Морская история

   
  Обычно через три- четыре месяца в море разговоры на корабле все чаще крутятся вокруг женщин, а уж на девятом месяце плавания и подавно.  Мужики все смелее и подробнее разговаривают о женщинах. Во все больших подробностях  вспоминают былые геройские подвиги, совершенные на женском фронте. Одним словом,  природа берет своё и всеобщая, ранее тщательно скрываемая, озабоченность проявляется все отчетливее и откровеннее.
  Предвкушая скорое возвращение домой, вечерами в свободное время,  моряки все чаще перебирают, (по-морскому - «проворачивают»), показывая друг другу, купленные в разных заморских портах подарки.
  Что можно было купить в семидесятых годах в таких странах как Сирия, Ирак, Йемен, Индия и прочих высоких цивилизациях, куда иногда на пару- тройку суток заходили корабли нашего ВМФ? Отрезы кримплена, дурацкие, но модные тогда женские парики, разнообразные, по-арабски блестящие кофточки, женские купальники, нередко с чашечками разного размера, джинсы, жвачку, накладные ресницы и ногти и прочую дребедень.  Все это было для нас необычной и невиданной тогда редкостью.
  Мой приятель старший лейтенант Саня Коломиец был прикомандирован к нам на корабль в походный штаб помощником флагманского связиста по части ЗАС (засекреченная аппаратура связи).
  Перед самым выходом в море он женился. Его молодая жена Оксана ждала его в небольшом украинском городке где-то на Черниговщине.
  Был Саня скромным и чистым. Почти не пил, не курил и не выражался. Пользовался уважением начальства, потому как был толковым, дисциплинированным и перспективным офицером.
  Друзей на корабле, кроме меня, у него не было. Редкими вечерами, когда удавалось добыть немного спирта, мы сидели с ним в его каюте и он откровенничал,  рассказывая как ему повезло с красавицей женой.
  Однажды после очередного захода в иностранный порт Саня, заговорщически  подмигивая, позвал меня к себе в каюту. Закрывшись на ключ, он взял с меня слово, что я не проболтаюсь, если он мне кое- что покажет по секрету. Я немедленно поклялся родиной.  Он внимательно посмотрел мне в глаза и видимо удовлетворённый клятвой, полез под койку. Кряхтя, выволок свой походный чемодан, открыл его ключом и начал вываливать на постель купленные заморские подарки.
  -Это маме, это бабушке, это сестренке, это бате, быстро «проворачивал» Саня стандартные презенты.
  -А вот это… Он замер, закрыв глаза. Ты сейчас ахренеешь…
  Дрожащими руками Саня извлек из глубин чемодана  большой пакет, вытащил оттуда коробку, а из нее мешок из плотной ярко красной ткани с красивыми золотыми вензелями. Прикрыв глаза, покачал мешок в руках, как бы взвешивая, затем медленно потянул за концы золотистого шнурка, не спеша развязал и запустил руку внутрь. Выдержав приличную паузу, победно глянул на меня и торжественно водрузил на стол женские туфли. Золотые! Туфли были золотые!
  Такого я не видел никогда! Высоченный тонюсенький каблук. Золотая кожа в маленьких резных дырочках. Узенький носок, наверху в золотой оправе какой-то розовый в черную крапинку камень. Всё золотое! И каблучок, и стелька внутри, и верх, и низ. Всё золотое!
  -Ахренеть, ахнул я.
  -Ну, Саня, ты даешь! Это ж сколько стоит такое?
  -Для моей Оксаночки, игнорируя  мой совершенно неуместный вопрос о цене и не отрывая глаз от туфель, радостно выдохнул счастливый, сияющий Саня Коломиец!
  -Теперь скорей бы домой.
  Через месяц мы наконец ошвартовались у родного причала. Саня сошел с корабля и исчез, зажив своей штабной жизнью. Вскоре, как я слышал, его отпустили в отпуск. Мы же, немного постояв в базе, снова ушли в море.
  Увидел я его только через полгода. Он пришел утром ко мне на корабль. Вид у него был, мягко говоря, помятый. Был он выпивши.
