Муж по соседству или Ягода-Марина

Глава 1.

Я неслась по деревне за соседом Витькой с палкой. От сломанных со злости граблей. Мои волосы разметались, платок сбился на шею, а халат грозился разорваться на все пуговицы.

Витька довел просто до белого каления. От возмущения я кипела кипятком!

Как же он доставал в юности, и решил зрелость испортить!

Две недели назад я ушла от мужа с одним чемоданом, лишилась своей любимой работы, приехала, чтобы перевести дух и начать всё заново, а он портит всё настроение! Никакого сладу нет! Приехал и выпрыгнул, как дикий поросёнок из свинарника!

Ну сейчас я его!!

– Ягода... Марина... Витька к себе... манила... Ягода Марина-а-а Витьке в по-о-оле сда-лась!!!! – Прокричал запыхавшийся Виктор, перепрыгнул через забор, получив палкой по хребту, и потрусил по дорожке к бабушке Мане.

Та стояла, крестилась, приняла его в объятья и начала махать мне, мол, чего я взъелась, мужик-то хороший.

– А ничего, что он меня довёл? – крикнула я надорвавшимся от возмущения голосом.

– Ничего, ничего! – крикнула защитница, – Иди-ка ты домой, сладкая. Иди. Я его попридержу. Вон какой мокрый, отдышаться не может.

– Вон какой мокрый! – возмущенно передразнила я бабулю Маню и пошла, тяжело дыша, домой.

По пути встретила Любку, которая присоединилась и грустно побрела рядом. Словно у неё тоже проблемы.

Любка вышла замуж удачно, нарожала троих, получила премию от государства и в ус не дула. Муж у неё трудился вахтами и сейчас гонял ребятню по огороду, поливая их водой из шланга. Хохот был слышен на всю округу.

– Ты чего, Мариш? Опять он к тебе приближается? И что с забором решили?

– Что! Сносить буду! Он заявление накатал. Приехали померили и точно - на полметра я на его территорию влезла. Но эту сливу моя бабушка сажала. Это не его слива.

– Получается, что его.

– Нет! Получается, что он меня достать хочет всеми путями!

– Витька да. Он такой.

– И чего ему в городе не жилось?

– Так ясно чего. Ты ж приехала. Вот он и заявился обратно. Машиной хвалился... Хорошая, кстати, машина.

– Видали и лучше. – Пробурчала я и вздохнула.

– Марин, а ты как будешь теперь? Судиться с ним?

Я снова вздохнула и промолчала. Что толку? И говорить не о чем. По документам судиться – значит потерять время, он прав. Забор жалко, установили такой высокий, плотный. И подглядывать он теперь за мной сможет, как в детстве. И вообще... Рыжий-бесстыжий.

– А дочь когда заберешь? – начала Люба и тут же обняла. – Не горюй, что он там сделает против матери!

– Да всё сделает. У меня бывший муж депутатом стал с большими связями. И поддержка со стороны его сестры из администрации, и всех родственников, друзей. Что обещал, то и сделает. Но не могла я больше, Люба! Невыносимо было! ... Звала её с собой, дочку, звала, а она... Папа мне поможет в жизни, папа богатый, папа обещал... Лучше помиритесь, а то и тебе плохо будет. Кем ты, мама, устроишься на работу...

– А кем ты устроишься? – пытливо спросила Любка.

– Не знаю. – Вздохнула я украдкой, – Я же не работала, а когда начала глаза открывать пошире... Когда поняла, что он меня в служанку превратил, а сам живёт на две семьи, так и осознала - нет у меня профессии! Только вот и умею, что готовить, убираться, ухаживать!

– Так готовь! Устройся к нашим, поваром, в кафешку придорожную. Пойдёшь? Мой Егор может за тебя замолвить словечко. А то там на дороге такая конкуренция!

– Шашлыки дальнобойщикам жарить?

– Не только. Они там и борщ обожают, и жаркое по домашнему, солянку берут, выпечку там разную. Ты же умеешь готовить!

– Я вкусно готовлю, вон как поправилась.

– Молодец, хорошо поправилась.

– Люб, я думала, скажешь, что не поправилась совсем, или «Хорошо выглядишь, подруга!», а ты, как всегда одарила комплиментом.

– Я и сказала, что хорошо поправилась. Была, как тростинка. Ноги - кривые веточки, а сейчас совсем незаметно, что они кривые!

–Ну спасибо! Ты меня в комплексы вогнала по самые уши. Люб, а как там мама твоя?

– Мама? Мама пока в больнице, завтра поеду. Наверное выпишут и буду забирать. А ты дочку если что - сюда в гости возьмёшь?

– А мне больше некуда. Я больше ничего не имею, Люба. Здесь буду жить, в бабушкином доме.

– Ягода Марина-а-а... – послышалось издали.

– Слышишь? Опять! Ну что мне с ним делать!

– Бессовестный ты какой!! Витька! – закричала Люба, – Вить! Замолчи, а? У нас такое горе, а ты всё о своём!

– Какое горе?! – крикнул Витька, – У нас радость! Забор придётся сносить!

– Только поставила, – чуть не заревела я, – Люба! Я как увидела этого рыжего бесстыжего, сразу поняла - нужен глухой забор от него. И теперь сносить! Знаешь, сколько я денег отдала?

– Марин, а может тебе лучше его как-нибудь прикормить?

– Кого?

– Так Витьку...

– Еще чего!!!

– Марин, он же ведь любил тебя в детстве...

– Так то было детство! Мы в семью играли просто он - папа, я - мама... А ты - неразумное дитя.

– Марин, а если и сейчас вам ... поиграть?

– Ты что, Люб? Ты моей гибели желаешь? Да я видеть его не могу!

– А ты получше посмотри. К тому же если у тебя будет работа и муж, твоя дочка не останется с отцом, суд решит, что тебе её надо отдать. И вы будете жить вместе. Хочет она быть богатой – пусть у папы алименты богатые выпрашивает!

– Её слово в суде еще не спрашивают...

– Да! Возьмёшь её к себе, будешь работать, будешь давать на выходные отцу. У нас школа замечательная, ну и пусть городок небольшой. Зато все отличники на бюджет поступают и хорошисты тоже. Главное - наши учителя от бога. Ирина Владимировна к себе в класс возьмёт... И детей у нас там любят, любят, а не притворяются. Выйди за него по сговору... И дочку заберешь! Точно тебе говорю! Мы тоже на суд придём всей толпой и скажем, какая ты замечательная, хозяйка, жильё есть... А хочешь я с мамой тебе помогу дома сказочный ремонт сделать?

– Ты предлагаешь ... руку помощи что ли?

Я чуть не заплакала от тоски по дочери. И Любка меня к ней, как будто бы, приблизила. Всё таки мама Игоря очень тиранила мою Ксюшеньку. И, Бог даст, всё пройдёт совсем не в пользу отца.

– Люба, мне очень нужна работа. И помощь.

– И Витька в мужья! – заключила Любка и расцвела, – По сговору, конечно! Никто и не догадается! Он же добрый, как валенок. Дочка твоя сразу это поймёт!

