих недвижимых тел стоял на четвереньках. Его рвало. Другой тихонько голосил: - А-а! - на одной ноте. Но большинство отрешённым взглядом смотрели перед собой или в пространство потолка.

  От этой картины Шнобеля стало мутить. Он глубоко вдохнул - ему не хватало воздуха.

  - Пойдём дальше. Но - закройся, отторгнись от действительности, сооруди ментальный панцирь. Ты - чувствительный человек, а потому иначе тебе будет трудно, - хорошенько встряхнув друга, приказал Генрих.

Теперь этот хакер сам открыл следующую дверь. За которой, в таких же живописных позах, валялись влюблённые парочки, утопая в кольцах дыма ароматических палочек, сведённые судорогой боли после недавнего наркотического экстаза. Залитые вином полы, истоптанные цветы, ошмётки одежды. Бесконечный уход от действительности в мир грёз - и страшное пробуждение.

  - Мне жаль эту молодость, в большинстве своём не видавшую солнца, - прокомментировал Зикфрид.

  - А может, и видели, - возразил Генрих. – Но только, в мире ярких мультиков - грёз... Который чреват откатом. Мир этот, заманивая раем, открывает бездну ада… Бездну неестественных, искусственных, ненастоящих переживаний. Дьявол тем и страшен, что он притворяется суррогатом Бога. Более достижимым - протяни только руку. Но... Даже я боюсь открывать следующую дверь...

  Следующая дверь услужливо распахнулась сама - как только к ней подошёл Рольф. Дверь была автоматической.

  Перед вошедшими открылась картина самоистязания и борьбы. Люди были живы - но истекали кровью, порезав ножами друг друга и сами себя. Обработав и перевязав несчастным раны, дав пригубить им воды - товарищи отправились дальше, стремительно, уже боясь не успеть... Мало ли...

  Чен первым подбежал, рванул на себя следующую дверь… Она подалась не сразу, с трудом, со скрипом, отодвигая что-то, что было приставлено к ней изнутри. Оказалось, дверь изнутри была забаррикадирована массивным столом.

  Здесь царил полный хаос. Разбросанные краски, вымазанные в них полы, перепачканные портьеры и мольберты…Неоконченные картины на этих мольбертах, с невыносимой из-за сочетания цветов палитрой, с портретами неживых холодных лиц, с хаотичными конечностями и обрывками мира, с летающими по воздуху черепами и мрачными цветами. Полные дыхания ада, наброски, создающие образ мира, вывороченного наизнанку, наполненного чудовищными образами. Общее впечатление довершал поломанный рояль, гитара с оборванными струнами и включённая кем-то «глючная» музыка,  страшенной какофонией, по замкнутому кругу, воспроизводимая старым стерео.

 -  Барабашка! Это - ты! - воскликнул внезапно Шнобель, падая на колени и наклоняясь над единственным здесь человеком. Тот сидел на циновке, в полулотосе, и мрачно глядел в пространство перед собой. Это, действительно, был старый приятель Шнобеля. Только, изменившийся почти до неузнаваемости... Непричёсан и небрит, с морщинистым лбом и безумными глазами, Барабашка взглянул на Пещерника – но, похоже, не узнавал друга. Вдруг он заговорил, медленно прочитав сиплым голосом:

Мы - гусеницы из закрытой банки,
И ползаем по пустоте стекла.
Глядим мы на души своей останки,
Не зная дуновения крыла.

Глядим на листьев бренных стебельки,
Последние их впитывая соки.
И вспоминаем прошлые деньки,
И буйство юности, пространственно далёкой.

Не думать, не сгорать и не летать...
Нет, не дано нам бабочками стать.
Лишь куколками. И тому причина -
Что гусениц душа уже в морщинах.

  - Оставь его пока. Нам надо узнать, что там: за следующей дверью, - сказал Шнобелю Генрих, пытаясь приподнять его за плечи. - Мы должны дойти до самого конца.

  - Невозможно писать для себя, - неожиданно чеканным твёрдым голосом сказал Барабашка. - Это противоречит природе творчества. Пускай - лишь для воображаемого читателя, или - в пустоту. Но, если не выпускать свои мысли в мир - они внутри скукожатся и погаснут, убивая своего создателя. Стихи будут хуже и хуже. Сюжеты картин - примитивнее. Я так ошибался…

  - Барабашка, ты не в себе... Очнись, это - я, Шнобель! Ты - узнаешь меня?
 
