Я не был на войне

    Я не был на войне, но её в общих чертах так представляю, что это такой спор, только ведущийся языком оружия. И спор о том, чья политическая позиция правая, но только основными аргументами являются удары по физическим позициям противника. И у каждой стороны своя правда, но только главным судьёй оказывается выживание. Причём, твоя возможность выжить обратно пропорциональна возможности выжить противника. И если выживешь ты – будет торжествовать твоя правда, и возражать ей будет некому. А если выживет он, то восторжествует его правда, и некому возражать будет уже ей. А выживет тот, кто лучше применит оружие, или у кого оно лучше, или у кого его больше, или кого самого больше… в общем, не обязательно тот, за кем такая правда, которую в нормальном диалоге можно было бы доказать и без оружия.
    Война – это способ решения вопроса, когда исчерпаны все возможности договориться. Когда исчерпаны все иные аргументы. Или когда исчерпано само желание пытаться их искать. Или когда его изначально у кого-то не было, а было только намерение сделать вид, что хотели договориться, но договориться не получилось. Или, когда даже и желания сделать вид не было, а было только стремление скорее взять то, правоту чего по-другому не доказать, потому что, то, что хочется взять, можно взять только войной. Или когда нет желания слушать доводы другой стороны, есть только фанатичная вера в свою правоту, и желание слышать только себя. В общем, вариантов тоже много, почему может потребоваться решать вопрос только теми аргументами, которые даёт арсенал войны. А ещё война – это эскалация конфликта: эскалация ненависти, счётов друг к другу, и принципиального желания свести все счёты по своей правде.
    Так уж получилось, что я по жизни привык искать другие методы решения споров. Дать оппоненту возможность высказать все свои основания. Дать право настаивать на их принятии, если возразить на них будет нечего. И только на основании такого подхода иметь право требовать аналогичного, потому что, иначе правду не найти. И ни в коем случае не пытаться навязать силой то, чего не можешь доказать правдой – даже при возможности это сделать. Потому, что иначе рухнут все построения, на которых держится возможность найти ту правду, которая должна быть найдена.
    Я с этим не рождался. Я к этому пришёл. Пришёл не сразу. Путь был не самый быстрый. Поэтому терять такую позицию было бы жалко. А потерять тут можно быстрее, чем обрести, потому, как есть такие позиции, на которые труднее лезть, чем катиться обратно. Поэтому я привык ценить и держаться за этот принцип. А эскалация конфликта – это диагональный путь в край противоположного принципа, когда стороны не могут решить вопрос так, и решают вопрос иначе.
    Я не был на войне, но я так представляю, что, если бы я там оказался, я бы, наверное, постепенно переставал ощущать нежелание сменить принципы. Потому, что пришлось бы привыкать к другим реалиям. Причём, вероятность выжить была бы прямо пропорциональна спешности смены принципов. И чем больше появилось бы нового подхода, тем меньше осталось бы места для старого. А я бы очень не хотел, терять место для старого.
    Я не был на войне, но я так представляю, что война – это такие условия, где если ты увидишь противника (в мушку своего прицела), ты в дежурном состоянии должен быть готовым его убить, не раздумывая. Потому, что тем дольше ты будешь думать, тем больше вероятности, что тебя убьёт он. И когда человек постоянно находится в условиях, где данный принцип является нормой, для него становится (при возможности) убить несогласного по политической позиции, как прихлопнуть муху. И когда человек возвращается с таких условий в обычную жизнь, ему требуется время, чтобы остыть (ну или наоборот – оттаять) до того состояния, чтобы снова начать хоть как-то уважать право оппонента на иные нормы диалога о политике.
    Поэтому я бы очень хотел, чтобы все войны закончились, и как можно быстрее. Чтобы как можно быстрее была возможность для тех, кто на ней, вернуться. И чтобы вернуться была возможность у как можно большего количества людей. И чтобы вернуться в то состояние, в каком должен пребывать человек, тоже можно было как можно быстрее.
    Данное заявление не является словами человека, который не знает, как это сделать, но требует того, чего он не знает. У меня есть вариант, как можно закончить войну, и решить переговорами то, что сейчас решается войной (проект описан тут http://proza.ru/2023/09/16/84). Но только подойдёт он только тем, кто готов не только спрашивать за то, что делают другие, но и отвечать за то, что он делает сам. Так что само нежелание даже попытаться попробовать этот вариант уже может само по себе кое о чём говорить.