Я вздрогнула и решилась.

Закричала на всю округу:

– Витя!!! Витя, а замуж меня возьмёшь?

Ответ прилетел незамедлительно:

– Возьмуууу!! Ягода... Маринаааа!!! Выходи за меняааааа!!!!

Глава 2.

С приближением Витьки Машкова я понимала, что между нами даже не овраг, а трещина в земле, откуда можно увидеть раскалённую магму. Нам повезло дружить до семи лет, потом мы начали состязаться, потом рассорились в конец, и я осталась сиротой. Это, конечно, совсем не потому, что мы рассорились, просто не повезло в жизни.
Вся моя семья, состоящая из мамы, бабушки и дяди Миши, маминого брата, поехали на чьи-то поминки, а меня оставили у соседей в гостях. Там они не нашли места для ночлега, решили ехать домой и пропали. Их машину спустя двое суток, обнаружили в овраге всю запорошенную снегом. Наверное, дядя Миша заснул за рулём.
 
Я поехала учиться дальше в интернат, а потом туда пришел спонсор, который привёл своего сына, посмотреть, как дети живут, бедные и несчастные.

Я в это время старательно подносила им поднос с выпечкой на чаепитие. И сын меня шибко пожалел. Теперь-то я знаю, что он так многих симпатюлей жалел. Я не была такая уж красавица, но вид несчастный и доверчивый.

С тех пор поизносилась, конечно. Обабела.

Однако, мы жили, чутко прислушиваясь к желаниям друг друга, а когда я поскользнулась на мокром полу и разъехалась ногами – он в выходные отправлял приглашенную помощницу и сам меня обслуживать пытался.

Я каждый раз подозревая, что он «жалеет» всех подряд, старалась думать о дочери и о том, что нам с ней светит только моя прописка в доме бабули. Но с тех пор, как прошел год его пьянства и оскорблений в мой адрес в связи с этим, а так же отсутствия чуткости, я решила попросту бежать.
Удар за ударом. То одна, то другая, то третья…

Стыдно было, страшно. Дочку забрала к себе его мать, Ксюшина бабушка. А я не смогла её забрать в никуда и бежала, подав на развод. Только дочку муж сказал не отдаст, так как я на алименты официальные жить собираюсь.

Я должна была подготовить нам двоим убежище, устроиться на работу, а потом попытаться отнять через суд, чтобы суд присудил Ксюше жить с мамой.

Вот уже Витька подобрался совсем близко. Я перехватила палку от старых граблей поудобнее и приготовилась ему объяснять, что в принципе значит жениться по сговору.

Но увидела у него в бороде застрявший цветочек маленькой незабудки. Цветочек зашевелился, Витька улыбнулся, и я поняла, что цветочек он зажал в зубах. С этим реквизитом он показался каким-то сентиментальным.

Но я строго сообщила:

– Бороду надо сбрить, да, Любаша?

– А по-моему ему идёт, Мариша… Такая внешность сейчас в моде. Глянь-ка журналы.

Я в принципе была с Любкой согласна, но когда этот прощелыга уселся на одно колено склонил голову и протянул мне руку, на меня нахлынула досада, обида и плохие предчувствия.

– Выходи за меня, Ягода-Марина. Век буду тебе зарплату носить и мух от тебя отгонять.

– Витя… Вить… – только начала я, как он сразу вскочил и приготовился к моей атаке.

– Зарплату можешь оставить себе, а мухи только возле тебя кружатся. Понял?

– Понял. Что и камушки и листики от липы не нужны? А я помню, как ты меня допрашивала: «Здравствую муж, где моя зарплата».

– Это я так играла, Витя, – сквозь зубы изо всех сил сдерживая крик прошипела я.

Глубоко вздохнув сжала рот в кочергу и гордо начала удаляться, надеясь, что Любка всё ему сама объяснит. Она, видать дообъяснялась до того, что сосед перемахнул через мой новый железный забор и оказался прямо за спиной.

– Маришка, да стой ты, – заговорил его голос. Такой странный голос, что я даже и оторопела слегка.

Я, не поворачиваясь, спросила:

– Ну чего тебе?

– Если ты дочь растила, то как она сама хочет остаться с ним? Он же алкаш!

– Он не совсем алкаш. Моя дочь … испугалась бежать. Он её напугал, показал какую-то конуру и сказал, что мама её туда хочет от подружек и парков развлечений увезти. Из дома красивого, из школы.

– Ну ты хотела, допустим, его напугать, что уйдешь. Так что, назад дороги нет? Ты надолго?

– Вить, иди отсюда, а? Без тебя справлюсь!

– Так ты надолго от него, от депутата своего?

– Навсегда, – ответила я и открыла дверь в дом.

Витька моментально подобрался еще ближе обошел и встал передо мной. Так, чтобы не дать пройти.

– Скажи мне, что делать! – потребовал он, сложив руки на груди по-деловому.

– Спасать мою Ксюшку надо. Он уже мачеху привел, и мать у него мою дочку недолюбливает. Ты спасатель?

– Да я вообще супермен!! То, что ты вышла замуж за этого депутата меня, конечно, напрягло, но я тоже не ангел. Погулял малость. Женимся с тобой и твоя Ксюшка будет твоя, как миленькая.

– О, боже мой! Кто бы мог подумать. Я и за Машкова. Замуж по сговору…

– А что за проблемы-то? Я же умный, предприимчивый и обаятельный.

– Да ты рыжий кошара! Хитро выделанный! Мне забор из-за тебя сносить! У нас даже забора не было, одни палки торчали... Я столько денег…

– Так зачем нам с тобой забор-то? Объединяем участки, жить будем у меня, а прописка на твоей жилплощади.

– Ты просто… лопух!

– Я не лопух, я твой разум и мужество, – усмехнулся Витька и приобнял меня за плечи, – Я твой билет в беспроигрышную лотерею. Я твой стимул вести хозяйство, развела тут бардак! Что это за бутылки? А это что? Ты что, Ягода, опустилась совсем?

– А если и так?

– Где научилась, а?

– В детдоме научилась.

– Это что ж… десять лет продолжается??? Тьфу, Марина! Фу! Не бывать такому в моём доме! Что за удовольствие иметь в женах такую неряху? Еще и бычки валяются...

– Да ладно, это не моё. Мужики ставили забор. После них осталось.

– Убираться не научилась?

– Вить, ты что меня ... издеваться пришел??

Витька свирепо уставился на остатки пиршества рабочих, которые уже вторую неделю валялись нетронутыми, и четко вдруг произнёс:

– Я. Тебя. Любил.

– Поздравляю!

– И сейчас люблю.

– Очень смешно! – я снова вздохнула и села, привалившись к стене со стеклянными глазами.

– Нам надо сговориться. Люби меня тоже. Тогда дочь быстрее отдадут.