  Он ответил не сразу. Но посмотрел ещё раз, и вдруг – да, узнал... На его лице появилось осмысленное выражение.

  - Зря и ты сюда пришёл. Здесь отравленный воздух. Хотя, я рад тебя видеть. Если ты – не моё воображение.

  - Это действительно я. Твой друг, Шнобель - Пещерник… Скажи, что - там? - спросил он, указав на следующую дверь.

  - Последняя дверь. Центр рая... Или - ада. Когда-то там был танцевальный зал. Но теперь, наши правила таковы, что туда уходят лишь самоубийцы. И танцуют, понюхав глючного порошка - танцуют в последний раз в жизни. Потом они падают замертво, прыгнув со сцены вниз - как в пропасть. Так здесь заведено, и так нам всем уготовано. Все мы постепенно двигаемся к центру.

  Шнобель с ужасом посмотрел на него... Сумасшествие!

  - Вчера туда ушла Королева. И - Дизель. А Хом – нет, он где-то здесь, валяется под мольбертами, - отстранённо продолжил Барабашка. - Ушедшие, быть может, уже погибли, а может, ещё живы. Но… Кому это может быть интересно? Мы никому не нужны. Давно. Даже, самим себе, - и он снова отвёл от Шнобеля мутный взор.

 - Генрих! - проорал своим Шнобель. – Я скоро вернусь… Никто не видал поблизости медпункт, когда мы шли вдоль "Дороги"? Думаю, он, всё же, должен где-то быть.

 - Я проведу. Здесь недалеко. Религиозный реввоенсовет его поддерживает и охраняет, - неожиданно отозвался Барабашка, услышав эти слова Шнобеля.

  - Веди! – сказал тот.

   «Может, на него всё же подействовал гипнокристалл?» - успел подумать Пещерник, прежде чем они тронулись в путь.

   Когда, уже снаружи Рая, Барабашка указал ему на ничем не примечательное здание без вывески, Шнобель припустил вперёд.

  - Как быстро ты идёшь! А у меня ноги, как ватные, - стонал не поспевающий за ним друг.

  - Ты ещё не насытился своей дурью? Кажется, уже по самые гланды, - оборвал его Шнобель. - Так что - давай, разомнись, двигай мослы! И - завязывай с наркотой!

  - Ты же знаешь - назад отсюда дороги уже нет, - виновато всхлипнул Барабашка. – Я… Думал, что она способствует творчеству… Но… Дурь – это просто дурь.

  - Есть! Есть дорога – даже с этой… «Дороги»,  -  проорал Шнобель. Он остановился, и встряхнул Барабашку за плечи. – Выход отсюда есть. И ты – ещё жив. Понятно, что тебе наплевать на себя! Ты захотел превратить свою жизнь в дерьмо - и сделал это... А Королева, Хом, Дизель? Спасая себя - ты поможешь и им. Мы - не скоты, а люди, а потому плотно прижаты друг к другу душами... Ты понял?

  - Королева... Она - всё такая же. Хрупкая девушка с золотыми кудряшками, - хлюпнул носом Барабашка.

                * * *               
  Бинты, наборы для переливания крови, капельницы, витамины, обезболиватели, шприцы, глюкоза и прочее, - вскоре занимали один из углов бывшего "танцпола". Огромная и расчищенная комната мгновенно превратилась в медсанчасть. Шнобель в медпункте, сильно не разбираясь, свалил всё это добро на транспортную тележку, которая там стояла, а потом доставил сюда. Зикфрид и Рольф оказались опытными медиками, а работы им хватало. Остальные хакеры и Шнобель были на подхвате.

   Из двенадцати самоубийц, решивших совершить вчера если не узаконенный, то, как минимум, традиционный и почти ежегодный ритуал для этого места, они успели спасти пятерых наверняка и трёх под вопросом. Дизель был плотно примотан к доске для фиксации сломанного позвоночника. Королева сломала ногу и была без сознания, сильно ударившись затылком, но, несомненно, живая. Те трое под вопросом, в числе которых и был Дизель, находились в очень тяжёлом состоянии, лежали под капельницами и прошли процедуру переливания крови.

