Поиски чёрной кошки в тёмной комнате, где её нет

Руководитель и идейный вдохновитель Московского методологического кружка Георгий Петрович Щедровицкий как утверждают его сподвижники и последователи проповедовал с помощью изобретённых им организационно-деятельностных игр (ОДИ) некие идеологические доктрины, нацеленные на трансформацию идеологического каркаса СССР. Но вот что интересно, Георгий Петрович никогда не говорил ни в тесном кругу своих соратников, ни на подиуме широких методологических аудиторий о какой-то целостной, досконально отработанной идеологической концепции, которая была бы детищем его глубинно-интеллектуальных исследований существующей в стране социальной реальности. Иногда им высказывались отдельные мысли теоретического плана – только и всего.

Пользуясь всеми доступными источниками, свидетельствующими о его многогранной деятельности с 1950-х до 1980-х годов на поприще методологии, можно говорить о филигранном определении им тех или иных категорий жизни советского общества, а также о чрезвычайно эффективных политтехнологиях, отработанных методологами в процессе проведения множества ОДИ, но при этом комплексное теоретическое обоснование всего того туманно-неясного, ради чего свершалась под его руководством кипучая деятельность методологов, нигде не было опубликовано. По этому вопросу имеется множество мнений различных общественных деятелей, которые высказывают свои предположения о том, почему идеология Г. Щедровицкого в форме, понятной для интеллектуально развитых людей, так до сих пор не стала достоянием российского общества.

Один из таких деятелей, в своё время близко соприкасавшийся с сообществом Московского методологического кружка, утверждал: «Методологи никогда не скрывали, что являют собой секту или подобие масонской ложи, которая тайно управляет обществом, а затем захватывает в нём власть. Однако в отличие от масонов у «методологов» начисто отсутствовала идеология, а был только инструментарий захвата власти, который и рассматривался ими в качестве идеологии». Данное утверждение по сравнению с измышлениями других деятелей, пожалуй, ближе всего к разгадке проблемы безрезультативности поисков идеологической концепции Г. Щедровицкого. Другими словами, поиски этой идеологии методологов аналогичны поиску чёрной кошки в тёмной комнате, которой там нет.

Так что же всё-таки двигало в идейном плане Георгием Петровичем, который, начиная с 1960-х годов, консультировал партийных и хозяйственных работников, полагая, что те смогут реформировать политический курс СССР? Наиболее рьяные последователи Г. Щедровицкого ни на секунду не сомневается, что их учитель придумал ОДИ под идею дальнейшего развития и реализации интеллектуального переворота в СССР, для чего задался целью пропустить через игры сотни тысяч людей, дабы создать массовый класс своих сторонников. Участниками игр были директора предприятий, начальники цехов, партийные руководители различных рангов, судьи, преподаватели высшей школы, министерские чиновники всех уровней. Надо отметить, что Георгий Петрович очень своеобразно  инструктировал игротехников: «Мы сначала сделаем то, потом это, наши люди сначала здесь, затем, глядишь — там, они уже везде! Никто ничего не понял, а мы все изменили, всех перетасовали, страна идет в другую сторону!»

Общепризнано, что на самом деле Г. Щедровицкий разрабатывал интеллектуальные инструменты вмешательства в текущий исторический процесс, а игры были сконструированы, изобретены им как способ вывода «методологического» мышления из подполья в широкую общественную практику, прежде всего, в практику политики и управления. При всём при этом, исходя из логики практических действий Георгия Щедровицкого и ведомого им  Московского методологического кружка, напрашивается ряд закономерных вопросов: «А был ли Георгий Петрович «белым и пушистым» идеалистом-утопистом? Или он лелеял совсем иные планы, к примеру, лично возглавить Советский Союз после совершения членами движения методологов интеллектуального переворота в стране?»  Всё говорит за то, что именно к этой цели он и стремился. Однако в горбачевские времена методологи решительно были отодвинуты от влияния на происходящие в стране процессы, в результате чего они возненавидели перестройку, поскольку сами хотели заниматься реформами в СССР при однозначном стремлении в целом сохранить реформированную страну. Своей цели – возглавить новую Россию – Георгию Щедровицкому не удалось достигнуть: у руля страны встали совсем другие люди.

