Миноискатель

Игорь Осмоловский.

МИНОИСКАТЕЛЬ
рассказ

Серёга Лисовский пришёл домой поздно с внушительной чёрной сумкой в руках. Быстро, стараясь не привлекать внимания жены Светки, сунул сумку в шкаф, что в прихожей, и поспешил расположиться в кресле у телевизора. Машинально ткнул пальцем в нужную кнопку на пульте от телевизора, тот отреагировал и стал задорно расточать рекламу, а Серёга задумался.
Светка самозабвенно возилась на кухне с последним куском замороженного мяса на огромной кости. Правильнее сказать даже не возилась, а усиленно напрягала фантазию, решая как рациональнее распорядиться этим последним в доме продуктом — сварить большую кастрюлю супа, используя его целиком или разделить на две части и сварить суп дважды. Например: сегодня и дня через четыре ещё.
Вероятно, Светка, занятая столь непростым решением, не сильно обратила бы внимания на тихий приход мужа, если бы телевизор, как обычно, когда начинается реклама, стал бы привычно менять программы. Но реклама буйствовала, а Серик, как она ласково называла мужа, и не думал переключать каналы.
«Что-то неладно», — подумала Света, и нежно спрятав кусок мяса в заморозку, так и не решившись на какое-нибудь действие, с тревогой направилась в комнату. Муж сидел в кресле с пультом в руках, как с пистолетом на изготовке. Глаза направлены на экран, но явно ничего на этом экране не видят.
— Серик, — тихо, чтоб не спугнуть, обратилась жена, — что-то случилось?
— С чего ты взяла? — встрепенулся муж и быстро защёлкал пультом.
Все каналы одновременно, по давнишнему сговору, трудолюбиво боролись за потенциальных покупателей тампаксов, сникерсов и зубной пасты для вставных челюстей. Поэтому пульт в руках Серика работал в отлаженном автоматическом режиме — пробегал программы вверх и вниз без задержек.
— Я же вижу, — насторожилась жена, — что-то случилось.
Сергей открыл рот для настойчивых возражений, и даже начал произносить первое слово, но довести его до конца не смог. Противная сумка, небрежно втолкнутая в шкаф, предательски выпала и произвела на свет весьма странное побряцывание.
— Это ещё что такое? — пугливо удивилась Светка.
Скрывать было уже не к чему.
— Это, Света, — с мстительной интонацией произнёс муж, — миноискатель!
Света не сразу поняла ответа.
— Что, что? — сделав, на всякий случай, тон осторожным, поинтересовалась она.
— Миноискатель! — повторил муж веско.
Света значение слова разобрала, даже вспомнила, как выглядел миноискатель в кино, но вот издевается муж над нею или, в самом деле, притащил в дом эту хреновину — было пока не ясно. И она произнесла совершенно нейтральную фразу, пригодную любой женщине на все случаи, когда непонятно, о чём идёт речь.
— Ты, как дитя малое!
— Это ещё почему? — миролюбиво не согласился муж.
— Ты чего? Серьёзно, что ли?! Притащил в дом?
— Да.
— И где же ты её взял? Может, деньги у тебя появились?! — уже на ходу произнесла Света, направляясь в прихожую к несчастной сумке, из-под застёжки которой торчала пластмассовая палка.
Сергей подоспел, когда Светка уже расстегнула сумку и готовилась вытряхнуть её содержимое на пол.
— Осторожно, осторожно! Прибор всё-таки, — упредил он варварские действия жены ничего не понимающей в точной технике.
— Что, в самом деле? Мнимоискатель? — застыла жена в крайнем недоумении.
— Миноискатель, — поправил Сергей и гордо извлёк из сумки две части прибора. — Он складывается, — коротко разъяснил его достоинства.
— И что? — ничего не поняла Светка.
— Как, что?! Перевозить удобно.
— И что? — не унималась жена в полном непонимании.
— Ну, как что? — возмутился Сергей. — Длинную палку-то неудобно возить в автобусе.
— Это понятно, — ¬согласилась жена, — а возить-то зачем. Мины, что ль собрался искать?
— Ну, какие нынче мины? — уклончиво ответил муж. — Хотя кто знает, что попадется.
— Серик, — начала раздражаться Света, — объяснишь, наконец, зачем ты хреновину эту в дом притащил? — Скрестила угрожающе руки на груди и добавила с угрозой в голосе, — и где вообще её взял?
Серик никак не хотел конфликта, и, усадив жену на диван, стал говорить тоном заговорщика.
— Помнишь, Света, ту папку, что мы нашли у отца после его похорон?
— Да, — настороженно ответила Света. — Кстати, год уж прошёл. Памятник нужно ставить. — Задумалась. — А за что ставить?.. Денег-то нет…
— Вот как раз об этом и разговор, — продолжил муж таинственно. — Папку ту мы с тобой тогда пролистали и так и оставили. Вроде ничего нужного в ней не нашли. А недавно она мне на глаза попалась, я и изучил её содержимое внимательно и нашёл там…
Сергей сделал значимую мину.
— И что нашёл? — перейдя на нелегальный шёпот, заинтригованно спросила Светка.
— Вот что!
Сергей скоро извлёк из полки секции тетрадку и победно продемонстрировал её озадаченной жене. Светка ничего не поняла, но смотрела на эту старую тетрадку, как на пачку стодолларовых купюр.
— И что в этой тетради? — сообразительно нашлась она. — Неужто клад?!
— Ну не совсем, — замялся муж. — Но всё-таки. Тут, Света, отца воспоминания. И есть интересные строки. Он, когда был маленьким, сразу поле войны, закопал в огороде два пистолета «ТТ». И место точно описал, под грушей, что в углу сада росла. Я помню ту грушу. Я же почти каждое лето у бабушки в деревне был, на отца родине. Дом, правда, давно снесён и деревни той уж не осталось. Но найти пистолеты эти можно. Вот для чего мне миноискатель.
Светка сидела с каменным лицом переваривая услышанное. Сергей ждал реакции и аплодисментов, но Светка отреагировала как-то странно, и совсем не так, как ожидал Лисовский.