– Слушай, я к тебе серьезно. Давай просто побудем семьёй, как будто я для Ксюши лучшее будущее могу предложить… Ремонт сделаю, Любка с мужем сказали, что помогут. Мы предоставим свидетельство о браке, я справку с работы возьму, дом покажем, какой он… школу схожу к учительнице своей, поговорю, чтобы Ксюша училась… Но надо спешить. Дети могут сами решить с десяти лет, а ей девять.

– Ух ты… А ты во сколько ж её родила?

– Тебе какая разница!

– Ну даёшь!

– Мне просто было страшно выходить замуж и в роддом ехать. Он сам хотел поскорее, а его мать… Ах, что сейчас вспоминать. Нужно, чтобы ты был рядом на суде.

Пока мы сговаривались, дверь заскрипела и заглянул муж Любки.

– Ну чё тянуть кота за хвост? Поехали заявление подавать? Или как?

– Погоди ты, я еще не согласилась!

– Да ты шо? Вон какой красавец мущщина! Витёк, ты ей машину свою показывал? Прокати с ветерком, вмиг согласится на любые условия!

Я фыркнула и улыбнулась.

Любкин муж – цвёл и пах, предвкушая торжество. Он меня точно устроит к своей сестре в кафе и все документы сделает. Хороший парень.

И мы поехали подавать заявление. Я присмотрелась к Витьке. В детстве он был рыже-желтым, а сейчас стал коричневым, как жженый сахар. Неплохой цвет. Когда мы подошли к регистраторше, лицо его стало напряженным, а глаза, как у хищного кота. Мы всё заполнили, подписали, и тут этот кот вдруг решительно говорит:

– Едем!

– Куда? – испугалась я.

– За дочерью твоей! Вместе будем ремонт делать, всё вместе. Не гоже девчонке без матери так долго оставаться. Ты тут уже второй месяц, насколько я знаю.

– Господи, ты что? Куда я её? Она же у меня принцесса! А школа?

– А ты вообще-то мать. И вообще-то ты еще мать и имеешь полное право! Наравне с отцом! Тебя матерью сделал он, но прав не лишал, и государство не лишало! И знаешь, что… Я не понимаю, что тянуть? Она там освоится окончательно и даже знать не будет, как тут прекрасно. Мы в мой дом пойдем, я только недавно мебель новую привёз, хорошую И плетеную для сада. Щас всё расцветет! Красота! ... Мух нет, комаров мало. Что тянуть?

– Так он не отдаст!

– А он не имеет права! Мы её забираем и всё! Ты – мать.

– Так он депутат! Представитель власти!

– Ну тогда я его бить не буду. Любаня сказала что он тебя еще и лупил.

– Не сильно, – и только последний год. - Стушевалась я, поглядывая на мужа Любки. Тот нахмурился, как майский жук, пошевелил бровями и согласно кивнул, – Езжайте, я домой доберусь. Не теряйте время! А то еще и девчонку отлупит, а детям можно только прутиком и в шутку. Легонько.

– Едем, Ягода-Марина, что к себе манила… Ты меня теперь обязана слушаться, я теперь твой муж. Будущий.

– Ладно, давай попробуем, – глотая слёзы согласилась я, потому, что ужасно скучала по дочери и каждый день обнимала подушку, представляя, что это моя Ксюша.

– Кстати, я рад тебя видеть. – Буркнул Витька, усевшись в машину, – Если что надо - ты говори. Какой адрес?

Я назвала, и мы помчались.

 По пути меня дважды накрывало страхом, что дочь откажет и будет кричать на меня. Трижды я просилась выйти и подышать, чтобы не реветь при этом проходимце в машине. И в конце концов, на подходу к дому, я поняла, что дочь еще может быть в школе. И мы поехали к её современной школе. Встали возле забора.

Я вся тряслась, поглядывая на часы. На нас поглядывал охранник – дважды выходил.

А потом выбежали дети, сначала гуськом, потом стайкой, а потом целым стадом.

Я схватилась за забор и прижалась к его прохладным прутьям щекой. Слёзы, как из ведра полились.

И тут из стада выделился мой беленький барашек маленький. Ксюшка замедлила шаг, а потом, как понеслась, чуть не упала на повороте, чтобы в калитку вписаться, подбежала ко мне и схватилась руками, выронив сменку.

– Мамачка!!! Мамачка!!! Мама!!! Забери меня!! Мама, я к тебе хочууууу!!! Я в подвале лучше буду жиииить!!!

– Ну в подвал тебя никто не спустит, если только за компотом, – загремел голос Витьки откуда-то сверху, – Я ваш шофёр, Виктор Петрович Машков. Прошу вас, дамы, отвезу в прекрасный дом, посмотрим уточек, покормим козочек, и даже поудим карасей! Быстро руки в ноги и бегом! Быстренько, я вижу, тут у нас конкуренция!

И мы с Ксюшкой побежали.

Успели залезть и закрыться. В окно нам застучала раскрашенная гарпия с всклокоченными волосами, я её не признала.

Витька медленно, чтобы не придавить гарпию, сдал назад и мы помчались, как Бременские музыканты, укравшие принцессу из дворца.

Так я обрела тёплую родную дочь Ксюшку и Витькин носовой платок для слёз, который он нам бросил на заднее сиденье расправленный и вроде бы чистый.

– Мама? А почему вы с папой развелись?

– Миленькая, я не могу сейчас говорить, – прохлюпала я.
«Потому что, твой папа гулял, пил, что-то принимал, и ударил меня, кажется, три раза. А сейчас я от радости плачу».

– А когда сможешь?

– Я все тебе покажу. Там очень хорошо. И школа такая замечательная, я тебя к своей учительнице родной провожу. Там все ждут тебя.

– А если папа … позвонит? А он позвонит! – строго сказала моя Ксюшка, – И бабушка мне позвонит!

– Скажи папе об этом. Скажи, что я твоя мама. И мама должна быть с дочкой. А с папой вы будете видеться при маме. Вместе.

– Мамочка, дорогая, ну пожалуйста, вернись домой! – Ксюша заплакала. А я сжала её в объятьях и не знала что сказать, но тут мой ребенок выдал свою правду, которую, видно она носила в себе весь этот месяц: – Я по тебе соскучилась и больше не соглашусь, чтобы со мной были другие женщины и бабушка. Они всё время меня только в свою комнату отсылали, а сами даже… даже… не обращали на меня никакого внимания!

– Я люблю тебя, моя душечка, – сказала я.

– А я и тебя и маму твою люблю, – пробурчал Виктор тихо. – Я её называл Ягода-Марина в детстве. Мы росли вместе. Не бойся, всё будет хорошо. Просто замечательно!

Глава 3.
В моей жизни после развода произошли события, заставившие подать заявление в ЗАГС с человеком, которого я знала, как человека лишь в возрасте мальчишки. А взрослого не знала, но считала тем же вредным обидчиком Витькой Машковым, который дразнил меня всё время, следил через забор и делал пакости исподтишка.

Но он помог украсть мою девятилетнюю дочку Ксюшу прямо возле школы. И эти события одного дня изменили моё отношение к Витьке на подозрительно-благодарное.

