Чтобы вписаться

        - Иванов, тебя техник вызывает, - громким шёпотом позвала из-за приоткрытой двери Долорес Матвеевна.
        Техником мы звали технического директора АО, в котором работали.
        - Иду… Опять размазывать по ковру будут, - смиренно озвучил свой неутешительный прогноз Ваня.
        Интересный коллектив в нашем конструкторском бюро подобрался. Каждый – уникален в своей узкой специализации. А какие оригиналы!
        Один, Устин Уткин, заставил свой рабочий стол моделями почти микроскопических самолётиков. Для них был расчищена от всякого рабочего хлама идеально чистая площадка. Чертежи же и прочие посторонние бумаги на столе высоченной неровной кучей влачили своё незавидное существование на самом краешке стола. Бумаги падали, их собирали и строили из них башню под стать знаменитой в той самой Пизе.
        Другой, Алексей Андропов, оборудовал специальную полку на стене над столом, где собралась уже немаленькая коллекция мемуаров наших генсеков, почивших и ныне действующего. Наверное, фамилия как-то способствовала этому неиссякаемому интересу Алексея к страницам, на которых была записана чужая историческая повесть.
        Долорес Матвеевна Прохоренко отвечала в нашем КБ за соблюдением норм и правил оформления конструкторской документации. Она любила растения. В её коморке стояли цветущие фиалки, маленькие баночки с отростками растений, которые Долорес откуда-то приносила и ставила в воду для проращивания. На общем застеклённом балконе с февраля по май набиралась сил помидорная рассада. Долорес знала толк в овощеводстве.
        Вот так мы и жили в нашем Специальном конструкторском бюро судовой автоматики. Перебиваясь от зарплаты к зарплате и гордясь своей непрестижной в период разгула гласности и плюрализма мнений профессией инженера. А ещё гордо неся свои нетривиальные имена: Ивана Иванова, Устина Уткина, Алексея Андропова, Долорес Прохоренко. Моё имя никак в этот оригинальный ряд не становилось. Я была Света Гаврилова. Вот если бы Света Светикова… А так…
        Ваня отправился на ковёр к нашему техническому директору. Это означало, что там ему придадут дополнительный импульс, который должен ускорить работу над проектной документаций. У начальства всегда был один и тот же совершенно недейственный, но с завидной настойчивостью используемый приём осуществления своих компетенций.
        После часового отсутствия Ваня появился в кабинете и, усевшись на своё рабочее место, поднял глаза на чертёж, ждущий завершения на отведённом для этой задачи месте.
        - Ватман, кульман, Штейман, Нейман… Кроме Иванова возить мордой по столу некого, - обреченно изрёк Иван.
        - Да, Ванька, тебе с такой фамилией в этой компании трудно комфортно существовать, - откликнулся на отчаянную реплику Устин.
        - От Уткина слышу, - огрызнулся Ванька.
        Сидевшие в кабинете конструкторы зашлись смехом. Причём, все сразу. К нам в кабинет стали заглядывать интересующиеся и любопытные из смежных кабинетов.
        - Вы чего гогочете? – спросила Долорес Матвеевна.
        - Ванька решил фамилию сменить, чтобы вписаться в список ответственных сотрудников нашего АО, - сказал Устин.
        -  И какую фамилию ему теперь в ведомость ставить? – продолжила допытываться Долорес.
        - Ванька, моё предложение – ИвАйман! А что, звучит!
        - Тогда ты будешь УткИйман!
        - Андропова мы переименуем…
        - Святое – не трогать! – возмутился Алексей.
        Я сидела и смотрела на этих взрослых мальчишек и радовалась, что меня из претендентов на переименование исключили. В крайнем случае предложу свою девичью фамилию – Шмидт. Правда, она лишь вторая часть длинной Вебер-Шмидт, но сойдёт и в краткой форме. Исключительно, чтобы вписаться