— Ты что, дурак?! — буйно отозвалась она.
— Почему, дурак? — обиделся муж.
— Нахрена тебе пистолеты? Ты что в киллеры подался?!
— Глупая ты баба! — изрёк Серик после молчания и поиска соответствующего выражения в адрес непонимающей жены. — Пистолет «ТТ» не меньше тыщи долларов стоит. А тут целых два. Вот и памятник отцу поставим, и на баранки останется.
— А на сухари не останется?! — язвительно буркнула жена.
— Да ладно ты, — обидчиво ответил Сергей. — Всё продумано. И пистолеты эти, кто миноискатель одолжили, по тыще заберут. Если, конечно не поржавели… Отец, правда пишет в воспоминаниях, что хорошо их закрутил, дёгтем смазал и смолой залил. Так что, думаю, должны сохраниться…
— Серик, — взмолилась жена, — это ведь оружие. А если из него человека убьют, твои миноискатели?.. Как же тогда?..
Серик ничего не ответил. Лишь с пониманием покивал головой и изобразил своей позой нечто вроде: «А что делать?..».
Через день Лисовский был на родине отца. От некогда живенькой деревни, где Сергей проводил все летние каникулы, почти не осталось следа. Он сходил на заросшую могилку бабушки, почему-то попросил у неё прощения и, вернувшись к месту, где когда-то стояла изба, приступил к поискам. Грушу, вернее то, что от неё осталось, нашёл быстро. Собрал свой прибор и стал им шарить вокруг сухого ствола дерева. Через какую-нибудь минуту услышал сигнал в наушниках.
— Есть! — радостно констатировал, и тут же приступил к раскопкам.
Но радость оказалась преждевременной. Лопата наткнулась на черепок чугунка.
— Ладно, — несломлено воскликнул Лисовский, — посмотрим.
Снова стал шарить прибором по грунту. Снова сигнал, и снова всего лишь консервная банка.
— Ничего, ничего, — не сдавался искатель. — Посмотрим!..
Когда на свет были извлечено множество бесполезных металлических предметов, когда Лисовский весь взмок от тяжкой работы лопатой, когда уже стали посещать мысли о бесперспективности этого занятия, и даже некая претензия к отцу и его тетрадке стала невольно оформляться в голове, прибор подал еле слышный, привычный уже уху сигнал. Сергей без прежнего энтузиазма откинул прибор в сторону и без особого желания, повинуясь скорее привычке, нежели перспективе успеха, принялся работать лопатой. Лопата звякнула о металлический предмет. Но это ещё не о чём не говорило — в который раз она звякала о металл?! Лисовский лишь глубже воткнул землекопный инструмент в грунт…
Когда из земли была извлечена металлическая коробка, о который писалось в тетрадке, Лисовский даже не знал радоваться ему или огорчаться. Ведь жена его, Светка, права — это же оружие, предназначенное для убийства…
Долго Сергей не решался её открывать. Всё чего-то медлил, в голове крутилось: «Оружие — для убийства…». И он, Лисовский, может быть, извлекает из захоронения чью-то смерть. Но делать нечего, стал открывать коробку. И даже почему-то при этом зажмурил глаза. Каково же было его удивление, когда в коробке и близко не обнаружилось пистолетов. А обнаружилось там, завёрнутое в истлевшую мешковину, нечто совсем другое, что поразило Сергея с такой силой, что у него подкосились ноги и он пал своим задом прямо на свой миноискатель, отчего тот издал предсмертный свист и был окончательно выведен из строя.
Коробка оказалась заполненной шариками из червонного золота, прикрытыми каким-то мешочком из грубой кожи, на который Лисовский даже и не обратил внимания сражённый видом золотой дроби. Когда первичный шок стал проходить, Сергей обнаружил в кожаном мешочке пожелтевший, исписанный каллиграфичным почерком, листок. Тут же бережно его извлёк и в запой стал читать.

«Дорогой внучок, пистолетов, что спрятал твой отец и мой сын, как видишь, нет. Я их утопил в нашей речке. Оружие — наихудшее изобретение человечества. Я-то настрелялся на войне и никому не желаю такого «удовольствия», тем боле  своему внуку. А оставляю тебе то, что мне оставил мой дед, а ему его дед. Так уж повелось, на нашем роду так написано, что это передаётся внуку. Но не спеши радоваться, внучек (не знаю, как тебя назвал мой сын, я-то не протяну до твоего рождения — раны), это не просто золото. Это богатство ты не сможешь употребить сам до тех пор, пока не поможешь им людям нуждающимся. И если ты сможешь отдать кому-то сотню дробин, кому они в жизни помогут — тогда и на себя сможешь сотню истратить. А если отдашь впустую, то есть пользы золото не принесёт людям, — у тебя дроби золотой поубавится.
 Вот и всё. Дерзай.
Твой дед Яков Андреевич.
 P.S.
У меня не получилось, а золота мой дед оставил вдвое больше. Уж извини, тебе передаю —  что осталось…».

Светка отказывалась верить всему, что пытался втолковать ей непутёвый муж. Она перечитывала послание, в который раз пересчитывала золотые дробины, коих оказалось ровно тысяча, и каждый раз удивлялась их количеству.
— Серик… Это же целое состояние…— без перерыва шептала она, испуганно осматриваясь по сторонам, а иногда даже с опаской заглядывая под диван.
— Целое, целое, — победно твердил Серик, каждую минуту бегая к входной двери и проверяя закрыта ли, изумляясь, что та заперта аж на два замка, чего ранее никогда не делалось, на один-то замок не всегда закрывали.
Ночь неожиданные богачи не спали совсем.
— Серик, — в опьянении от событий начинала вновь и вновь задаваться вопросом Светка, — так выходит, если мы отдадим кому-нибудь нуждающемуся, несчастному, сотню дробин, и тот станет жить хорошо и счастливо, то и нам золотишка прибавится?