Хотя я понятия не имела, как мы будем жить в самое ближайшее время, да и в перспективе. Брака своего фиктивного, замужества по сговору, я не осознавала.

Все началось с установки забора возле старого дома, принадлежащего мне, в котором я была прописана сразу после детского дома. Бывший муж - депутат, к себе не прописал. Ему это незачем было. Он подал в суд на установление места жительства совместно нажитого ребенка Ксюши именно с ним. А я без работы, без нормального жилья убежала от оскорблений и побоев в единственное своё местожительства. И вот сейчас ехала туда в обнимку с доченькой. Которая умоляюще просила вернуться к папе.

Мужа я больше не любила, а последние пару лет - боялась. Ночью он пропадал, завёл вторую семью, о чем мог сказать мне за завтраком. Помимо второй семьи у него были другие встречи, совсем не деловые. Я сама его не вычисляла, это и так понятно стало.

Превратилась в молчаливую прислугу, няню ЕГО дочери. И я бы терпела такую жизнь ради Ксюши, но он начал напиваться, приходить и лезть ко мне, оскорблять. Третий удар был такой силы, что я совсем испугалась. Не по лицу, нет. Он был в живот. Дышать я перестала и думала, что Ксюшка сиротой останется. Бывший муж смотрел с такой ненавистью, что я еще долго не могла встать с колен и поднять на него глаза. Так вышло, что дочку он заранее подготовил к тому, что я сама от него сбегу. Видно, хотел новую даму привести в своё место жительства. И Ксюша не согласилась поехать со мной. Испугалась маленькая. Но он не ожидал, что я не просто убегу в своё «Гадюкино», но и на развод сразу подам.

– Мама, – раздался взволнованный голос Ксюши. – Смотри, а там лебеди! А если папа уже за нами едет? Ты вернешься?

– Что ты, маленькая моя, – пробормотала я. – Папа еще на работе. Он пока еще не гонится.

– А если он погонится и поймает, мы с ним вернемся домой?

– Ксюш, твой папа сильно обижал маму. – Влез в наш разговор Витька, – Мы тебе сами купим всё, что ты захочешь, одежду, обувь, духи, помады, куклы, сладости, и поживём с мамой у нас. Ты ей очень нужна, намного сильнее, чем твоему занятому папе. У него работы много – вот пусть и работает себе спокойно.

– Да, он обижал, я слышала. И не просил прощения. Маме было плохо…

– Вот гад! Ей плохо, а ему от этого хорошо! Ну я ему покажу! – возмутился Витька, – Краденная дочка, мы его, твоего папу только немного... поговорим по мужски!

– Нет, – испугалась я, что Витька начнет сейчас пугать ребенка, – Нет, не то чтобы мне было совсем плохо, то есть совсем не плохо, просто… Я не могла так жить дальше. Я же человек. И это моя дочка…

– Как же я скучала, мама, я хотела с тобой, просто меня папа и бабушка... Они меня уговорили, – шмыгнула носом Ксюша. – И обманули. Они сказали, что ты к мужику убежала, и живёте вы в сарае, а я буду вам мешать. И жить одна в подвале.

Я посмотрела на Витьку и подумала, что не так уж и обманули. Не совсем.

– Марин, а свидетельство о рождении я сам заберу. В школу понадобится, не волнуйся. – Заворчал Витька и тут я проснулась.

– Господи, документы-то у него!

Почувствовала, как резко задрожали мои коленки, обняла крепче Ксюшу и подумала, что скандал будет знатный. Бывший муж и корреспондентов подключит, и всех своих дружков.

– Ой, что теперь делать, мам? – растерянно спросила Ксюша.

– Вам – ничего. А мне нужно договориться по поводу документов. Пока походишь в школу сама, как гостья. – Пробасил Виктор и свернул на проселочную дорогу с трассы.

– Вить, Витя… Ты даже не представляешь, сколько у него знакомых… Нужно справки для школы, поликлиника… – запереживала я.

– Сначала, Ягода-Малина, ты должна успокоиться. Не ты первая жизнь снова начинаешь. С ребенком на руках.

– Почему же … я не на руках! Я уже большая! – вдруг радостно заметила Ксюша, – Смотрите, а это конь?

– Это теленок! – усмехнулся Виктор. – Молодой бычок. Будешь нам помогать ремонт придумывать? Рисовать умеешь?

– Умею!! Только… А мы дизайнера возьмем? – спросила Ксюша, осторожно потрогав водителя по плечу.

– Я тебе доверяю. – Важно сказал Виктор, – Цвета выберешь сама, шторы. Подушки. Нарисуешь, где что стоять будет.

Ксюша затихла, закопалась в телефоне. Смотрю, а она рассматривает комнаты разные. Вот молодец!

Спустя пару часов после того, как мы заехали в родной переулок и познакомили Ксюшу со всеми его жителями, у неё раздался телефонный звонок. Она была умная девочка, поговорила с папой, подбежала и дала телефон Виктору.

– Это папа. Вы же меня украли? Он хочет вам что-то сказать.

– Добрый вечер. – Проскрипел Виктор старческим нечеловеческим голосом, – Это Глеб? Нет? А хто? Андрей? Как-как? Не слышу! Хто ето?

Сказать по правде, мне было страшно, ведь мы похитили ребенка прямо из школы, без сменных вещей, только со сменной обувью. Но еще страшнее мне было встречаться с безжалостным и хищным мужем, который последние годы вгонял меня в транс, как удав мышку или лягушку.
Я подумала, что лягушка больше подходит, потому, что когда он возвращался поздно, я вся холодела и покрывалась холодным потом. Как и сейчас. Б-р-р-р... душа в пятки ушла.

Столько событий произошло, когда я впервые сказала ему, что хочу развестись. Столько перемен в моей жизни произошло!

О матери мужа я даже и думать боялась. Потому, что именно она и сказала, что я - хищница, ничего не получу, всё на ней записано. Я экономила целый год на продуктах, обманывала, ухищрялась, но она стала еще подозрительнее и проверяла чеки. Приходила меня проверять.

Я хитрила, рассказывала, что завтракаю и ужинаю королевскими креветками, люблю сыр с плесенью и постоянно хочу есть, но в животе у меня находились обычно макароны, рис и немного сосисок.

Дочь и мужа я кормила от души, а сама только делала вид. И еще совершала «необходимые» покупки, выливала в баночку шампунь и жидкое мыло, чтобы они кончились, брала на новые деньги, просила чеки в дорогом магазине парфюмерии на такие же у знакомой девушки, которая вошла в моё положение, а потом заливала шампунь обратно. Тысяча двести рублей отправлялась в тайник, а я купалась дешевым жидким мылом. Хитрость позволила мне накопить значительную сумму.

Часть денег пришлось потратить на забор, на скатерть и шторы, и еще оставались на детскую мебель. Я поставила забор, правда потом горько пожалела, что решилась на высокий, но ведь приехал этот Витька, и мне не хотелось, чтобы он, как в детстве следил за каждым моим шагом. Это была глупая блажь.

