Сарай

Игорь Осмоловский

САРАЙ
рассказ

Если вам в советские времена доводилось получать жильё, вы, конечно, знакомы с неописуемым счастьем, в котором пребывала Ивановна, когда принимала из рук исполкомовского работника ордер от пятьдесят девятой квартиры в новеньком доме, что по генплану был построен в поселке Лесном, совсем рядышком с шумным городом. Ничего не могло омрачить ту буйную радость: ни маленькая комнатка при малюсенькой кухне, ни пятый этаж и не то, что в доме этом поселились преимущественно медработники. Ведь все знают, что с врачами жить — иметь сто болезней. Бывало, спросит Ивановна у врача соседа с третьего этажа, Соколова, чем порез на пальце обработать, тот ей тут же целую лекцию о столбняке и сепсисе, да ещё приукрасит всё для убедительности душещипательными подробностями о симптомах и страшных последствиях, непременно с летальным исходом. Не успеет Ивановна подняться к себе на пятый — а все симптомы тут же себя, кажется, и проявляют, ну точь-в-точь как только что обрисовал врач. Поэтому Ивановна старалась не беспокоить лишний раз доктора с подобными вопросами, тем более, что Соколов этот оттяпал при заселении (он раньше Ивановны ордер получил) часть подвала, что предназначался пятьдесят девятой квартире. В результате у того большой подвал, а Ивановне достался маленький, урезанный. Но это обстоятельство нисколько на её счастье не влияло, да и подвал был особенно незачем, сколько имущества тогда было-то?!
Но время шло, тело Ивановны пополнялось лишними килограммами, квартира тумбочками да секретерами, а подвал отслужившими, но оставленными на всякий случай, матрацами, панцирными кроватями и полуживыми пылесосами. И к началу нашего повествования, подвал Ивановны уже не соответствовал уровню жизни и растущим её потребностям — он был основательно тесен и забит под завязку, — и Ивановна по этому поводу нервничала. Но надо же было случиться удаче — у врача Соколова не хватало денег на завершение строительства скромного коттеджа, недалеко от посёлка Лесное, и он предпринял попытку уладить финансовый вопрос путём продажи своей трёхкомнатной квартиры. Ивановна, прослышав эту замечательную новость, тут же вспомнила свои обиды при дележе подвалов и, с твёрдым намерением устранить несправедливость, направилась к Соколову, который был уже не просто врачом, а заведующим отделением в крупной городской больнице.
— Степан Каземирович, — обратилась она вкрадчиво, когда завотделением положил телефонную трубку, в которую что-то горячо растолковывал, — слышала, вы квартиру продаёте?
— Приходится, Ивановна, — с сожалением в голосе отозвался врач.
— Что так? — изобразив неосведомлённость, удивилась соседка.
— А-а, — неохотно буркнул Степан Каземирович. — Проблема, Ивановна, одна — пенёндзы.  Деньги, будь они не ладны.
— Это да, — согласилась соседка, — их всегда не хватает. А вы, наверное, в коттедж хотите переехать?
— Хотелось бы, — без желания продолжать эту тему, ответил застройщик и что бы сменить её заговорил чуть повысив тон. — Да вот звоню, представляешь, в экологические службы. Жалуюсь.
— Чего вдруг?
— Да понимаешь, люди какие есть, — с искренним возмущением продолжал врач. — Самосвал мусора прямо на зелёную полянку у леса выгрузил. И знаем кто — один из застройщиков по нашей улице. Ему говорили, чтобы убрал, а он даже слушать не хочет. Вот и звоню, ищу управу.
— А чего звонить, Степан Каземирович, надо сразу писать, — со знанием дела предложила Ивановна. — И не по мелочи, а прямиком в президентскую комиссию.
Степан Каземирович задумался. Он не был специалистом по жалобам, но тут возмущение было столь высоко, что он готов был на крайние меры.
— А пожалуй ты права, — с перспективной интонацией согласился сосед. — Сегодня и напишу, если человек слов не понимает. А ещё — чиновник, где-то на госслужбе, что ли?
— А я, Степан  Каземирович, вот по какому делу. Вы же квартиру продаёте, так, может, мне свой подвал уступите? На цену квартиры это же не влияет, а тем, кто купит — мой подвал отдадите. А? По старой дружбе.
Врачи, обычно, народ рассудительный, неспешный, и Соколов не был исключением. Он задумался и, обстоятельно взвесив все за и против, согласился.