— Выходит, — соглашался муж. — Только странно всё…
— Да не странно, — овладевала собою жена. — Чушь всё это. Разыграл тебя дед. Вот и всё! Шутник! Завтра же снесу пару дробин в скупку. Сколько, думаешь, каждая весит?
— Если судить по дроби — то пару грамм, наверное, — монотонно отвечал Лисовский, находя доводы жены вполне логичными.
— Выходит у нас два кило золота?
— Угу, — отвечал Сергей и всё больше и больше отмечал чувство юмора деда. — Только проверить надо.
— Вот завтра, вернее уже сегодня, и проверим в скупке. Так решено? Две дробины?
— Валяй… Только может лучше одну?
— И то правда, — согласилась жена. — И вопросов меньше будет, что да откуда…
Утром Светлана и Сергей с одинаково странными выражениями лиц вышли из подъезда, у которого, создавая неудобства, стояла крутая машина соседа-бизнесмена, ещё и под их, Лисовских, окнами.
— Вот гадость какая! — высказала претензию Светка, непонятно чему: то ли безответственно припаркованной машине, то ли непосредственно её владельцу, Витке, которого она недолюбливала, как и любой, у кого разбогатевший сосед.
И Сергей счёл долгом вступиться и за машину, и за её хозяина.
— Свет, а ведь мы тоже теперь машину купим. И покруче чем у Витька. Тоже так ставить будем, под свои окна. Так что? мы тоже гадостью окажемся?
Светка ничего не ответила, но перспектива с машиной покруче пришлась вдруг по душе, об этом-то она ещё не думала. Причём им не придётся для этого начинать с маленького киоска, как Витьке, потом какие-то предприятия открывать, бегать как ошалелому; людей дурить: и покупателей обирать, и работникам не доплачивать — без этого бизнеса-то нет. Им-то, похоже, сразу всё привалило, без всяких бизнесов, если конечно всё настоящим окажется.
Золото оказалось настоящим старинным червонным. В скупке дали за него по прейскуранту, а на выходе Светку (Сергей ждал поодаль из соображений предосторожности) перехватил толстенький с елейным лицом скупщик-ювелир.
— Простите, девушка, — вожделённо заговорил он нелегальным полушёпотом. — Простите, а может у вас ещё есть, так я гораздо лучшую цену дам, чем официально.
— Сколько? — нашла на Светку деловитость.
— В два раза больше, — быстро ответил скупщик.
Светка молчала, соображая, сколько это денег.
Толстячок поспешил поправиться: — В три раза… Больше не могу, — скороговоркой выпалил он.
— Ладно, — согласилась новоиспечённая предприниматель, перестав умножать в уме и довольствуясь трёхкратным повышением прибыли.
Не успел ювелир скрыться за дверью своей конторы, как перед Светкой вырос настороженный муж.
— Ну что? — напряжённо поинтересовался он.
— Порядок, — деловито объявила жена и потрясла в воздухе вырученной суммой и квитанцией. — Я и на остальное договорилась, — свысока посмотрела она на мужа.
Со сбытом золота решили не тянуть и сдавать его частями по сто дробин в день; всё сразу — стрёмно. Так рассудили Лисовские разом и, отсчитав первую сотню золотых шариков, уверенно направились к толстячку.
Выйдя из подъёзда, они не обнаружили соседовой машины, что Светку почему-то опечалило; ей уже представлялся тот шикарный автомобиль, на котором они гордо подкатят к подъезду и вежливо попросят Витька не ставить к ним под окна свою развалюху.
У конторы, Сергей снова счёл разумным отправить туда Светку одну, а самому бдить в некоторой отдалённости.
— На всякий случай, — таинственно изрёк он и спрятался за углом здания на противоположной стороне улицы.
Толстячок, увидев сегодняшнюю посетительницу, взбудоражившую его ювелирную душу столь старинным металлом, от неожиданности такого скорого её возвращения, закашлялся и подал той знак глазами выйти на улицу. Что Светлана и сделала а, дождавшись скупщика, вручила ему целлофановый мешочек с золотом. Тот конспиративно сунул его в карман брюк и, сказав нелегальному своему партнёру ждать, скрылся в конторе. Светка, наконец уже, посчитав причитающуюся ей сумму, терпеливо осталась дожидаться немалых денег.
Толстячка долго не было, и Лисовские начали было волноваться: Светка у конторы, а Сергей за углом. Но напрасно, тот вскоре вышел, правда, с каким-то совсем другим лицом, нежели с тем, что было вначале — некой таинственной подозрительностью. Что даже Сергей смог рассмотреть из своего укрытия.
— Шутите, девушка? — не скрывая злобного разочарования, произнёс ювелир, после некоторого изучения Светланы с головы до ног.
Светка ничего не поняла и просто стояла, пытаясь улыбаться глупейшею улыбкою.
— Нельзя так девушка, — порицательно произнёс толстяк, так и не дождавшись каких-либо звуков от Светланы.
— В чём дело? — наконец сказала та.
Вместо разъяснений скупщик вынул из кармана брюк тот мешочек с дробью, что недавно получил и брезгливо протянул его Светлане.
— В чём дело? — ошарашено озадачилась Светка.
Толстяк, язвительно мотая головой, произнёс одно только слово: «Медь», и с презрением удалился.
К ошалевшей Светке подскочил Сергей.
— Что значит — медь? Тогда почему же первый шарик не медь? — запричитал он, слышав весь краткий диалог.
— Точно, — спохватилась Светлана и через секунду уже была в конторе и требовала, чтобы скупщик объяснился, напирая на то, что сначала-то было старинное червонное золото.
С толстяком случилось неожиданное, он вдруг подскочил и быстро отыскал сданную утром дробину. Тут же произвёл над ней анализ и не поверил своим глазам — это тоже была медь.
— Как же я так?! Как же?.. — застонал он, понимая, что денег ему Лисовские не вернут. — Как это я ошибся? Золото от меди не отличил!..
От расстройства он вернул Светлане дробину и даже ничего не стал говорить о возврате полученной за неё суммы. А лишь произнёс раздосадованным шёпотом: «Размечтался… дурень…».