Что, если Андрей всё-таки сможет отнять Ксюшу? Способен ли он лишить меня прав? Боже, Витька его совсем не знает! Даже я перестала его узнавать.

Когда он открыл свою новую перспективную жизнь и новую пассию, вел себя так, как будто просто решил сжить меня со свету.

Не будь Ксюшки, вышвырнул бы давно из дома. Он даже взял за горло, за то, что я сказала: «Может, нам с Ксюшей просто жить отдельно, раз я тебе не нужна?» И этим напугал до полусмерти.

Витька всё еще слушал Ксюшин телефон. На лице застыла маска, которая означала только одно. Мой муж угрожает ему расправой.

– Ты как с дедушкой разговариваешь, щенок?? – дребезжащим голосом сказал Витька. – Она - мать, мать - это святое!

Я посмотрела на него внимательно.

Витька всегда был предприимчивым. Что-то он придумал. Я вдруг подумала, что мне нравится его внешность, с ним было бы приятно под руку гулять в парке.

– От хорошего мужа не бегут! Хороший муж…

Видно, мой «Хороший муж» бросил трубку, отключился. Витька отдал Ксюше телефон и потрепал её по голове. Ксюша вприпрыжку побежала во двор к Любке играть со щенком.

– И как тебя угораздило? – сказал мне нормальным басом Витька. – Нет слов. Надо речь его на диктофон записывать. Он что, сидел?

– Нет, – поспешно ответила я. – Он депутат.

– Короче, здесь он тебя не найдёт. Спрячу вас пока. … Товарищи! – громогласно обратился к соседям Виктор, – Надо спрятать этих двух девчат у бабы Мани! Баб Маня, вы согласны?

– Согласна, согласна! Я их определю! – крикнула баба Маня, – Витюша! Но пасаран!!!

– Мы с Малиной женимся, фиктивно, договорились! Ребенка ей отдают, и потом можно не прятаться!

– Женитесь, женитесь! Ксюше братика надо, она хочет братика. И сестричку хочет! – ляпнула Любка, – Но сейчас она хочет супа с лапшой куриной! Я их покормить успею?

– Успеешь! Только быстро корми! – распорядился Витька.

– Вить, ты что раскомандовался, Вить? – начала я.

– Ягода Марина, отныне я - глава. А ты молчишь и прячешься.

«Господи, чем я недовольна? – тут же осеклась я. – Я хочу быть с Ксюшкой. И мне будет тяжело без мужа бороться с мужем. А еще… путь будут еще дети. Пусть даже и рыжие! Если у нас будет настоящая семья, никто ребенка не заберет от матери-сироты. Даже без нормального дома.

Мы покормили детей, Любка попыталась и в меня влить свой суп, но кусок в горло не шел, я лишь погрызла черную горбушку и запила молоком.

Отправились в гости к бабе Мане.

И там я очухалась немного. Витька Ксюшу подсаживал на печку, принёс ей туда планшет свой, накачал игр, настроил детский доступ и отдал. А сам заспешил домой.

– Вить, а это для тебя не опасно, Вить?

– Не опасно.

– Вить, только не нападай, он же депутат…

– Я тоже не ангел.

– Вить… Вить, скажи, а ты не жалеешь, что сделал мне предложение? – спросила я, подойдя к нему поближе и дотронувшись до плеча.

Он неожиданно стал мальчишкой. С которым я всё детство дружила, хотя и постоянно дралась. Посмотрел на меня честными глазами.

– Нет. Но… Раз уж ты спросила… Мне кое-что нужно тебе сказать.

– Ты влюбился в меня, как в детстве? – пошутила я, с нервным смехом.

Витька замолчал и уставился страшными глазами. Моё чувство юмора было совершенно неуместно в таком положении.

– А ты? – наконец выдал он.

– Да я шучу просто, чтобы не бояться. Если бы Любка не сказала про тебя, я и шутить бы не стала.

– Малина, я не следил за твоей жизнью. Но как узнал, что ты вернулась, развелась и живёшь в этом сарае - понял, что должен тебя увидеть.

– Ну увидел… И женимся мы теперь…

– Увидел и понял, что ты стала самой лучшей женщиной, которую я видел.

– Конечно! Я лучшая?! Поднимаешь мне самооценку? – не поверила я.

– И как тебя только жизнь не потрепала, Ягода-Марина. А ты всё равно, как цветок-василёк. В пыли на дороге лежишь и светишься.

– Ты правда поможешь, не испугаешься?

– Цалуй её, цалуй! – услышала я довольный голос за спиной и поняла, что он, кажется сейчас именно это и сделает. – Цалуй! Витюшка!

«Витюшка» потянулся и резко чмокнул мой застывший бесчувственный рот.

– Это не настоящая женитьба, бабушка Маня, – сказала я осоловев, – Это по сговору… Мы договорились.

– На перине договоритеся… – зашептала она мне в ухо, – Мужик-то хороший вырос! А я вот помню вот под этот стол бегал, прятался. От мамки с папкой.

– Теперь мы прячемся с Ксюшей.

– Никто вас в обиду не даст! Комрад виват! – сказала баба Маня и вытолкала Витьку.

Тот, как ни в чем не бывало, размахнул плечи и пошел великолепной походкой гладиатора.

Я не успела доесть вторую котлету, как услышала вой сирены. Три полицейских машины! Три! И мужа моего машина. И той гарпии, что забирать Ксюшку из школы приезжала!

Все соседи тут же попрятались. Кто-то из не успевших спрятаться на улице заорал: «Облава! Шухер!!» Я хотела на печь нырнуть к дочке.

Но баба Маня выглянула в окошко, и четко скомандовала:

– Лезьте в подпол! Лезьте обе, вот вам тулуп. Эка понаехали, никак беззаконие творить собрались?!

Мы с Ксюшей поспешно схватили тулуп двумя руками и полезли в погреб под половичок.

– Вот мы и дома, – захихикала Ксюша, – Тут и будем с тобой жить!

– Ксюш, это только на сейчас, – шепнула я своему испуганному ребенку, – Мы чуть-чуть посидим, чтобы тебя не забрали, и вылезем.

Я укутала дочь в тулуп, который пах сеном и уселась рядом.

– Интернет не ловится, – сказала дочь. – Значит, папа меня не отловит. Я его уже давно выключила, как мы теленка увидали. Мам, я его люблю. – Вздохнула она, – И он меня любит. Но не ценит! Вот так!

– Ксюша, скоро мы с дядей Витей станем мужем и женой, – решила признаться я, – Мы так договорились, чтобы нам легче жить было. А с папой вы будете видеться в его выходные.

– У него не бывает выходных, – сказала Ксюша, откинула тулуп и накрыла половинкой меня, – Погрейся, мамочка, ты вся дрожишь.

– Я так тебя люблю, – шепнула я дочке прямо в ушко. – Нас никто не разлучит. Если не получится, я буду терпеть всё что угодно. Лишь бы с тобой.

Скрип над нашей головой раздался неожиданно. И мы поняли, что кто-то тяжелый ходит прямо над нами. Раздались приглушенные голоса.