  Работёнки хватило всем не только на остатки дня, но и на вечер. Занимались ранеными и срочной ликвидацией наркоты во всём Рае. К этому подключился и прибывший сюда Петров.
 
 Когда основная работа была закончена, Рольф решил подзарядить гипнокристалл… Осмотрелся, и вдруг воскликнул:

  - Посох! Я оставлял его здесь, при входе в последний зал! Книга - на месте, я брал её с собой, но – посох…

  Посох с набалдашником исчез бесследно - и даже Рольф, узнав это, растерялся. Шнобель вполне его понимал. Если они, уничтожив здесь наркоту, не врубят вновь уже угасающий кристалл на полную мощность… То их жизнь пойдёт на минуты. Наркоманы могут опять взяться за своё. И за них – тоже: ведь пришлые уничтожили их дурь… Ещё очень важным было и то, что и накопитель, и кристалл были нужны для установки последнего на Пирамиде, для трансляции на Город.
 
 - Стырили, - дополнил незаконченную Рольфом фразу Барабашка.
 
  - Кто? – спросил Пещерник.

  - Воры частенько у нас промышляют. Безнаказанно крадут всё, что хотят - когда здешние под дозой... Блин, мне бы сейчас травки покурить! Хоть немножечко. Просто, всего корёжит. И зачем ваши всё извели? Между прочим, вас за это и побить здесь могут, как только сообразят, что к чему. В Раю - все до одного нарики. И в любой Общине они тоже есть, кстати, и тоже все такие у нас бывают. Даже некоторые члены реввоенсовета  покуривают лёгкую травку. Примерно такую, как и я сам. И это - только сегодня тут только самые конченные обретались, да и те, кого только здесь и приняли: завсегдатаи, вроде меня. В День Самоубийц... А так, тут гораздо больше народу пребывает, да весело... И не только нарики. Ну, и воры...

  - Пёс, Пёс! - позвал Шнобель, вспомнив про собаку. Запропастилась эта псина куда-то…

Он появился не сразу. Но отозвался. Оказывается, заснул неподалёку от медикаментов, в куче барахла. Отряхнулся, подошёл, глядя в глаза: чего, мол, тебе?

   Пещерник попросил у Рольфа носовой платок и протянул его собаке:
  - Хороший, хороший, искать! Надеюсь, Рольф, что посох имеет твой запах. Ты держал его последним, довольно долго.

- Да. И это мой посох. У Генриха он был не долго: пока он у парка одного прихрамывающего баптиста изображал... Мой должен быть и запах.

 - Я сам - нюхач, но сегодня я никакой уже. Перенервничал, устал. Мой нюх требует сосредоточения и относительного покоя. А ещё, усиления приборами… В общем, собака – всё же, лучше, - пояснил Пещерник. - А пока мы с ним бегаем… Смотри, я же принёс из медпункта "антияд-3", и много. На всех хватит. Он  избавляет от любых отравляющих веществ, от наркоты в крови - тоже. Обработай всех нариков! Именно «антиядом» наверху и лечат наркоманию. А я постараюсь найти вора.
 
  - Да знаю! Я же - врач, - отозвался Рольф. - Сейчас приступим. Раньше некогда было: спасали самых тяжёлых. А за последнюю доставку медикаментов - ещё раз спасибо.

  Собака уже нетерпеливо поскуливала.

  - Подожди. Возьми вот это, - и Генрих протянул Пещернику свой электрошоковый пистолет. - И... непременно, найдите вора.

  - Вперёд! Взять! След! - проорал Шнобель, и поспешил за псом.

  - Шноб! Я - с тобой! - последовал за ними Барабашка, одним из первых уже получивший дозу "антияда" и о чём-то в стороне переговорив с Петровым.

  Выйдя из Рая, они понеслись за собакой. Пёс бежал стремительно. Он легко брал свежий след. Их путь вскоре пошёл по густо населённой территории «Дороги», мимо полусонных незжей, среди хламья, мимо семей, живших в магазине белья и одежды, по каким-то складам, заполненным ящиками, по разветвлённым проходам гипермаркета, уставленного консервами… Наконец, около кабинета, некогда принадлежащего директору универшопа, собака начала скрежетать когтями.