От скупки супруги Лисовские шли молча, боясь смотреть друг на друга, а тем более, о чём-то говорить. Вероятно, так бы они и дошли до своего дома, если бы на их пути не лежал охотничий магазин, у дверей которого расположился старичок, бойко призывающий посетителей-охотников купить у него превосходную старинную дробь для охотничьих патронов.
— Чудная старинная дробь! Интересует? — обратился он к Лисовским, когда те заворожено остановились рядом и смотрели на дедка, как на диковинный антиквариат. — Смотри какая! Пальчики оближешь! — продолжал старичок, чувствуя интерес молодых людей. —  Не то, что теперешняя! Смотри — медная!.. Не свинцовая… Мне от отца досталась. Осталось-то всего пару кило. Не дорого отдаю…
Лисовские подошли к дедушке и разом зачерпнули из деревянной коробочки по жмене точно такой дроби, как у них самих, пересыпали их из ладошки в ладошку и, одарив дробь и дедушку разочарованными взглядами, высыпали назад. Потом, к удивлению продавца, Светка вынула из сумочки свой целлофановый пакетик и отдала его Сергею. Тот, в свою очередь протянул его дедушке.
— Что это? — сконфузился продавец дроби.
— Может, вы у нас купите? У нас тоже пара кило такой же есть, — жалобно протянул Лисовский.
— А на кой ляд она мне нужна? — воспротивился дедок, призывая очередного посетителя магазина к приобретению старинной дроби.
— Ну, вы же всё равно продаёте, — обиженно буркнул Сергей.
— Так то моя дробь и моя прибыль, — резонно пояснил продавец. Но, вдруг сжалившись над растерянными молодыми людьми, спросил, — пара, говоришь? Ну, если за пол цены… Покажи-ка.
Он взял из рук Лисовского пакетик, и тут же поднял на супругов удивлённые глаза.
— А из чего она у вас?
— Из меди, как и ваша.
— Да какая ж это медь?!
Дедок в доказательство зачерпнул из коробочки приблизительно столько же дробин, сколько в пакетике и вложил их Сергею в одну ладошку, а в другую их дробь.
— Сам взвесь. Тут и без весов ясно — твоя вдвое тяжелее. Это никак не медь? Вот у меня медь настоящая. А у тебя…
Дедок замер, и долго молчал и моргал глазами, переводя взгляд с Сергея, глупо взвешивающего в руках металл, на поражённую Светку. Потом произнёс тихо:
— Нет, ребятки, это не медь — золото… Килограмма два, говоришь?..
— В скупке сказали, что медь, — теряясь в догадках, произнесла Светка.
— Что-то тут не то, — заключил Сергей и, высыпав медную дробь в дедушкину коробку, свой  пакетик упрятал в карман брюк.
— А откуда она у вас? — таинственно поинтересовался дедушка.
Но Лисовские, погружённые в разгадку происходящего, не ответили, а дружно взяли курс к своему дому. Но не успели пройти и сотни метров, как дедушка их нагнал.
— Постойте, подождите, — окликнул он. — Я слышал про такую дробь, — оживленно сообщил, — от отца слышал, а он от деда…
Лисовские вяло отреагировали на сообщения и понуро продолжали свой путь. Но дедушка произнёс следующую фразу, которая заставила их изменить направление движения. Дедушка спросил:
— А сначала в скупке сказали — золото?..
Через полчаса Лисовские допивали чай в скромной квартирке старичка и заинтригованно слушали его рассказ.
— Так вот, — увлечённо повествовал он, — раньше-то я во всё это не верил. Байки думал, предрассудки наших предков, но случилось мне в этом переубедиться… Корни этой истории лежат ещё в тех временах, когда алхимики умели делать золото из недрагоценных металлов, из свинца, к примеру. Так вот среди этих алхимиков образовалась небольшая группка людей, которые прекрасно понимали, что золото — зло. Из-за него люди во все времена предавали, убивали и лишались разума; из-за золота возникали страшные войны, и брат убивал брата. Что и сейчас, в общем-то, ничуть не прекратилось. И решили тогда эти алхимики сделать такое золото, от которого будет польза людям. Это сейчас золото можно использовать в промышленности, в электронике, а тогда-то сами знаете — только на украшения да на монеты, деньги, другими словами. Вот и стали эти древние учёные колдовать над металлом. И по преданию, что-то у них там получилось. Но сделали они этого металла немного. И вот почему. Они сотворили такое золото, что когда оно идёт на пользу — тогда это золото, когда же пользы не приносит — медь. А побочное явление во всех этих опытах было то, что человек, обладающий этим металлом, сам использовать его не мог, а только раздавать. И вот в  чём заковырка: отдаст с пользой для людей — тогда и сам может такое же количество использовать, тогда это золото, а если отдаст кому-нибудь без пользы — тогда у него медь, а если, ни дай Бог, вред кому-то от металла этого — то и самому вред большой. Вот и выходит, человек в лучших намерениях отдаёт металл тому, кто, например, из-за него стал преступником, ну хоть аферистом, я уж не говорю про убийцу, то давшему это золото — придётся получить такое же наказание, как и преступнику. А дающий-то ни в чём не виноват…
— А если преступника не поймают? — практично заметила Светка, заворожено слушавшая историю. — Ведь кто не пойман — не вор.
— Эх, девушка, не бывает на земле злого деяния, которое пройдёт без наказания. За всё, дорогая моя, нам придётся отвечать. Даже за окурок, брошенный в неположенном месте.
— А за добрые поступки? — вставил Сергей.
— Знать бы что добро, а что зло. Вот даже взять эту историю: даёт один человек другому золото — добро? А тот возьми да купи на него оружие. Не будете же вы отрицать, что оружие — зло?
— А если для защиты? — не хотел соглашаться Сергей, вспомнив, что он собирался найти под старой грушей.
— Зло порождает зло, друзья мои. Такое высказывание слыхали?..
— Подождите, но зло ведь делает другой, а первый-то защищается?