– Я не боюсь! – сказала Ксюша, и я поняла, что она жутко боится.

– Не бойся, ты с мамой. Если нас заберут к папе – только вместе.

– Нет. Не вместе. Папа сказал, что я тебя… больше не увижу. А потом так засмеялся. Ха-ха-ха!!!

– Тише, Ксюша.

– И я не поняла, шутит он или правда.

Спустя еще целый час, я услышала обо всех подружках Ксюши и моего бывшего мужа, и сама рассказала о своём детстве. Мы шептались до тех пор, пока снова не раздался скрип над головой. Подвал открылся и протянулась знакомая рука.

– Вылезайте, прошу вас, дамы! Депутаты уехали, всё прошло чинно, мирно.

У Витьки был явно выдран клок волос, рубашка в клочья, весь в грязи, а на лбу сияла шишка.

– Дамы, я лежал руки за голову лицом в низ. Однако, мне принесли извинения, взяли показания, и вот… обыск результатов не дал. Я соврал, что вы полем ушли. Не доехали до деревни с шесть километров. На ходу придумал. А еще … позвольте представить моего юриста Павла Леонидовича Липчанского. Он взялся за это громкое депутатское дело. Только без паники.

– Но пасаран! – воскликнула баба Маня! – Проходи, Пашенька, я тебя угощу свежими котлетками! Ксюшенька, и тебя тоже!

Конечно, я понимала, что рано или поздно состоится суд. Но когда увидела умудренного сединами гордого старика, поверила в благополучный исход. У нас появился свой юрист, адвокат и защитник материнских прав человека. Я выпятила грудь и улыбнулась совершенно искренне.

Поедая котлетку, аккуратно и деликатно наколов кусочек на вилочку, Павел Леонидович четко сформулировал иск в суд:
– Мы начинаем процедуру защиты законных прав ребенка на проживание с родной матерью и подаём законное требование о разделе совместно нажитого имущества! Всё, что приобреталось за период брака должно быть оценено и поделено поровну!

– Но я не работала… совсем…

– Чем бы ни занималась жена в период брака, она это делала по согласию мужа, а значит, в нашей стране по закону всё имущество делится поровну.

– А если у нас есть… брачный договор? Я что-то припоминаю… А вдруг? Я была жутко молодая...

– Если по брачному договору один супруг получает все, а другой ничего, то мы признаем его недействительным. – Отломив еще маленький кусочек котлетки, заверил великовозрастный юрист.

– Очень приятно, познакомиться! Пашенька! – сказала баба Маня и смахнула воображаемую слезу.

Что будет дальше - покажет время, следующая часть и наш суд - самый гуманный суд в мире.
Глава 4.
Я думала, что сосед Витька не просто так согласился жениться на мне. Ему действительно было не всё равно на подругу детства, которая осталась сиротой. И не зря вызывал именно такого порядочного и учтивого старенького адвоката для нас с Ксюшкой.
Адвокат вселял в нас уверенность и всем видом представлял вселенскую мудрость, доброту и порядочность. Мы, наконец, немного успокоились, Ксюшка даже развеселилась. А когда поужинали у Витьки на свежем воздухе, усевшись в неудобную, но зато новую плетеную мебель для сада и уложили мою сладкую уставшую девочку спать, Витька поговорил по телефону и вывел меня чуть ли не силой на улицу.

Я посмотрела в его лицо и поняла, что ни разу в жизни не видела Витьку таким суровым. Как будто он с лесоповала пришел, а дома жена не накрыла стол. Или, еще хуже – привела кого.

Но мы только что поели. И я не его жена. Пока.

– Какой же он … наглец! Он же тебя просто ненавидит! – Негодовал Витька, – Признавайся, за что он тебя ненавидит, Ягода Малина!

– Я не знаю, Вить! Не знаю!

– А я знаю! Он собирается заявить в суде, что ты била ребенка и показать фотографии следов побоев!

– Нет!!!

– Точно нет? – сжалился Витька.

– Я никогда… Никогда…

У меня дар речи пропал, только слюни и слёзы потекли. Из носа тоже.

– Вить, я, честное слово, не знаю, почему и за что он так со мной, – сказала я, почувствовав, что Витька-сосед меня обнимает за плечи и ведет по тропинке поглубже в сад.

– Придумал, значит, для того, чтобы тебя прав материнских лишить. А почему он тебя, как жену решил исключить из своей жизни?

– Я ему не под стать. И охладела… Не хотела быть женой после первого тычка. Ни за что стукнул. Пришел с гулянки, я ему высказала, что раз пришел весь пропахший духами, пьяный и в помаде я его к себе не подпущу! Он сначала сказал, что на такую, как я, ему и смотреть неохота, а потом… полез… Я толкнула, он ударил… И всё. Стала бояться. Ну как жить-то Вить? Я же не знала, что он такой станет…

– Еще раз в поле зрения появится, и я не посмотрю, что депутат. Устрою ему хорошую трёпку. А эта с ним приезжала – его новая?

– Не знаю, у него кто-то был. Он ночевал иногда все выходные в другой семье. Но Ксюшка его, он любил Ксюшку…

– Хорошо же он любил Ксюшку, что матери лишать собрался!

– С ней всегда только я была. А сейчас няньки... И его женщина, наверное. Бабушки у Ксюши, считай, нет. Она злющая. Очень современная. Говорит, что не собирается нянькой становиться, делать ей больше нечего. И всё время думала, что я охотница за его деньгами. Потому, что сирота.

– Никакая ты не сирота. У тебя есть муж. Скоро будет.

– Фиктивный.

– Зато эффективный. А в состоянии эффекта очень сильный!

Витька быстро поднял меня и подсадил на ветку яблони.

– Ты пока тут посиди, а я подумаю.

И ушел.

– Вить! – позвала его я, – Вить, я что здесь до ночи сидеть буду?

– Приду! – сказал он и скрылся.

Я, вдруг услышала издали голоса мужские. И чуть не рухнула с ветки.

Один из голосов напоминал бывшего мужа, а второй его мать.

А потом услыхала Витькин мягкий баритон:

– Вы за кого меня принимаете?! У меня уже обыск был, вас не пущу. Уезжайте пропадом. И можете поминать лихом! Нет у меня вашей жены и дочери, отвечаю!

Пока они на улице выясняли отношения, я тихонько попыталась слезть, но только рухнула под яблоню и больно треснулась копчиком. Слёзы брызнули из глаз, от обиды и от волнения. Если мой муж схватит спящую Ксюшку, я её до суда опять не увижу.

Страх за дочь, позволил мне подняться, и я, согнувшись, как старая баба Яга пошелестела тихонько к задней части дома. А там встала возле окна, в котором была открыта форточка.
Окно позади дома было деревянным, форточка маленькой. Но я померила свои плечи и бёдра, подумала, что попробую пролезть и отбиваться. Это на случай, если кто посмеет подойти к моей дочери, уложив Витьку ударом кулака. Я не знала сколько их. И бывшая свекровь отличалась коварством, занималась спортом, йогой. Она могла и подножку подставить

Уронив на бок какую-то бочку с водой, выплеснув серую дождевую жижу, я недюжинным усилием тихо подкатила её к окну и, балансируя, попыталась втиснуться в форточку. Сунула сначала одну руку с плечом, потом голову, потом второе плечо, еще руку.