Таким образом, стать властью в СССР, чтобы трансформировать его в социалистическую технократию у методологов не получилось, хотя через ОДИ прошла значительная часть будущей российской политической элиты. В итоге СССР был уничтожен, а новая Россия пошла по пути рыночных реформ, на заре эпохи которых Георгий Щедровицкий в 1994 году умер. После смерти Георгия Щедровицкого бразды правления движением методологов взял на себя его сын – Пётр Щедровицкий, тоже философ, а также – политтехнолог. В этой связи можно предположить, что Георгий Петрович по-родственному просвещал сына более основательно, нежели в отношении других методологов, по поводу своих идеологических воззрений и будущих реалий государственного обустройства новой России. Пётр Щедровицкий – довольно популярная в политической сфере России фигура и достаточно открыт для общения с исследователями неясных моментов системомыследеятельностных основ прорывных управленческих методологических технологий конца прошлого века, что важно для получения от него сведений о неизвестных взглядах его отца относительно идеологии методологической жизнедеятельности.   

В конце 1990-х Петр Щедровицкий вместе с другим именитым методологом, Ефимом Островским, предложили новый основополагающий концепт – Русский мир. С начала 2010-х годов это словосочетание из уст высокопоставленных чиновников, в том числе президента Путина, зазвучало все чаще, а необходимость защиты Русского мира стала главным драйвером российской политики на Украине.

Надо отметить, что Русский мир «методологов» и Русский мир Кремля во многом расходятся в смысловом плане. Методологи констатировали, что, при  выходе Россия на международный рынок товаров и услуг со своей продукцией, у неё обязательно возникнут проблемы с конкурентной реализацией своей продукции, что естественно для рыночных отношений с другими странами. Конкурентным же преимуществом России станет наличие свои агентов влияния на международной арене – представителей Русского мира, то есть бывших россиян, живущих в других странах, которые говорят на русском языке и воспитаны на русской культуре. И вот они-то и помогут победить российским товарам в конкурентной борьбе на мировом рынке. Методологи вполне осознанно утверждали, что между мечтаемым Русским миром и мечтаемым российским государством нет тождества: всё  наоборот – русские люди нужны России вне государства. То есть методологи рассуждали исключительно категориями торговой конкуренции в сфере мирового рынка.

В подтверждение подобных взглядов методологов Петр Щедровицкий в 1999 году написал статью «Русский мир и транснациональное русское», где порассуждал о «войне»: «В последние десятилетия меняется сам тип ведения войны – её алгеброй становится экономическая конкуренция. Бренд и товарный знак превращаются в основное оружие индустриальных войн нового поколения». Русский мир – сообщество людей, говорящих на русском языке – должен был стать посредником для продвижения российских брендов и товарных знаков в новые инфраструктурные центры мира будущего. Автор в своей статье сообщал: «Чем большему числу отдельных граждан других государств нужна Россия, тем устойчивее позиции России в мире. Основы своей устойчивости и нужности формирующаяся русская государственность может и должна искать в пределах Русского Мира, в политике конструктивного развития его мировых сетей».

Таким образом, П.Г. Щедровицкий фактически предлагает российской государственности опираться не на собственных граждан, а на иностранцев, пусть и представителей русско-говорящей диаспоры. Он пишет: «С момента еврейских погромов Русский мир начал исход из Российской Империи, что  продолжается 100 с лишним лет». Этот фактор он называет «русским архипелагом», который во всех его умопостроениях, конечно же, важнее континентальной России в её государственных границах. Щедровицкий без всяческих обиняков признаёт, что про государство, которое соответствовало бы такому «диаспоральному способу существования русской культуры» он и написал упомянутую статью.

Петра Григорьевича можно было бы обвинить в космополитизме, но он идёт дальше такого обвинения и говорит, что написал статью, в которой есть термин «космополитическое государство»: «Для нас очевидно, что космополитическое государство сегодня исторически более эффективно, чем национальное». Далее автор задаётся вопросом, а готова ли Россия построить подобное передовое государство? Отвечая на него, он утверждает, что стратегия формирования «постнациональной государственности» в России может быть осуществлена только с опорой на ресурсы Русского мира – на  профессиональные и транспрофессиональные школы и сети и т.п.