— То-то и оно, что, защищаясь от зла, вынужден сам зло делать. Да ладно, долгий это разговор… А вот, о золоте том старинном; посмотрели тогда те алхимики, что пользу очень трудно сотворить посредствам их изобретения, всё больше зло у них получалось, и престали тогда тот металл делать. Он вроде детектора добра у них вышел. Но то, что успели произвести до сих пор по миру бродит. И что интересно — не пропадает: не тонет, не горит и в земле не прячется. Всё равно каким-то образом возникает то тут, то там. Вот, похоже, и вам досталось. Я бы не верил во всё это, но я ж говорил, случилось и мне столкнуться с подобным.
— Так у вас тоже такая дробь? — сразился догадкой Сергей.
— Нет. Это самая обычная медная дробь. Мой отец такую делал. Свинца-то раньше в наших местах не сыскать, а меди хватало. Вот охотники и выкручивались. Не лучшая замена свинцовой, только что довоенная. А с золотой я столкнулся сразу после войны… На фронт я с другом ушёл в сорок четвёртом. Меня в первом же бою ранило, я и отвоевался. Теперь-то понимаю, что мне, оказывается, повезло — ни одного человека, немца то есть, убить не успел. А друг мой, Федька, за те пол года, что до победы оставалось, немцев накосил на полную грудь орденов, а вернулся с фронта без ног. Жена его сразу и бросила. Красивая, стерва, была, нашла начальничка тылового. А Федька запил, вешаться даже пытался по пьяному делу, но обошлось. Он на гармошке играть выучился и стал на вокзалах выступать песни петь. Ему подавали кто что, еду в основном, денег-то не было, да и к чему они тогда — карточки же были. А однажды мужичок один, фронтовик, долго смотрел на него, слушал, а потом возьми да дай Федьке горсть таких вот дробин золотых и сказал ещё странно так: «Лишь бы на пользу пошло…». Но золото, нет, мы не знали, давай, думаем, проверим. Проверили — золото старинное червонное. Что делать с ним — не знаем. Федька загорелся тогда жёнушку свою возвернуть, при деньгах ведь теперь. Дурак, конечно, но что поделаешь — любил её. Продал он пару-тройку дробин, купил костюм дорогой, протезы приличные справил, как-то быстро ходить выучился и к жёнушке. На ногах, в новом батистовом костюме при галстуке, да говорит, что разбогател — ну кто устоит?! Жёнушка, стерва, и впрямь вернулась к нему. Казалось — счастье. А нет! Красавица его нарядов насправляла, из ресторанов её не вытащить было. В общем, скоро все денежки тю-тю, и разошлись. Зинка его сразу и ушла опять. Ну, что? Федька снова запил, и снова за гармошку да на вокзал. И как-то снова тот фронтовик возник перед ним. Стоял, смотрел на Федьку, а потом кинул ему, как и первый раз, горсть дроби и ушёл. На этот раз оказалась дробь медная. Тут и я эти байки про алхимиков вспомнил. Кто знает? В мире столько сейчас происходит, древние всякие тайны разгадывают, вот и «Ноев ковчег» на горе Арарат вроде нашли, и про Атлантиду пишут всякое. Так что, может, как раз, древняя дробь алхимиков то и была. Вот и у вас тоже…
Лисовские остаток дня посвятили решению трудной задачи — кому вручить первую сотню дробин, что бы та пошла на пользу. Споры были неуступчивые: сначала Светка утверждала, что дать нужно двоюродному брату — трудяге-шофёру, что бы тот, наконец, развил свой бизнес, а Серёга, обиженный, что тот как-то не ссудил ему денег, добивался, что бы дробь дали его однокласснику Вовику, который остался без квартиры, из-за чего и запил.
— Он сначала запил, — возражала Светка, — а потом без квартиры  остался!
— Да какая разница, — возмущался муж, — лишь бы на пользу пошло! Ему бы помочь только! И всё у него сладиться, и нам золотишко потратить можно будет.
— А брату моему не надо помочь?! И польза там скорее выйдет!..
Потом их мнения полярно менялись, и уже Серик настаивал на помощи брату, простив вдруг того и, вспомнив, что одноклассник в десятом классе его побил. А Светка, со словами: «Мало дал», — проникалась к Вовику симпатией.
Потом вдруг нашли соломоново решение — дать по сотне дробин обоим, но тут же согласившись, что не стоит так рисковать, снова взялись спорить.
Уснув каждый при своём мнении, утром неожиданно разом решили осчастливить Вовика-одноклассника, который стал бомжем — ему всё-таки хуже, чем брату-водителю. Тому хоть жить есть где. А за сотню дробин Вовик сможет даже домик в деревне купить. И заживёт как человек, парень-то вроде неплохой. Глядишь, и Лисовские первую сотню смогут употребить в свою пользу.
Светка уже видела себя в норковой шубе, а Сергей в мыслях рассекал на машине, когда, найдя Вовика, плохо с бодуна соображавшего, вручали ему золотые дробины и инструктировали, как лучше их сдать в скупку, и распорядиться с пользой. Вовик однообразно кивал и со всем соглашался, что вселяло в души Лисовских надежды на благополучный исход заколдованного мероприятия.
Золото успешно реализовали тому же толстячку из скупки, который вначале был сражён наглостью Светки, смевшей явится самой, да ещё и притащить какого-то бомжа. Но после проверки первой дробины, полученной из рук этого бомжа — Светка золото в свои руки не брала, боясь за чистоту эксперимента древних алхимиков — скупщик впал в состояние близкое к параличу. Над каждой дробиной толстяк колдовал недопустимо неположенное время, но, сражённый качеством древнего золота, вручил Вовику увесистую пачку долларов. Вовик так и не придя в себя, то ли от вчерашней выпивки, то ли от эфемерности происходящего, сунул пачку в карман заношенной куртки и поспешил удалиться со словами: «Всё сделаю как надо…».