  - Я войду первым, у меня - фомка и боевой пистолет. Пистолет я выпросил сейчас у Петрова. А у тебя?

  - У меня – электрошок, Генрих сейчас выдал, а также - «Ромашка-4» и всякая мелочь, - пробормотал Пещерник.

  - Кажется, приятель, ты отказался от идеи непротивления злу насилием, - гыкнул Барабашка. - Как я погляжу.
 
  - Давно, - подтвердил Шнобель.

  - И всё-таки, первым войду я. Мне себя не жалко, - и Барабашка приоткрыл дверь, которая открывалась вовнутрь, – и, ещё не заходя, отстрелялся навскидку. Вскоре после этого, он распахнул дверь и вошёл в кабинет. За ним последовал Пещерник.

   Обстановка здесь оказалась просто шикарной. Мягкий, обитый кожей армчеар,  дорогой настенный кондиционер, шикарные вазы, шахматы под слоновую кость, телексы, ковры... И - лежащий лицом вниз человек, которому шальной пулей только что прострелило затылок.

  - Барабашка! Я знаю этого чела! - сказал поражённый Шнобель, перевернув убитого. - Это - новый министр культуры. Недавно назначенный, и вечно заседающий с Отцами Города. Он часто выступал по телексу... Ну и как он здесь оказался?

  - Загадка. Допросить бы его - что он тут делал... Поздняк, однако, - Барабашка выглядел озадаченным. - Труп. Ты уж не обессудь. У нас тут всё... По законам военного времени. А другого времени - и не бывает.

 - Р-рр! - раздалось в это время. Пёс тоже вошёл сюда, и весь ощерился. Пещерник и Барабашка проследили направление, куда устремила взгляд собака. Там, казалось, была только куча хлама.

  Пещерник подошёл к этой куче, запустил в неё руку - и наткнулся на что-то мягкое и тёплое. Тогда он, ухватив это нечто, рванул на себя. И вскоре увидел рожу незжа, выхваченного им за руку на поверхность кучи. Незж как незж. Рваная одежда, отвратительный запах… Но Шнобель, следуя наитию, другой рукой ухватил субъекта за подбородок и рванул вверх. И в его руках тотчас оказалась отвратительная маска. Подобные продают в лавках сувениров... А лицо, смотревшее теперь на него, было лицом обычного человека.
 
 - А вот и посох!- воскликнул Барабашка.  Пёс уже отыскал его и схватил, как палку, зубами.

  - Что ж, сударь, - заломив человеку в лохмотьях руки за спину, начал беседу Пещерник, - Рассказывайте, кто вы, как сюда попали, как докатились до жизни такой - и где здесь проход. О последнем - в первую очередь.

  - Проход?

  - Проход, проход... Наверх, в Город.

  - Я ничего не знаю. Я там не был.
  - А - твой хозяин? - и Шнобель указал головой в сторону трупа, затем нажал вору на болевую точку.

  - Я всё расскажу, всё, только - не убивайте! - визгливо завопил тот.
 - Отвечай, кто это, откуда он здесь…
 - Парень один фартовый. Валерьевич. Он  из Города сюда ходил.

  - А ты - кто?
  - Я - здешний. Вор. Митька зовут. Ну, в Город я тоже выходил, когда Валерьевич меня туда посылал - на дело.

   - Убить, своровать?
   - Бывало. Но, в основном - отравить, яду подсыпать. Или - следить. За торговыми. За конкурентами.

   - Тоже - по наркоте?
   - Ну, вот - вы и сами знаете.
   - Так это ты поставлял сюда наркоту? Сверху?

   - Нет. Это делали его люди, оттуда. Вся наркота шла через них. А я её доставлял уже отсюда, из этого кабинета, в Рай. И вмазывал новых, ещё не наркоманов. Наркота, причём, была убойная, чуть передозировка - труп.

  - Зачем это всё Валерьевичу?

  - Ну... Городу не нравилось, что здесь всё под контролем всё больше становилось: Антонов, Петров, реввоенсовет… Им не хотелось, чтобы здесь местная власть была. Вдруг, в Город попрут? А Городу спокойствие нужно. И чтобы тут все постепенно перемёрли… Это было бы для верхов лучше всего.

  - А чем ты ещё занимался?

