Дедушка Мороз

В нашем отделе была добрая традиция – поздравлять детей с Новым Годом. Для этого бережно хранился шикарный костюм Деда Мороза, в который облачался кто-то из молодых сотрудников, ему вручали мешок с заранее купленными родителями подарками, и он объезжал детей с поздравлениями. Отдел, человек двадцать, маленькие дети были не у всех, конечно, но семей пятнадцать надо было объехать.
Возить Дедушку должен был кто-нибудь из родителей, имеющих личный автомобиль. В этот Новый Год жребий пал на Николая Николаевича – человека ответственного, солидного и очень погружённого в дела. Он, конечно, пытался отвертеться, ссылаясь на срочную работу, но – не удалось – дела у всех, а у Николая Николаевича кроме дел, ещё и двое детей, так что пришлось стать водителем.
А Дедушкой Морозом стал Жорик – молодой сотрудник, недавно пришедший в отдел. Детей у него ещё не было, но на роль Деда Мороза он подходил как нельзя лучше – и комплекция плотная, и лицо очень доброе, и голос располагающий. Молодость скрыли бородищей серебряной и шапкой с париком – вылитый Дед Мороз получился – лучше не придумаешь!
С подарками родители постарались – мешок получился преогромный, к каждому скотчем адрес и имя приклеили, чтобы не перепутать. Взвалил Жорка мешок на плечо, вышел на улицу, подождал, пока Николай Николаевич машину подгонит, и они уехали. А что дальше было – мне Жорка на следующий день рассказал – в этот день в отдел он больше не вернулся.
– Поехали мы, – начал Жорка рассказ, помешивая чай в стакане, – Николай Николаевич спешит, торопит: «Ты долго в каждой квартире не зависай. Отдал подарок – и быстро дальше!». А так не получается! Везде дети ждали, готовились – кто стишок хочет Дедушке прочитать, кто хоровод у ёлки, не могу же я отказаться! И мамы везде стараются угостить чем-нибудь, и – везде наливают!
Жорка, человек молодой и деликатный, хоть и был не пьющим, но отказаться не мог, боясь обидеть, приходилось пить коньяк, закусывая конфетками и домашними пирожками. Постепенно его стало развозить.
Николай Николаевич ещё больше озлился:
– Ты и так копаешься, ещё и нажрался! Я из-за тебя на работу не успею!
– А как отказаться? Обидятся же!
– Обидятся? А на пьяную рожу смотреть не обидятся?
Чтобы быстрее было, Николай Николаевич со мной по квартирам ходить стал, песенки и стишки слушать, нетерпеливо дёргая Дедушку Мороза за шубу. Ему тоже наливали, но он пить не мог – за рулём. Ещё обиднее было – Жорка один пил. Может, всё было бы легче, если бы не шуба! Жарища в ней, душно, да ещё и напитков – полный коктейль! Жорка в машине стал задрёмывать, но к очередной квартире вновь собирался. Дедушке Морозу было очень тяжело!
Последним адресом в списке была квартира самого Николая Николаевича – он на самом краю тогдашней Москвы жил – в конце Ленинского проспекта. Припарковались. Вышли. Поднялись на этаж. Без Николая Николаевича Жорка квартиру точно бы уже не нашёл. Вошли вместе. Дети Николая Николаевича – мальчик и девочка – тоже старательно прочитали Дедушке новогодние стихи, Дедушка поздравил их с Новым Годом, и слышит, как за его спиной Колина жена шепчет Коле:
– Коля, надо Деда Мороза угостить!
– Хватит ему, он и так нажрался! – зло шипит Коля.
– Нет, Коль, я так не могу! Все наливают, а что о нас подумают? Что зажали? – и Колина жена налила Жорке рюмку дорогого коньяка.
– Я голову запрокинул, коньяк выпил и меня повело. Стал я, чтобы не упасть, назад пятиться, и на что-то сел. И так больно стало тому месту, которым сел! Оказалось, я сел на огромный кактус, который Николай Николаевич десять лет выращивал! Иголки – во! Через шубу пробили!
Николай Николаевич на Жорку так рассердился, что даже его отвозить домой не стал, сказал, что и на общественном доберётся, а ему на работу срочно. И к тому же высадил Жорку, чтобы наказать, на Площади Индиры Ганди на центральный круг. Стоит Жорка – Дед Мороз на газоне в центре площади, вокруг машины ездят, сигналят, приветствуют. А Жорке не до праздника – как бы площадь перейти! Потом ещё на двух троллейбусах с пересадкой. Народ с пониманием относился – трудно Дедушке Морозу приходится 31 декабря.