На следующий день Лисовские с самого утра тщательно всматривались в заранее приготовленную сотню дробин, пытаясь выяснить, стали те золотыми или нет. Но определить это визуально не удалось, и они решили справиться, что происходит с Вовиком, прямым условием их благосостояния. Нашли Вовика в пункте сбора всех местных бомжей — на заднем дворе магазина «Вино-водка». Взору Лисовских открылась поразительная картина — одноклассник их сидел на ящике из-под бутылок основательно захмелевший, а вокруг него ворковали, как над восточным шахом с десяток бомжей разного уровня падения. Вовик щедро раздавал зелёные бумажки тому, кто изворотливее его похвалит. Лисовские, сообразив, что он разбазаривает их счастье, накинулись на того, как строгие родители на провинившиеся дитя.
— А что?! — возмутился Вовик, окончательно войдя в образ падишаха. — Мои деньги! Что хочу, то и делаю!
— Да! — поддержала благодетеля стайка бомжей. — Мы что, за зря тут его возносим?!
— Ты же дом должен купить! — закипал от злости Сергей.
— Нахрена мне дом?! — отбивался Вовик, пытаясь всучить купюру пронырливому бомжу, который, не обращая внимания на беседу, поразительным образом возникал то слева, то справа, а то и вовсе между спорящими.
— Как зачем, как зачем?! — сошёл на крик Сергей. — Жить-то где собираешься.
— С такими деньгами я где хош проживу! — твёрдо заявил предводитель бомжей, умудрившись всучить деньги пронырливому, который тут же поскакал в виноводочный отдел.
Осознав призрачность перспективы с тратой золотых дробин на себя, Светка пустилась на хитрость.
— Володя, — обратилась она почти официально, — а представляешь, как тебя зауважают, когда у тебя свой дом будет. Ты будешь как олигарх!
Володе слово олигарх пришлось по душе, и он сунул назад в карман очередную купюру, приготовленную на вознаграждение своих придворных.
— Давай дом, — приказал он, живо представив себя олигархом.
Бомжи такого поворота не ждали и рассердились и на Вовика, и на Лисовских.
— А мы что же, за зря тут полдня пляшем перед этим… Как вы говорите? олигофреном?! — выразил общее мнение стайки наиболее образованный из них. — А деньги нам кто даст?!
Вовик на этот неуважительный выпад ответил вытянутой рукой со старательно скрученной фигой на конце. Бомжи фиги не испугались и отреагировали не так как надеялся Вовик — они сомкнули ряды и приготовились к наступлению, с целью получить своё за напрасно потраченные полдня. Вовик к такому обороту был не готов и руку с фигой опустил, но было поздно. Бомжи приступили к атаке, и сделали первый шаг в сторону противника. Лисовские, плотно прижавшись к Вовику с двух сторон, с волнением сделали шаг отступления. Бомжи были готовы рвануть на обидчиков, и даже шёпоток «Наших бьют» подстрекательски пронёсся по их рядам, когда во двор зарулила милицейская машина. Бомжи, как ни в чём не бывало стройной колонной пошли в одну сторону, Лисовские и Вовик со скрученной фигой в другую, а машина, постояв с минуту, поехала в третью.
Дом в деревне подходящей стоимости нашли быстро. На удачу в этот же день оформили покупку. Оставив Вовика одного, с оставшейся небольшой суммой и уже почти протрезвевшего, Лисовские поспешили вернуться домой, где первым делом принялись изучать свою дробь. На этот раз Сергей обзавёлся пузырьком паяльной кислоты, с помощью которой и произвёл химический анализ металла. Но результаты оказались неожиданные — часть дробин была золотой, а часть медной.
— Нужно подождать, — логично заключил Сергей. — Пусть дозреют. Наверное, когда Вовик обживётся в новом доме, тогда и будет всё тип-топ.
Но уже через день все дробины оказались медными.
Лисовские в недоумении поспешили в деревню. На подходе к дому глаз их поразило чрезмерное количество пьяниц, сновавших в труднообъяснимых направлениях. Во дворе дома лежало несколько малоподвижных тел издававших непереводимые звуки. А в самом доме с десяток человек, среди которых были знакомые по магазину «Вино-водка», трудолюбиво исполняли песню, в которой с трудом угадывалась мелодия «Кузнечика» — праздновали удавшуюся жизнь соратника Вовки, которого с почтением называли олигофреном. А Вовка одаривал всех фигой, которая считалась теперь знаком особого расположения, и получавшие этот знак стонали от счастья. Несметное количество пустых бутылок всевозможных форм и красоты этикеток, явственно указывало на то, что понятия дня и ночи стали здесь весьма условными.
Вовик напряженно объяснял непонятно кому, что у него столько денег, что может хоть целый винный отдел купить вместе с магазином.
— Да, да, — твердил он, погружаясь в очередную нирвану. — Я Серегу ещё в десятом классе побил, вот он мне и должен… А что зря что ли бил?! Руку вон себе ударил. Он у меня вот где!
Вовик хотел скрутить кулак, но по привычке вышла фига, которую пронырливый бомж направил на себя и сказал:
— Олигофрен Вова, давай денег, водка иссякла.
Вова усердно лазил по карманам, заглядывал под стол, под бутылки — денег не оказалось, кончились. Бомжи восприняли это как личное оскорбление и принялись добросовестно бить не уважающего их Вову-олигофрена…
Дома Светка с мужем не разговаривала — не могла простить ему ускользнувшую из-под носа норковую шубу. Зима-то не за горами.
— Говорила же этому, — бубнила себе под нос,  изучая тот самый кусочек мяса на огромной кости, — брату Мишке давать нужно. Двести дробин!.. И коту под хвост.
— Ты же согласилась, — противился Серик, виновато заглядывая в кухню голодным взглядом.
Светка, не обращая внимания, продолжала:
— Это ж надо! Столько золота, а есть нечего.
— Свет, ну ничего же ещё не потеряно. Подумаешь, пара сотен дробин, много же ещё осталось. Ну, давай теперь твоему Мишке дадим. Только контролировать нужно, что бы тоже не запил. Трудно же удержаться когда с неба падает…
Брат Мишка долго не мог понять, что от него хотят Лисовские.