  - Ещё… Я здесь за всеми следил и доносил шефу обо всём, что происходит. А он за это давал нам… Мне и таким же, как я, ворам… Выход в Город, и документ, чтобы нас там власти не трогали. И можно было воровать, торговать, по кабакам ходить. Здесь, под землёй, ничего, кроме еды, не имеет цены, и потому нельзя никаким барахлом получить власть над другими. И еду припрятывать нельзя. Всем нашим закоулки и схроны любые известны. Коммунизм, можно сказать. А наверху – там изрядно с добром погулять можно…

  - Ты не забалтывай, - вмешался в диалог Барабашка. - Я всё уже понял… Так это ты сильную дурь порченую в схроны недавно подкинул и косяки дерьмом каким-то забил… Чтобы куча наших тогда отъехала? То-то мне морда твоя знакомой показалась... Среди нас всё шарился. Значит, ещё и незжем часто прикидывался… Да и наркота у нас была просто бесконечной... Твои поставки?

  - Да, была. А разве ты - против? Ты же наркоман!
  - Я сегодня завязал, - сказал Барабашка и выстрелил в него почти в упор.

  Попал в горло.

  Картина была жуткая. И Пещерник сам попросил тогда уж поскорей добить, чтоб зря не мучился.

  Потом уселся в кресло, чтобы успокоиться и подумать хоть пару минут. Неожиданным было это всё: связь чиновника самого высокого ранга с ворами и преступниками Дороги... К нему подошёл Пёс, по-прежнему держа в пасти посох. И положил у его ног.

  - Ты… Это… Шноб, не переживай. Ты к убийствам не привык – а у нас тут, внизу, с такими, как этот, разговор короток. Иначе, не выжил бы здесь никто. Вот увидишь: реввоенсовет только спасибо нам скажет, - извиняющимся тоном, начал Барабашка. - А я... Очень редко употреблял, и только траву. Зато, оборонял и защищал наших. Поэтому, сам понимаешь... Стрелял. Приходилось уже.

  - Проехали… Я просто не привык ещё, что ты теперь другой, - ответил Пещерник. – Сейчас, чуть приду в норму – и назад пойдём.

  Он взял посох, и погладил собаку по голове. Чисто автоматически, почти неосознанно, пультанул  телекс. Как раз передавали последние новости. Было близко к полуночи.

   -...резиновых дубинок. Это, несомненно, используется полицией для самообороны, и, если к вам случайно, а не обоснованно, применили дубинку или «Ромашку – 4», войдите в положение полицейского, обязанного сохранить в Городе спокойствие любой ценой. При нанесении вам повреждений с помощью резиновой дубинки, вы должны, если оказались в оцепленном районе непреднамеренно, тут же лечь на землю лицом вниз и вытянуть руки.

  А теперь о диверсии, сегодня произошедшей около Пирамиды Ростова... Отцы Города сообщают, что по-прежнему ничего не известно о главных зачинщиках. Городу был нанесён ущерб в несколько миллионов условных единиц. Газон с уникальной травой был совершенно вытоптан. Соответственно, такая сумма будет списана из запланированных расходов на нужды здравоохранения и образования граждан. В ближайшее время, Отцами Города будет рассмотрен вопрос о необходимости введения в городе бессрочного чрезвычайного положения, - бодрым голосом сообщила диктор "Новостей".

  - И последнее. Сегодня на общих выборах единогласно был избран мэром Ростова, конечно, наш лучший Отец, гарант спокойствия и процветания, Штык Феогнид Соломонович, многие ему лета! Его коронация состоится завтра, ровно в полдень, в здании мэрии. Приглашения уже разосланы, и к банкету уже приготовлен знаменитый стокилограммовый торт - шедевр поварского искусства наших кулинаров. После коронации состоится праздничный концерт, шоу звёзд нашего Города, торжественное шествие и смена караула с пальбой из пушки у здания Музея, а также вечерний праздничный салют.
               
  - Зря ты, Барабашка, поспешил убить этого вора. У него есть сообщники здесь - и теперь их будет вычислить гораздо трудней. И надо было бы узнать, где здесь проход наверх, которым они пользовались, - посетовал Шнобель, кладя посох себе на колени. - Где-то он совсем рядом. Вряд ли этот гусь издалека ходил - он кивнул в сторону министра культуры, теперь уже бывшего. - Надо будет поискать. А не то, ждите ещё гостей.