Из сказанного можно сделать вывод, что П.Г. Щедровицкий недвусмысленно считает, что российское многонациональное государство слишком национальное, раз его следует сделать постнациональным. В разговорах же в среде методологов Пётр Григорьевич часто сокрушался, что вожделенную космополитическую государственность России учредить не удалось: несмотря на все его записки в Кремль, «процесс пошёл не туда», в результате чего  Русский мир наполнился новой волной эмиграции.

Ещё один методологический соратник Петра Щедровицкого Сергей Градировский – ставший советником Кириенко по разработке проекта «Русский ислам» в тот период, когда Сергей Владиленович занимал пост полпреда президента РФ в ПФО – понимал Русский мир как интеграцию со странами бывшего СССР, жители которых хорошо знают русский язык. По его словам предлагаемый методологами Русский геокультурный мир родственен постимперским образованиям стран Европы – Британскому Содружеству наций, объединению иберо-американских государств, сообществу франкофонных государств и иным аналогичным по своей сути  формированиям. При этом он тогда всячески отвергал попытки трактовать Русский мир как планы по возвращению России территорий бывшего СССР или Российской империи. «Мы говорим о Русском мире не на языке геополитики. Русские интеллектуалы говорят про другое, хоть и употребляют всё те же слова», – утверждал Градировский.

Тем не менее, российские власти, взявшие на вооружение понятие «Русский мир», вкладывают в него именно геополитический смысл в противовес тому, что у членов Московского методологического кружка была реальная возможность создать с использованием этого понятия конкурентоспособную идеологию для промышленности и бизнеса. Петр Щедровицкий в ответ на вопрос, нет ли у него досады, что российские чиновники используют понятие «Русский мир» совсем не так, как его описывали щедровитяне, заявил, что сам термин существует в отечественной культуре очень давно, поэтому досады у него нет, хотя, безусловно, он пытался придать этому термину другой смысл. 

Надо сказать, что создание концепции «Русский мир» было для методологов конца 1990-х – начала 2000-х годов одним из главных направлений деятельности. Их понимание Русского мира группируется вокруг русского  языка. Для последователей Георгия Щедровицкого территории не важны, даже государственные границы для них в условиях новой глобальной экономики – отмирающее явление. Мир новой России – это не наступающий мир, ищущий новых земель. Мир России – это мир восходящий и развертывающий новые образы будущего. Россия, по их представлению, должна стать не только и не столько экономическим лидером, сколько показать пример в развитии «мышления» и «гуманитарных технологий», в том числе и технологий управления обществом. Методологи утверждают, что не занимаются манипулированием общественным сознанием, ибо гуманитарные технологии не управляют людьми – они управляют правилами и рамками  сообщения и взаимоотношенийлюдей.

В итоге теперь можно с уверенностью сказать, что идеологии в традиционном виде у щедровитян не существует. Имеется только лишь набор политтехнологических методов решения тех или иных практических проблем. Однако у них полностью отсутствует хоть какое-то представление о том, что   делать с властью, если она чудесным образом  вдруг окажется в их руках. Как, на каких принципах и во имя чего преобразовывать государственное устройство они не знают от слова совсем. Георгий Щедровицкий как-то мимоходом намекнул, что хотел бы трансформировать СССР в некую  социалистическую технократию, не пояснив, что он имеет в виду под этим термином. А его сын Пётр Щедровицкий в телевизионном интервью упомянул о своём стремлении построить передовое государство, которое он называет «космополитическим государством» и которое исторически более эффективно, чем с «национальное государство» с его государственными границами. Национальное государство, по его мнению, не соответствует  диаспоральному способу существования русской культуры, а потому в России необходимо сформировать постнациональную государственность с опорой на ресурсы Русского мира. Вот, собственно, в этих высказываниях и состоит то единственное, что методологи объявляют своей идеологической базой.


22.10.2025



Сергей БОРОДИН