— Под проценты, что ли, даёте? — повторял он с подозрением. — И что, в самом деле, золотые?
— Да говорим же, золотые,  в скупке получишь сумму — на машину как раз хватит. У нас связи есть поможем сдать.
— А сами чего не сдаёте?
— Да какая тебе разница? Главное что бы ты машину купил и зарабатывать стал как человек. Давно же хотел на машину насобирать, что бы самому грузы возить, а не работать на кого-то. Вот мы тебе и даём, помогаем. Понимаешь?
— Без процентов? — не мог взять в толк Мишка.
— Без процентов! — раздражаясь, вторил Сергей.
— Не обманите? — подозрительно спросил двоюродный брат.
— Будешь брать или нет? Будешь машину покупать или нет? — сорвался Сергей. — А то сейчас другому отдадим.
— Без процентов другому? — не поверил Мишка…
Машина была куплена. И Мишка, почувствовав себя боссом, предпочёл за баранкой теперь не сидеть, а нанять водителя, как полагается бизнесмену.
— Может правильно, что нанял водителя? — задавалась вопросом Светка, когда дробины никак не хотели быть золотыми.
— Неизвестно, — скептически реагировал муж, каждый раз разглядывая заколдованный металл через увеличительное стекло и поливая его кислотой. — Что-то не понятно. И не золото, и не медь.
— Ну вот, видишь, — поучительно утверждала жена, но на лице вырисовывались признаки сомнения.
— Этот хоть не пьёт, — соглашались оба, бережно пряча дробь в дальнюю полку шкафа, решив сегодня же проверить как у того дела.
Мишку чета Лисовских застала в состоянии разбитом горем.
— Представляете, — проговорил он горько, — этот мудак машину разбил.
— Как?! — запаниковали Лисовские, подозревая очередную неудачу с превращением меди в золото. — И сильно разбил?
— У-у, — только смог выговорить двоюродный брат.
Решили сходить посмотреть. Но были поражены тем, что всего только пострадал железный бампер, да и то не сильно.
— И что тут у-у?! — раздражённо спросил Сергей.
— Так моей машине — ничего. Он крутого, какого-то машину сильно покалечил. Теперь придётся свою продать, что б тому возместить. Мудак!..
Подойдя к своему подъезду, Лисовские вряд ли бы обратили внимание на машину Витька, которая прижилась под их окнами, если бы ту не заканчивал укрывать хозяин наспех изготовленным тентом.
— Есть Бог на свете, — мстительно буркнула Светка, когда стало ясно, что крутая машина основательно пострадала в аварии.
— Здорово, сосед, — всем своим видом стараясь выразить соболезнования, поздоровался Сергей.
— Здрасте, Здрасте, — без особой печали отозвался Витёк.
— Чего, в аварию попал?
— Да, мудак один на грузовой не пропустил.
— Сильно он тебя.
Сергей с удовольствием обошёл машину.
— Да ерунда. Я всё равно собирался её менять. А тут и побили. Вот с того денежки получу, это, — показал на укрытую машину, — продам, и почти на новую хватит, ну, может, добавлю чуток. Так что, всё кстати.
— Ну да?! — расстроились Лисовские, что даже авария пошла соседу на пользу и у него будет новая машина.
— А кто не пропустил? — смутная догадка шевельнулась в Светкиной голове…
— Давай брату дадим, давай брату, — кривлялся Сергей, с особым удовольствием передразнивая Светку, вспоминая такие же упрёки в свой адрес с её стороны.
— А твой Вовик лучше?! — несломлено отражала нападки жена. — Столько дробин угробили. И как с них пользу получить, если все такие бестолковые. Один — алкаш, другой — мудак, сам не мог ездить, бизнесмен хренов. У него же на лбу написано: удел — крутить баранку… И надо ж было работничку его ещё и Витка нашего протаранить!.. Кому же дать-то Серик? — плавно переходила она на примирительный тон.
Серик задумался, но решения в голову не лезли. Жаль было утраченного металла. Почти половины уже нет, что значительно ухудшило перспективы счастливой жизни. А тут ещё и неизвестно кому пользу сотворить.
Лисовские примирились и принялись уступчиво предполагать, как распорядиться оставшейся дробью.
— Ну, давай подумаем, — конструктивно предлагала Светлана. — Идея!.. Может, давай дедушке тому дадим, что про дробь рассказал. Он-то точно не пропьёт и машину не разобьёт.
— Конечно, не разобьёт, потому что ездить уже не сможет. Да и зачем ему машина?! И золото, я полагаю, ему ни к чему. Зачем старому человеку что-то менять. Да и не хотят старики уже ничего. Им бы дожить спокойно. Что нужно им, так это здоровье, а за деньги его не купишь…
— Да, — податливо согласилась жена. — Серик, что ж придумать? Из рук богатства уплывают.
— Может… — осторожно подумал вслух Серик. — Вот я передачу видел про проституток…
— И что ты там видел? — насторожилась Света, машинально скрестив руки на груди, что обозначило угрозу.
— Ну, там проститутки эти все разом твердят, что на панель их бросила несчастная жизнь, нищета. Так, может, вот такой несчастной дать? Она и заживёт. Перестанет быть проституткой. Детей нарожает. Это же польза…
— И где ты собираешься их искать? Проституток? — манерно проговорила жена. — Или дорожка уже знакома?! Всегда знала, что ты кобель! Козёл!
— Так кобель или козёл, — задумчиво поинтересовался Сергей, уже разрабатывая в голове план действий.
— Козья морда, кобелиная! — начала закипать Светка, заподозрив мужа в неладном.
Муж осознал надвигающуюся угрозу и спешно оправдался:
— Да у Витка спросим, где проституток искать. Он-то часто их услугами пользуется. Холостой же и с деньгами.
— Да, — вспомнила Светлана, как сама не раз видела того в подобных компаниях…
— Зачем вам проститутки? — веселился Витёк, когда Лисовские стали пытать его об их дислокации. — Ну, понимаю, Серёга бы интересовался, а тебе, Света, зачем?! Или шведскую семейку решили?..