  - Насчёт сообщников - он из вредности мог бы и соврать. Назвать невинных. А проход наверх... Ой! - и бледный Барабашка показал на загоревшуюся на подлокотнике армчеара красную кнопку. А по чёрному экрану недавно почему-то заглохшего телекса тут же поползли цифры обратного отсчёта.

  - Блин! Идентификация... Через телекс. Смываемся! Сейчас рванёт! - Шнобель уже вскочил, хватая с колен посох, и теперь опрометью бросился к выходу, увлекая за собой Барабашку. Рядом с ними, с весёлым лаем, побежал и Пёс. Будто, с ним играли.

  Когда они выскочили из универшопа, ускорившись просто до невероятности, то легли на землю. За спиной феерически рвануло.

  - Ух! - отдышался Барабашка, слегка приподнимаясь на руках, - Ну и везучие же мы! А перестраховщики - они… Эти, верхние. Вот, что удумали!

  - Я о таком только читал… Садится не хозяин, а другой, на его армчеар, за его телекс, и… Всё - на воздух.  А Пёс умница, и быстро бегает, и под ноги не лез! И к чему дедуля-хозяин его готовил, интересно? Молодец, Пёс, ты - умная собака! - и Шнобель, уже поднимаясь, и скорее для своего собственного успокоения, потрепал животное по шерсти. Псина завиляла хвостом.

  - Ну, вот… И про проход, оказалось, не к чему было спрашивать… Теперь его наверняка завалило, - констатировал Барабашка. - Кстати, многие наши, нарики, знали, что в этом универшопе братки и урки часто тусовались. Из-за наркоты и знали. И старались туда - ни ногой. Если б не постоянный ломак - донесли бы и реввоенсовету. Да и надо было этим озаботиться. Поговаривали, что и выход в Город здесь был. Через него эта шваль и лезла. Возможно, именно через этот крутой кабинетик. Я, к сожалению, на эту болтовню мало внимания обращал.

   - Так, а где ещё выходы сюда из Города, про которые ты знаешь?
 
  - В разное время разные люди проходили сюда следующими путями: через магазин игрушек, через сауну, через потолок в туалете кафе "Фавн", через бассейн "Антарктида"... Кстати, воды там сейчас нет. А родник и небольшое озерцо - есть неподалёку, в бывшем фитнес-клубе. Кстати, с питьевой водой здесь всё нормально. Есть трубы с краниками. А ещё - полно бутылок с ситро, с газировкой, соком - в холодильных установках. Просроченные, правда - но вполне годные. Хорошо, что некогда был разработан консервант плюс... Ладно, это я уже треплюсь.

                * * *
  Когда они вернулись, Рай уже навестил глава реввоенсовета. И объявил общий сбор.               
       
  Как ни странно, здешние обитатели - и представители религиозной Общины реввоенсовета, и представители от «самоопределяющихся» из разных районов Дороги, из так называемых Общин, собрались быстро и без проблем. Была поздняя ночь: наверху. А здесь, в подземке, времени суток, в общем-то, и не существовало.

  Бывшие наркоманы, быстро протрезвевшие благодаря  антияду и гипноизлучателю, уже подзаряженному от возвратившегося посоха, тоже никуда не расползлись. Поскольку, собраться было предложено именно в Раю.

  Завсегдатаи Рая выделялись и сейчас. Но только тем, что были по-прежнему не стрижены, небриты и одеты цветасто и броско. К пришедшим "сверху" они стали относиться с уважением. Ибо, хотя собственная жизнь по-прежнему не имела в их глазах никакой цены, но спасти товарища всегда у этих странных людей считалось подвигом. В общине обитателей Рая были свои собственные установки, мировоззрение и свой порядок. Как ни странно, "умереть под кайфом" было, по их представлениям, верной дорогой в ад и пляской под дудку дьявола. И то, что хакеры спасли их товарищей из ада, зачлось как подвиг.

  Религиозные общинники выделялись на общем фоне. Их лица были серьёзны. И все они были одеты в камуфляж и вооружены. Самым главным среди них был Антонов, человек средних лет, волевой и подтянутый.