К возгласам на улице добавились крики Любкиной свекрови, тёти Лиды, бабы Мани и моей бывшей свекрови. Когда крики прекратились, я висела в окне кормой наружу и пыталась ухватиться за подоконник, чтобы втянуть всё туловище в комнату.

Комната была соседняя с Ксюшиной, где дочка спала.

Когда до моей ноги кто-то дотронулся, я ей дрыгнула изо всех сил. И в ответ получила по мягкому месту. Меня начали вытаскивать на улицу.

Витька забасил: «Вот не сиделось ей на ветке!»
И я поняла, что застряла.
Плотно застряла, плечи назад не проходят.

Витька вскоре устал тихо ругаться и начал хохотать, как будто мне от этого было легче. Висеть было больно, грустно и стыдно.

Тогда он появился прямо передо мной в доме, схватил за руки и стал наоборот втаскивать меня в форточку в дом. Но я и тут застряла.

Витька сел на пол, устало вздохнул и сказал:

– Ругаться смысла нет. Я тебя сейчас шампунью полью, проскользнёшь. Только юбку надо снять.

– Как юбку? Прошипела я, – Как это юбку снять??

– С обратной стороны. С улицы. Снять юбку, намылить тебя шампунем и потом уже втащить в дом. Зачем ты, Маринка, такое учинила? Ты же не худенькая, как глиста. Ты же в самом соку. Зачем полезла в дом?

– Я боялась, что украдут Ксюшу.

Он улыбнулся и на этой положительной ноте еще потрепал меня, беспомощную, по волосам, чмокнул в ухо, оглушив, и покинул мою компанию.

Мне так хотелось влезть в эту форточку, наконец, что даже ноги онемели. Поэтому, когда Витька стягивал юбку и мылил меня, я терпела, надеясь, что поможет и дочь мы не разбудим.

Он втащил меня прямо на себя. И принялся целоваться.

Воодушевленно, со вкусом перечной мяты. Я поняла, что Витька сразу это задумал, подготовился. И специально так меня удачно принял на себя. А перед поцелуями успел почистить зубы и побрызгаться одеколоном.

О чем сразу ему сказала.

– Ты еще и парфюмерией пользоваться умеешь!

– Я вспотел, пока с ними разбирался. Конечно, я же тебе не андерталец какой!

Отдышавшись, я вспомнила, что нахожусь без юбки и стянула покрывало с кровати, чтобы замотаться в него.

Витька меня повёл в ванную, там тоже в долгу не остался, снова полез целоваться, как будто мы самые настоящие жених с невестой. Задурил мне голову окончательно, а когда я стукнулась плечом и запищала, он отстал и даже аккуратно смазал йодом пару царапин на животе.

Потом я помылась и переоделась в халат его матери, который он мне повесил на полотенцесушитель.
Халатик был мягкий, скромный, в мелкий цветочек. Порядком застиранный. И Витька, несмотря на расцветку, сделал третий заход. На этот раз всё зашло еще дальше, и я быстрее поняла, чего новоявленный жених от меня хочет.

– Ягода малина моя, – шептал он.

– Витя, я еще не поспела. – Шипела я и начинала пихаться ногами.

– Ты будешь моей женой, Ягода. Я знал, что мы встретимся. Мысленно себе это представлял.

– Вить, я буду женой. Но… главное это…

– Мы выиграем дело.

– Главное это работа. Если я буду безработной…

– Ты говорила с адвокатом? – вмиг остыл и нахмурился Витька, – Это он тебе сказал, что если будет работа и дом, я тебе не нужен?

– Вить… – я удивленно уставилась на него, – А что, он так сказал?

– Он ошибается. Без меня ты, тоже выиграешь дело, но твой бывший её заберет и будет держать у себя. Даже если по суду ему дадут только свидания. Таких дел очень много. А я буду служить тебе «крышей»!

– Лишь бы она не потекла, – промямлила я, разомлевшая от горячей воды, Витьки и недавнего стресса. – Я честная. Когда всё наладится у нас, разведусь. И ты женишься на хорошей девушке, прекрасной, как цветок, но не в пыли на дороге, и не в поле, а в розарии.

– Посмотрим, – кивнул Витька. – Если ты к этому моменту в меня не влюбишься по уши, я найду себе цветок! Зря мы расстались! Жаль! ... Помнишь, баба Маня начала говорить про смерть твоих родителей? Мои быстро уехали, не могли видеть, как ребенка в детдом отправляют, и никому из соседей не дают удочерить, взять под опёку… А мои хотели. Им не позволили. Я был взрослый, дети разнополые… Вот так. Отказали. И тетке Галине отказали, потому, что у неё сын сидел. И бабе Мане по возрасту. А Любкины родители были корыстными, по мнению социальной службы. Заявили, что дом они будут продавать твой, чтобы пристроить к своему еще один дом и вам не было тесно.

– И вот я жила в детдоме. Честно скажу, было неспокойно. Но и не плохо. Никто не обижал, только пугали. Никто не удочерил, только обещали, – пробормотала я.

– Зато, Марина, всё разрешилось! Ты со мной и я с тобой. И Ксения. Ложимся спать.

Я легла на узкую кровать и начала предаваться мечтам о том, как завтра мы с Ксюшей купим ей к школе тетрадки, ручки, альбомы, как постираем и погладим её школьную форму и пойдём в школу, к моей учительнице проситься взять её пока без документов.

В волнениях прошел примерно час. Потом объял сон, да такой крепкий, как будто меня разбудили спустя всего секунду. Но во дворе орали дети, Витька, Любкин муж, а трясла меня за плечо бабушка Маня, протягивая телефон.

Я была совершенно с пустой головой, вся лохматая и непонимающая, где нахожусь, ответила грубым бурчанием.

– Гражданка Назарова? Вы меня слышите?! – сказал жесткий официальный голос, – Ваш муж Назаров Андрей…

– Да, – быстро крякнула я, откашлявшись, – Мой бывший муж. Мы в разводе.

– Это из отделения травматологии вас беспокоят. – Он поступил с ушибами мягких тканей, вам нужно с ним договориться. Так как ваш бывший муж требует вызвать участкового и утверждает, что ему нанесли повреждения именно вы.

– Я??? Я… не наносила, я спала.

– Вы пили вчера? Сегодня?

– Нет!

– Явитесь срочно, я - главврач. И мне кажется, что к нам попал не просто так этот пациент. У него на лице написано слово «месть». Он дал ваш телефон участковому, пишет заявление. Только прошу вас не создавать мне помехи, я информирую вас, как возможного родственника.

– О, боже мой, он так хочет забрать мою дочку и лишить меня права получать алименты, что делать?! … Я не могу приехать. Я боюсь! Это он меня бил, и я сбежала… В родной дом.