— Ну, Витек, надо нам, — юлил Серёга. — Для дела.
— Какое с проституткой может быть дело?! Одно! Вы чего, ребята?!
— Да, тут… вот… — неуклюже мялись соседи, не зная, как и в самом деле объяснить неожиданную потребность в жрице любви.
— Что-то вы, ребятки, темните, — высказал недоверие Витёк. — Или выкладывайте свои замыслы, или сами ищите. Тем более, что это не трудно: выйди на улицу, свистни — с десяток сбежится.
— Но, нам бы хотелось по рекомендации, — проговорил Сергей стеснительно.
— Ага. Так вам какую? Брюнетку, блондинку, толстенькую, худенькую, длину ноги?..
— Нет, не в этом смысле, — перебила Светлана увлечённые предложения соседа. — Нам нужна несчастная проститутка.
— Где это, вы, такую видели?!
— Мы не видели. Хотим, что б ты показал.
— Я несчастной проститутки не встречал. Словила клиента-другого — и счастлива.
— Но, они же говорят, что на такую жизнь толкнула нужда, — сочувственно возразила Светлана.
— Говорят, почти все, — согласился Витёк. — Не факт, что так и есть. Но, зачем вам? Сознавайтесь.
Деваться некуда и Сергей сознался:
— Хотим ей денег дать.
У Витька лицо вытянулось. Он даже онемел от неожиданности.
— Воспользоваться услугами хотите? — с трудом проговорил бизнесмен после короткого молчания.
— Да какие услуги?! — возмутилась Светка, с упреждением посмотрев на мужа. — У нас просто спор.
— Какой ещё спор?
— Ну, пари, понимаешь, — пошла Светка на хитрость, что бы не выглядеть смешными в глазах прагматичного соседа. — Мы просто поспорили на кругленькую сумму с одним богатым человеком, что если бедному какому-нибудь помочь, то он станет на путь истинный и добьётся в жизни результатов. Заживёт хорошо, только помочь чуть-чуть. Вот мы и решили, что проститутка, которую на панель толкнула нищета — самый подходящий экземпляр.
— Вы чокнутые. Оба! Это вам и характеристика и диагноз, — сделал заключение сосед. — Подумал и добавил, — деньги помогают тем, кто умеет их зарабатывать, а кто идёт в проститутки — тот всего лишь проститутка. Помогай, не помогай… Так что, проиграете вы своё пари… На сколько хоть спорили?..
— Ну, как тебе нравиться наш Витёк? — с укором спросил Сергей жену, когда они стали отсчитывать очередную сотню дробин, для проститутки, чей телефон бизнесмен всё-таки выдал.
— В смысле? — не поняла та.
— Он же намекал, что деньги ему нужно дать.
Светка задумалась.
— Может, и правда ему.
— Да ты сума сошла! У него и так куры не клюют. А мы ему ещё, пожалуйста, почти триста граммов золота!.. Ты думаешь, что говоришь-то?! Какая ж от этого польза?!
— М-мда…
Проститутка Жаклин удивилась, когда на встречу с ней пришла пара молодых людей.
— Швецию распишем? — поинтересовалась она профессионально. — Про цены, Витек вам сказал? Швеция дороже.
— Скажите, Жаклин, а почему вы стали… ну… это…
— Проституткой? — помогла Светлане Жаклин. — А вы чего, учителя, что ли? Или?.. Не-е. Ну Витек не мог такую подлянку подсунуть…
— Нет, мы не учителя, — твёрдо сказала Светлана. И, не став вдаваться в подробности, огорошила вопросом. — А если, к примеру, мы вам денег дадим, вы перестанете этим заниматься?
— Сколько? — незамедлительно заинтересовалась Жаклин.
— Ну, к примеру, двадцать тысяч долларов.
— И что надо делать за эти двадцать тысяч? — с подозрением спросила проститутка.
— Просто наладить свою жизнь, и не заниматься непристойным делом.
— И что же это, по-вашему, непристойно?! — обиделась Жаклин. — Вы что больные?! Да двадцать тыщ я могу за пару месяцев сделать… Да пошли вы…
— Не вышло с проституткой, — жалобно пробубнел Сергей, когда задумчивая чета сидела вечером у телевизора и безрезультатно переключала каналы. — Видишь, Света, не хочет она ничего менять: хочет быть проституткой — её это устраивает.
— Может другую найти? — осторожно высказалась Света, но тут же постигла низкую перспективность такого хода. — Но что же делать?.. Блин, золота в доме — тысяч на сто долларов…
— Ребята, вы чего, банк ограбили? — раздался голос соседа бизнесмена, который заглянул к Лисовским с целью прояснить, чем это те обидели Жаклин.
Лисовские как-то мутно посмотрели в его сторону и ничего не ответили.
— Откуда у вас сто тысяч? Я случайно услышал. Уж извините. Дверь у вас не заперта.
Светка встала с дивана, и вручила Витьку сто дробин, которые назначались проститутке. Сергей смотрел на жену без признаков понимания ситуации и полным отсутствием желания хоть, что-нибудь понять. Виктор тоже молчал.
— Возьми, Витя, — сказала Света печально, — потрать на что-нибудь. А то у нас не получается… Всё равно всё пропадёт.
Через неделю Виктор принёс Лисовским назад дробь, которая оказалась тогда очень кстати. Такой суммы как раз и не хватало на открытие нового магазина. Виктор заложил дробь, получил нужную сумму, а сегодня выкупил, после успешной сделки.
— Вы работать ко мне пойдёте в новый магазин? — спросил он, когда Лисовские вдоволь налюбовались на сто возвращённых золотых дробин и сто других, которые тоже испускали дивный золотой блеск.
Ещё через неделю Сергей поехал на родину отца и закопал назад коробочку с шестью сотнями металлических желто-красных шариков, в неё вложил записку, которая начиналась так:
«Дорогой внучок, оставляю тебе то, что мне оставил мой дед…»