Так Ивановна стала счастливым обладателем большого докторского подвала. В один вечер переместила туда всё своё добро и закрепила за собой право собственности, выведя на двери краской номер своёй квартиры, а на бывшем своём уверенно поставила номер квартиры врача.
Но рано радовалась Ивановна…
Квартиру Соколова приобрела молодая супружеская пара. Быстро был сделан ремонт в стиле «евро» и завезена богатая мебель. Соседи только дивились — и откуда у молодых такие деньги?
А на следующий день Ивановне новоявленные соседи выдвинули ультиматум — освободить подвал или они примут меры. И кто только доложил об этой замене? Но пенсионерка Ивановна, вся трудовая деятельность которой прошла в торговле, не из робкого десятка, к тому же уверенная в своей правоте. Она ни в какую не согласилась с неправомочными требованиями, и освобождать помещение не собиралась. Тогда молодая чета (женская часть) раскрыла своё оружие, с помощью которого будут приняты грозные меры.
— Вы ещё не знаете, кто у меня мама?! — воскликнула новоявленная соседка после очередных безуспешных претензий неуступчивой пенсионерке.
— Хоть прокурор! — отрезала Ивановна, хлопая перед той дверью.
На завтра делегация из зятя, дочери и представительной дамой во главе стояла на пороге пятьдесят девятой квартиры.
— Моя мама, — свысока докладывала дочь, — в президентской комиссии!
— Ну и что? — ошеломила бесстрашным ответом видавшая виды бывшая работница торговли.
— Посмотрим! — коротко проронила член президентской комиссии, и делегация мстительно удалилась.
Вечером Ивановна принимала другую делегацию — из ЖЭСа. Как не умолял начальник и главный инженер, уступить подвал: и заклинали, и угрожали, и в пляс пускались перед нею — Ивановна наотрез отказалась.
Через день, после неожиданно нагрянувшей проверки в ЖЭС, оба были уволены, с формулировкой «за несоответствие занимаемой должности».
Ивановна же твёрдо стояла на своём — подвал по справедливости её! И, казалось, одерживает верх. Ей-то что до того, что уволили начальников? Новые будут. А документов каких-либо на этот подвал не было и нет. Люди сами при заселении поделили их. Так что, законных рычагов на её действия тоже нет.
Тем же, новым соседям, возможно, не так уж и нужен был этот сарай, но не могли же они простить такого непочтительного отношения! Это что, шуточки – президентская комиссия?!
Прошла неделя в удивительном затишье, и Ивановна почти праздновала победу, как вечером к ней явился Соколов с бутылкой коньяка.
— Ивановна, — застонал он с порога, — я прошу тебя, отдай ты им этот чёртов сарай.
— Степан Каземирович, — по-соседски отозвалась та, — почему же я должна им отдавать? Я тут столько лет прожила, и вы ж помните, как делились эти подвалы.
— Всё так, соседка, но ты не представляешь, что у меня в больнице началось!
— Что? — искренне удивилась Ивановна.
— Столько проверок и комиссий наехало, что я за эту неделю не одного больного не осмотрел, с утра до ночи отбиваюсь. Проверяют всё; санстанция цепляется к каждой пылинке, пожарники вдруг выяснили, что больница построена с недопустимыми нарушениями по части пожарной безопасности, молчу уж про министерство здравоохранения — каждую выпитую таблетку больными подвергают сомнению и назначают немыслимые экспертизы, все диагнозы оказались вдруг неправильными, хотя пациенты давно уж выписались и прекрасно себя чувствуют. Минфин вообще зашёлся в судорогах из-за одного испорченного шприца… На днях потребовали вдруг отчитаться, за что я коттедж строю. Представляешь? А вчера звонок и кто-то намекает что-то про подвал… Ивановна, прошу, отдай…
Соколов безысходно поставил на стол коньяк и отчаянно опустился на табурет в позе просителя.
Ивановна хорошо относилась к доктору, уважала, и не смогла ему отказать.

Так битва за сарай была проиграна. В завершение скажу только, что та куча мусора, что была сброшена на зелёной лужайке в посёлке, где строился врач Соколов, по сей день там, и успела зарасти бурьяном. Никакие коллективные жалобы, во всевозможные инстанции, включая ту самую президентскую комиссию, где работала грозная мама молодой соседки, не возымели никакого действия. Не тот уровень, для президентских комиссий…