  После искреннего рассказа Генриха о том, что творится в Городе: о хакерах, торговцах, Тараканове и Золотусском, - засидевшиеся здесь, в небытии, люди  воспряли духом. Открыли для себя новые возможности, почувствовали дыхание свежего воздуха, романтику предстоящей борьбы. Генрих им всем предложил выйти на поверхность и присоединиться к восстанию.

   Большинство проголосовало за то, чтобы присоединиться к борьбе под началом хакеров Ростова.

   И сразу же Рай превратился в комплекс, служащий командным пунктом для боевой подготовки.

   - Мы не подпольные крысы! Утром все, включая женщин и детей, выйдут наверх, на улицы города! Детям и женщинам наши новые соратники сперва предоставят убежище на складах оружия и в торговых резиденциях. А мужчины и все, кто пожелает к ним присоединиться, вне зависимости от возраста и пола, выступят с нами. Все желающие получат оружие у хакеров, если только здесь не хватит на всех. Но применять его будем лишь для обороны. Повторяю: только для обороны - себя или своих товарищей! - раздавался голос Антонова, главы религиозного реввоенсовета.

  Оружие, кроме давних запасов реввоенсовета, отыскалось в тире, на складах охотничьего магазина и в воровском притоне, разогнанном сегодня. Притон отыскали поблизости от взорвавшегося во время похода Шнобеля и Барабашки универшопа, после их рассказа обо всём Петрову и Антонову. Об этом притоне, как оказалось, в подробностях знали и некоторые "протрезвевшие" недавно торчки.

   Раненных, которым была оказана медицинская помощь, решено было забрать с собой. И доставить на безопасную территорию Города. Постановили не оставлять на "Дороге" никого из всех общинников и бывших нариков, быстро причисленных ко вновь созданной общине «Рая»; решено было, что если уходить, то всем и сразу. По договорённости с  Генрихом, увозить раненых, увечных и больных решили в первую очередь, ранним утром: на "летающих тарелках" от центрального городского парка. Согласно переписи местного населения, ежегодно проводимой реввоенсоветом, а сейчас уточнённой вместе с главами каждой Общины и с Барабашкой, как главой общины «Рая», Антонов доложил Генриху:

  - Нас всех, по данным представителей Общин, оказалось чуть менее четырёх тысяч человек - взрослых и годных к бою, обоего пола. И около тысячи пятисот - тех, кто не подходит по возрасту или здоровью.

  - Больных, увечных и женщин с маленькими детьми мы отправим в торговые резиденции Крысы, Борова и дяди Оси. Остальных, которые хотя бы могут перевязывать раны, подавать и расфасовывать ящики, готовить - в подпольный склад с техникой и оружием. Он пока находится под землёй, но вскоре мы приведём его в боевую готовность - и он, благодаря разработанному механизму, вскроется и окажется под открытым небом. С него взлетят вертолёты, и танки поедут по городу. Кроме склада, там есть подземные убежища, уже приведённые во вполне жилой вид, - сообщил Антонову Генрих.

   Камуфляж, всяческая плотная «джинса» и ботинки в универшопах были разобраны,  вынесены и приготовлены для транспортировки все медикаменты и даже простыни - чтобы в дальнейшем использовать их в качестве бинта.

  - Осталось решить, как будем выходить: через немногочисленные узкие проходы, или же взорвём выход, некогда зацементированный снаружи? - поинтересовался Петров.

  - Если бы не более поздние постройки, наверху, вплотную к выходу, ещё можно было бы взорвать тот проход. А так - пострадают люди. Однозначно, через узкие проходы  - и потому начинать нужно как можно скорее. Нас довольно много... Проникая в город, смешивайтесь с толпами и потихоньку двигайте в нужном направлении - главное, правильно распределиться по разным проходам и  маршрутам движения, и следовать схемам. Женщин с детьми по возможности доставляем по Городу на летающих машинах с определённых пунктов. Раненых выносим через магазин игрушек, их встретят близ парка. Остальных – кого успеем, подлетим и доставим. Кого не успеем – те добираются пешком. У парка грузим раненых в наши «невидимки», не привлекая лишнего внимания. Выходим наверх небольшими группами.  По очереди, а не скопом. Изображайте, что просто гуляете. Повальная проверка документов, аресты и пропускная система на улицах начнётся позже, и будет связана с зачисткой Города в связи  предстоящей коронацией Штыка, - пояснял Генрих. – До семи – восьми утра большинству надо быть уже на местах назначения. К этому времени Город начинает просыпаться. Главное, точно распределите и донесите до каждого, как он выходит, где и когда, и с кем идёт по подземным коммуникациям или транспортируется наверху.

