Огонёк. Каждому СВОи. Глава 10

- Не, там потруднее было, и подольше! - Никита, как всегда,  подправлял Аглаины тексты, она показывала ему все свои материалы -  Вообще, к концу давадцать третьего года  освободили только Марьинку. К 25 декабря. А Авдеевку только уже к февралю двадцать четвертого года... Аж семнадцатого февраля ... - и Никита встал, чтобы заварить чаю.

- И битва там была, я тебе скажу какая! Это ж не только по трубе проползли. Это ещё только самое начало! а так там такие удары были, на такую глубину, там и Кинжалы отметились, и прочий гиперзвук...

Аглаю он протащил в штаб контрабандой, спрятал у себя в каморке, она не возражала. Хотя  бы выспалась. У неё стало плохо со сном, она только дома спала нормально. И вот ещё у Никиты. Не смотря на то, что он грузил её всякими страшилками, в его объятьях она засыпала легко и глубоко.

- Укреп-то был знаешь какой? Мощщщщный! И важный! Марьинку! К Марьинке сначала войны не могли подойти. У меня одногрупник там погиб, его целый год с поля боя тело не могли забрать, такие обстрелы, головы не поднять!.. Тебе зелёного чаю?

Аглая кивнула.

- И хохлы перебросили туда всё что смогли, и даже третью штурмовую... Самых отморозков... "Азов"! Самых фашистов! Самых идейных и упоротых! Хотя! Так  беспонтово  перебросили!

Никита недоуменно пожал плечами:

- Там уже все было разрушено! все опорники... Им с марша пришлось в бой вступать. В общем, ситуация была сильно похожа на Бахмутскую мясорубку. И оттуда косяком пошли похоронки... - и он разлил кипяток по стаканам. Стаканы были настоящие! в подстаканниках! чуть ли не серебряных.

Аглая пересела к столику, служившему всем. Взяла бутерброд и рассеянно откусила. "Ммм! вкусно?!"

- Аж Залужного снесли! Или совпало так. Хотя наверное решения ещё он принимал. И Сырский - новый главком приехал, и всё инфоромойки заорали, что "они заплатят!" Мол, не забудем, не простим!

Никита тоже взял бутерброд, хлеб с маслом и сыром, подумал и добавил тонкий лист варёной колбасы, удовлетворённо кивнул, показал Аглае, она мотнула головой.

- В общем это был такой мощный пи...ец! Примерно, как Сталинград... По степени значимости.

И это, на минуточку два месяца непрерывных боев. Пятьдесят тысяч народу участников! И это только с нашей стороны! Битва века!

С Никитой было хорошо. Не страшно. Даже когда он отлучался, его постоянно вызывал генерал, он оставлял её, уходил, потом возвращался. Аглае было всё  равно хорошо, спокойно.

- В какой-то момент  азовцы просто снялись и ушли. Крупнейший на Донбасе Коксохимический комбинат! Прикинь?! его держали до них... всеми силами!! самые сильные позиции! Что-то вроде Мариуполя...

Он был такой уверенный. Самодостаточный, как мама любила говорить. Аглая как-будто сразу стала его девушкой. Он ей звонил без стеснения, принимал как родню. Но в зависимость не впадал.

- Там можно было держаться, ну, парни говорят, долго, месяц - два, запросто... -

Аглаю это заводило. Она его даже немножечко провоцировала. Сказала позвонит, не звонила. Говорила приедет, сама специально задерживалась.

- Они вообще мастера сливаться по-тихому... сдали без боя... побратимов побросали и свалили - Никита снова встал, добавить кипятка в стакан, жестом предложил Аглае, та снова отказалась.

- Ни отступление не объявили, ни отходы остальным. Волки. Даже не волки - шакалы!

Он перезванивал на следующий день как ни в чем не бывало, " У тебя всё в порядке? Ну, хорошо, напиши когда сможешь" И спокойно ждал. Аглая один раз проверяла, неделю не звонила, потом сама не выдержала.

- Но что НАМ было важно! Из Авдеевки Донецк бомбили. С четырнадцатого года. И потом. Вот сколько шла война, вот столько и бомбили.
 
- А теперь?

- Больше не будут! - Никита удовлетворённо откинулся на спинку стула и расстегнул пуговицу. Ещё он всё время был в кителе. Аккуратный такой, подобранный, стриженый всегда хорошо. Очень коротко, но стильно.

- Ну и у нас сложился паритет, наконец-то! на всех  фронтах наших бойцов стало под шестьсот тысяч, и хохлы говорили, что у них около восьмиста. А на Авдеевском ТВД был явный наш перевес.

Аглая всё просто записывала на диктофон, и потом расшифровывала.

Только вопросы задавала иногда:

- Никита, а мы победим?

- Конечно победим! Спрашиваешь! Побеждаем. Уже побеждаем. Просто...

И за этим просто звучало такое беспокойство. Почти тоска.

- Что просто? Что? Скажи?

- Но ты это не пиши пока нигде...

Аглая кивнула. Лучше было знать, что его беспокоит, лучше знать.

- Там такие деньги бахнуты. Что так просто они нам победить не дадут.

- Нет?! - и у Аглаи падало сердце.