  -Закурить есть?  Прохрипел он похмельным голосом, не глядя на меня.
  -Саня, ты же не куришь. Что случилось? Ты посмотри на себя,- вздыхал и удивлялся я таким ужасным переменам.
  -Всё нормально, всё нормально, глядя в пол и глубоко затягиваясь, повторял он.
  -А ничего нет?- он потрогал себя в районе горла.
  Выпить у меня не было.  Я ему был не интересен. Говорить со мной он не собирался и, покурив, ушел. Через пару месяцев прошел слух, что после очередного партсобрания его уволили с флота и больше никто из наших его не видел.
  А случилась с ним, как потом выяснилось, совершенно фантастическая история. А именно вот что.
  Представьте.  Черниговская глубинка. Долгожданная встреча. Застолье в доме тещи.  Прибывший после длительного боевого похода красавец, морской офицер, в белоснежной парадной тужурке с кортиком на боку взволнованно рассказывает о героических буднях морского похода, о далеких, неведомых странах. Рядом чернобровая, пышногрудая красавица жена с сияющими от счастья глазами. Вокруг родители, родственники, друзья. Выпивка. Стол ломится. Шум, гам.
  Наконец дело доходит до подарков. Все удивляются и как малые дети рассматривают и радуются заморским, невиданным гостинцам. И вот наступает  кульминационный момент. На глазах у изумленной публики, из волшебного красного мешка с золотыми вензелями, герой торжества, словно факир, извлекает диковинные золотые туфли и преподносит их онемевшей от свалившегося счастья любимой жене.
  Все смолкают. Воцаряется полная тишина. Взоры присутствующих устремляются на волшебные туфли и необыкновенное сияние исходящее от них на солнце. Через мгновение компания взрывается криками восторга!
  Счастливая жена хватает драгоценную заграничную обувку, прижимает к груди и бегом в дом. Примерять!
  Празднующие восторгаются героем, восхищаются его необыкновенной щедростью, шумят, выпивают и дружно закусывают. Все ждут. Время идет, но молодая хозяйка не появляется.
  Взволнованный Саня уходит в дом. Комната, где скрылась его молодая жена, закрыта и его туда не впускают. За дверью слышны рыдания и громкие женские крики. Все его попытки прорваться к жене и узнать, что случилось, ни к чему не приводят.
  Наконец оттуда выходит смущенная теща и выясняется, что туфли оказались катастрофически малыми по размеру. Выяснилось неожиданно также, что он, Саня, обвиняется в том, что он, оказывается, не уважает и не любит свою жену, поскольку не мог даже обувь ей по размеру подобрать. Исходя из изложенного, прямо через дверь ему было официально заявлено, что дальнейшие переговоры о каком либо прощении и восстановлении прежних отношений считаются невозможными. Прощения ему не будет ни при каких обстоятельствах, потому как возникло обоснованное подозрение, что золотые туфли были куплены вовсе не для Оксаны, а для неизвестно где прячущейся злодейской любовницы. Таково окончательное решение его супруги.
  Саня  долго не мог поверить своим глазам и ушам. Он смеялся, плакал, просил, умолял, требовал, бился об дверь, обещал купить новые туфли, кричал, ругался страшными словами и даже молился. Жена была непреклонна. Прощения ему быть не может.
  -Не на ту напали, было сказано ему.
  Торжество было испорчено. Поникшие гости постепенно разошлись. Потрясённый Саня с горя махнул полстакана самогона и сильно захмелел. Родители тихонько увели его, горько  плачущего, домой.
  Удивительно, но на следующее утро и во все последующие дни в течение месяца, пока не завершился Санин отпуск, многочисленные  тяжёлые переговоры один на один, а также в семейном составе, к какому-либо консенсусу так и не привели.
  За свой адский проступок Саня был отвергнут и изгонялся из семьи навсегда. Его драгоценная, единственная и горячо любимая жена Оксана больше его не любила.
  Всё было кончено безвозвратно!
  Злополучные золотые туфли, разрушившие Санину жизнь, он, конечно, больше никогда не видел.