– Он утверждает обратное. Но я думаю, наш участковый во всём разберется. Были свидетели, что вы спали?

– Да!! Бабушка … и еще мои друзья детства! Они все знают, что я спала. Они во дворе играют с детьми, с моей дочкой.

Врач назвал мне адрес больницы в нашем городке, я испуганная вылетела и зашептала всё это Витьке. Он зашептал мужу Любке, тот Любке, Любка завопила возмущенно:
– Нет,  ну это вообще наглость!! Маринка, ты как смогла побить депутата?!  Еще раз при всех повторишь?

И после подробной беседы по телефону с адвокатом мы поехали всем стадом. То есть всей компанией, на трёх машинах в тесноте.

Набились все соседи. С паспортами и пенсионными свидетельствами. Чтобы засвидетельствовать, что это мой муж Андрей Петрович Назаров сам нападал на Витьку и его забор. А то, что у него ушиблись мягкие ткани - вообще никто не видел и знать не знает. А у Витьки на лбу и голове следы нападения как раз этого Назарова.

После дачи показаний мы все разбрелись по магазинам, Моя Ксюшка за руку с Витькой и приплясывая выбирала себе скромные, но яркие одежки себе по вкусу, я бродила примеряясь к обуви и к школьным принадлежностям. А еще у меня внутри начало расти дерево из неги и счастья.

И что полезного я вынесла из этой истории? Да всё! Всё прекрасно получилось. Особенно, когда Баба Маня со слезами отрицательно мотала головой и причитала участковому: «Да ты что, милок! Марина у нас ангел, ни на кого не нападала, вот даже муху мухобойкой не пришлепнет иной раз, пожалеет». Ни один человек не смог вспомнить, как я гналась за Витькой с палкой от граблей.

Свадьба прошла с таким аншлагом, что даже попала на сайты и в газеты. Ксюшка танцевала вальс с мамой-невестой, в платье еще красивей, чем у невесты. И я официально выходила на работу, о чем мы опубликовали положительный отзыв и статью в местной прессе в интернете, сменив вывеску «Шашлык Надежды» на «Шедевры Кухни». Статья оказалась совсем недорогая, примерно, как одна пятая часть забора между мужем по соседству Витькой и нашим стареньким домом.

Взяли у меня интервью.
Я честно рассказала, как меня обижал и обманывал муж-депутат, а я всё это время училась готовить, и получалось безумно вкусно. Ксюшка после интервью носилась между столиками и поправляла салфетки, я подавала жаркое и запеканки, работа мне нравилась. Мясо мы мариновали целыми кадушками, с моим фирменным маринадом оно просто таяло на устах усталых путников. Скоро наш ресторан стали посещать городские и заказывать на дом.

Я старалась, как могла.

Приезжала, пропахшая едой.

Витька работал на телефоне, Ксюшка гоняла от дома к дому в простом ситцевом платье и дутых сапожках. Бегала по лужам, ловила лягушек и тайно выкопала ямку, уложив туда коробку с пожеланиями себе в будущем, как я в детстве. Тётя Любаша ей рассказала.

Мы все трое Витька, Любка и я гуляли когда-то давно. И в железную коробку уложили свои пожелания. Витька был самый старший, он подсказал: чтобы пожелания не истлели, мы должны выжечь их на дереве.
И вот, та самая коробка с тремя дощечками, сгнившими и почерневшими, откопана в заросшем бурьяном саду моего старого дома. Копали под старой вишней. Я там написала себе будущей пожелание: «Выйти замуж за богатого». Витька написал: «Купить машину», а Любка единственная отличилась и написала: «Стать волшебницей».

Так вот, когда я впервые получила алименты, долю в квартире, которую тёща купила на деньги с личного счета моего супруга, и огромную сумму, ополовиненную от его доходных счетов за последние три года… Я поняла, что Любка стала волшебницей и сделала так, что я замуж вышла за богатого, правда неудачно. Витька машину купил, удачно. А баба Маня идёт на свидание с нашим адвокатом, чтобы высказать ему своё восхищение.

Он прошел три суда, добился того, что мужа затаскали на проверки, выявили агрессию по отношению ко мне, плохо контролируемую. Психолог дал заключение. И папа Ксюши стал видеть дочь только под моим неусыпным контролем на территории, выбранной мной. Я выбирала защищенные ограждением и камерами детские центры.

И контролировала, как коршун.

Бывший муж на первые свидания приходил без подарков, видно решил, что алименты и так большая роскошь. Новая подруга ждала его в машине.
Он сидел с Ксюшкой пятнадцать минут, говорил со мной глухим злым голосом и ретировался. Но потом, видно, у него появилась более-менее нормальная жена. Они приезжали вместе, гуляли с Ксюшей два-три часа и ели в кафе. Разговаривали. Спустя два года я отпустила дочь с ночевой и мне вернули.

Витька не дремал. Чтобы точно вернули его Ксюху бдел перед домом моего бывшего супруга.

А потом у нас родились братишки, и Ксюша решила, что наш союз с Витькой намного ей ближе, поэтому таскала Никольку на себе всё свободное время. А второй - папин Павлик, её привлекал намного меньше, потому, что у Павлика были и без неё две гувернантки да частный детский сад.

Еще у нас к тому времени появился кот Маугли и пёс Шерхан. Маугли был черный и вредный, а Шерхан милый и добрый. Рыжий с черными пятнами.

Как годы пролетели, я и не заметила. Но однажды мы с Ксюшей ехали на соревнования по гимнастике в столицу, мой Витька в это время лежал в больнице с аппендицитом, а мой Николька гостил у бабы Мани. Я волновалась за Ксюшу, за Витьку, за Никольку и особенно за бабу Маню, потому, что Николька у меня мог её «затанцевать». Он играл в футбол со всем, что попадётся под ногу и не выбирал, кого уговорить стоять на воротах. Одни волнения. Как жить-то с такими волнениями-переживаниями?

И вот мы с дочкой едем, едем…

Водитель автобуса, как по договорённости, включает радио, и я слышу:

«А теперь для любимой и единственной жены сосед Виктор передаёт, что его операция прошла успешно, он чувствует хорошо, и просит поставить песню из детства! Итак для любимой Маринки… «Ягода Малина». Исполняет Валентина Легкоступова! С вами радио «Маяк», не переключайтесь!»

– Мама! Это же папа! – крикнула Ксюша на весь автобус и выронила помаду из рук. – Мам, А как он это сделал? Ой, ну папа даёт!

– Слава богу, всё прошло хорошо! – сказала я, и полезла поднимать помаду, чтобы Ксюха не увидела мои радостные слёзы. А то еще больше перед соревнованиями разволнуется.

Витька, конечно, даёт. Женился на мне, глазом не моргнув, Ксюшино сердце покорил, сына такого мне сотворил. И да, я очень быстро решила выйти за Виктора замуж. Без тени сомнения я вложила в его руку свою ладонь в ЗАГСЕ, зная, что у нас с этим соседом фиктивный брак навсегда.

КОНЕЦ.