- Как бы они нам какую подлянку не кинули... Всегда, когда мы побеждаем, какой-нибудь самолёт собьют, или Бучу распиарят. За ними же всё НАТО стоит!

Тут его вызвал генерал,  он быстро снял с полки коробочку, сунул Аглае, застегнул пуговицы, оправил китель и ушёл.

В коробочке лежали конфеты, разные,  шоколадные. Дорогие. "Откуда у него такая роскошь? Наверное генерала раскулачивает" И Аглая выбрала одну.

Вернулся он через час, когда Аглая уже притулилась на его тощей и довольно узкой кровати:

- Шойгу вчера докладывал главкому. Говорит, англичане даже не скрывают, что стоят за всеми операциями СБУ. И это не столько уже стратегическое планирование, а прямое руководство операциями.

- Что это значит? - она протерла глаза.

- Они даже скрываться перестали! Вот что это значит!  Того и гляди о прямом участии в войне заговорят.

- Никита, а что такое буча?

- Буча?! Ты не знаешь?! - его удивление было больше даже обидой.

Аглая смущённо пожала плечами.

- Темная ты моя!  - и Никита присел к ней койку.

- Никита!  Да у нас вся страна темная! Никто ниче не знает! Вот и скажи как было, а не дуйся!.. Иди ко мне? - она обняла его и потянула к себе - Я хоть спрашиваю!  Многие даже не спрашивают!


Конечно,  она не знала! Она ещё год назад вообще не думала о войне. Если бы не Миша, и их проблема с Анфисой,  она вообще бы этого не узнала. Не познакомилась бы с Никитой. Не попала бы в  эту тусовку.

Для неё вообще ничего кроме Миши не существовало. Самая большая проблема в жизни - Мишкина предыдущая девушка была. Она тогда психанула и вышла замуж за американца. И почти, кстати, стала чемпионкой России по сноуборду!

А Мишка тоже психанул и уехал на войну. Нормально? Аглая тогда только собиралась его взять. Только поводы ещё придумывала.

Когда узнала, даже выдумывать ничего не стала, просто позвонила, давай в трубку реветь, и всё ему про любовь рассказала.

Миша тогда сказал, вернусь и всё решим, и почему раньше ничего не говорила.

Аглая осталась ждать. Вот тогда, война для неё и перестала быть чем-то  посторонним, чужой проблемой на окраине мира.

Она стала бояться. За Мишу. За свое счастье. За своих. Те, за кого Мишка - стали своими. Это понятно. То, где Миша - стало местом и страшным, и важным! Война. Она только теперь стала везде замечать её приметы. В интернете. В телевизоре. На улице. Людей в камуфляже. Стала плохо спать и мало. Изводилась.

Потом когда он вернулся совсем. Приехал на тренировку. Уже на костылях. Красивый. Похудевший. Измотанный. Сказал, ногу вылечат. А потом оказалось, что не вылечат.

- А она к нему такая подходит, мол, помнишь меня?

- Помню, Аглая, только я теперь совсем не такой красавчик! Может, вообще инвалид. Возьмёшь меня такого?

- Я подумаю - она заулыбалась, а он её так  обнял в кольцо, и глаза такие зелёные и смеются, правда не так как раньше, не так весело. Зато только ей!

Он ещё в отпуск один раз приезжал:
- Помнишь меня?
- А должна?
И он улыбается и глаза сияют.  Такая у них появилась фишка. Летом. Они бродили по городу. Пили что-то. Целовались. Потом трахнулись где-то под кустом. На каруселях катались. Детский сад!

А началось, когда он со своей чемпионкой расходился, она всё это так ещё публично обставила. На дискотеке на спорт базе. Прямо на танцах! Что-то ему говорила такое, руками махала. Короче выясняловка вообще некрасивая! Потом она ушла. Он остался.

Аглая к нему подходит, типа на танец, он согласился, а сам на нервах. Она спрашивает, помнишь меня?

- А должен?

Это было обидно. Потому что она-то его как раз с того дня и помнила. И вообще помнила только его. С весны! С прошлой весны.

А она как-то окна мыла в тренерской, накосячила, сказали - на скамейку штрафников! или окна вымыть  во всём тренерском штабе, и тогда можно на сборы и отбираться на Кубок России. Конечно, она выбрала окна!

А Миша там с Лавкиным  разговаривал и ещё там двое парней, спрашивают: "Это чья такая красивая девушка! Вам типа помочь?"
 
Она такая, "если только не мешать!" И хотела спрыгнуть с подоконника. А он подходит, такой обнял её под коленки: "Я помогу! " А сам держит. На весу.  Потом отпустил чуть-чуть, она до полу наконец, ногами достала. А он так и держит ее в кольце. И глаза такие зелёные и хитрые и смеются.
Потом  отпустил. Спросил как зовут... а тебя... Ну и всё!

Она его потом и на сборах видела. И на базе сколько раз - как будто забыл про неё совсем. Может, и вправду, забыл.

Такая была история. Романтик! Никакой войны.

Ну и какая война?

В голове у девушки, какая война?
Когда тебе двадцать лет.

Аглая даже сердилась на Никиту, что он таких простых вещей не понимает!