    Известных проходов наверх, когда все поделились информацией, оказалось очень даже много. Почти все они были завалены и замаскированы именно со стороны Дороги, и вновь открыть их было не слишком трудно. Большая часть из них вела в подземку: потому, здесь пригодились знания Шнобеля. Попав в подземку, далее решено было выходить очень осторожно, постепенно, но регулярно. Задержаться там на некоторое время для жителей Дороги страшным не было: главное было, хорошо усвоить маршрут, по которому следовать и под землёй, и наверху. Тем более, что многие люди Дороги и представления не имели, что такое Город. Потому, к группам, которые окажутся в обычной подземке, следовало направлять самых разных волонтёров - поводырей до места назначения.

  - Сейчас распределю, кому на какие проходы следовать, - заявил Антонов. -  И объясню, как и куда добираться наверху, кого не успеют забрать нашим транспортом. Первый проход, вначале - женщины и дети, пойдут с Рольфом, вывезем всех сперва на военный склад, за вами приедут на бронетехнике. Второй проход, прежде всего раненые и больные - идут со мной и Генрихом, лежачих сразу же заберут на воздушном транспорте из парка, других больных - немного позже, здоровые выдвигаются небольшими группами, пешком и следуют в ту резиденцию Крысы, что обозначена на карте. Третий проход - пойдут с Петровым и Ченом в Батайский район, по подземке, следуя карте подземки. Она будет выдана каждому. Четвёртый проход – идут со Шнобелем и Зикфридом в Юго-Западный массив, тоже - подземкой. Не суетитесь! Никого здесь не бросим. Те, кто не попадает в группы, пойдут самостоятельно, следуя самыми разными проходами. Карты и маршруты им тоже будут выданы. Начинаем, друзья!

 Сделав небольшой перерыв в своей пламенной речи, глава реввоенсовета закончил пафосно:

 - Я всегда верил в исход наверх. Потому, что человеку нужна цель. Но мы боялись: боялись репрессий, боялись стать наверху людьми второго сорта, боялись быть схваченными и стёртыми… Но теперь, всё позади. Впереди только выход и свет. Мы сразимся и за свою свободу, и за своё право называться людьми, и за право жить под солнцем!

   - Комиссар Антонов! - обратился Барабашка. - Я знаю текст "Марсельезы"! Только, мелодию на гитаре подберу - и заряжу там, на площади, перед Пирамидой!

  Петров улыбнулся:
  - Хочешь сказать - на серьёз меня уж больно пробило? Революционера из себя корчу? Или - проверка на адекватность? Победим - перестану командовать. А пока - переходишь в моё подчинение! Должен же кто-нибудь...

  - Я понял, Антонов! Должен же кто-нибудь следить за мной - и терпеть мои художества... Барабашка - отныне твой друг! Перехожу под полное твоё распоряжение.

  - Как зовут Королеву? - спросил в этот момент у него Шнобель.

  - Лиза, - ответил он, погрустнев. - Её зовут Лиза.

  - Поскольку ты идёшь с Антоновым, то берёшь Лизу и всех раненых - на себя. Следи за доставкой их к парку, и чтобы - не всех скопом. Про одного, если полисы заприметят, ещё можно лапши наварить, а вот про целую палату на прогулке...

  - Понял. Ох, и много же у меня Начальников. Давно, кстати говоря, не было. Вот потому я вас и люблю! - хихикнул Барабашка. - Будь спок, Шноб, - уже более серьёзно добавил он. – Проверю, чтобы всех до одного, всех больных и раненых, вывезли отсюда.
 
  - В Батайский район, - уточнил Пещерник.
  - Угу.

  - Эк, их проняло всех, - шепнул Шнобелю в сторонке Рольф. – Подействовал мой гипнокристалл, подействовал!

 - А кто бы сомневался, - тоже тихо,ответил ему Пещерник. - Твоей удали на всех хватило.