Печалька и призраки 13-20

13. Аля в поисках ЖИВиРТа

В Железнодорожном институте Водного и Речного Транспорта (сокращенно ЖИВиРТ), у моей матушки был какой-то свой блат, короче, там работала одна мамина хорошая подруга, и дальняя родственница, дочь двоюродной сестры моего дяди по материнской линии. Этот блат был хороший, этот блат был надежный, и надежный настолько, что в этот самый ЖИВиРТ меня могли взять без экзаменов, надо было только заранее поехать к этой блатной тетке и привезти ей французские духи. И тогда все дело было в шляпе, и следующие шесть лет я могла провести в этом странном и почти запредельном учебном заведении с гордой табличкой ЖИВиРТ над входной дверью. Если меня брали в ЖИВиРТ, то это означало, что матушке моей не надо было думать о том, куда меня девать и как меня пристроить по жизни. И тогда моя матушка могла вздохнуть свободно и еще целых шесть лет жить, не задумываясь обо мне. Это было именно то, что моей матушке было надо: жить, не задумываясь особо обо мне. Она этого хотела. Она к этому стремилась. И поэтому я, с флаконом дорогих французских духов в своей сумочке, вдруг ни с того ни с сего поехала в ЖИВиРТ.

Я-то хотела поступать на дизайнера интерьеров. Еще мне хотелось изучать шведский язык. Также мне хотелось выучиться на психолога. Но матушка как-то забыла меня спросить, чего я вообще хочу, и, после порки ремнем я решила не высовываться, вести себя тише воды и ниже травы. И вот поэтому я ехала отнюдь не на курсы шведского языка, я ехала в Железнодорожный Институт Водного и Речного Транспорта. Другими словами, я ехала в ЖИВиРТ.
Всю дорогу до метро Щелковская я думала о том, как еще можно расшифровать ЖИВиРТ, но чтобы это звучало как-то красиво, сказочно…
…Вот если бы ЖИВиРТ находился в тридевятом царстве, тридесятом государстве, тогда бы он наверняка расшифровывался как: «жив и рад тому».
Так подумала я, вышла на станции Щелковская и сразу попала в большой водоворот толпы, который вынес меня на улицу. Отсюда, до ЖИВиРТа надо было ехать на 425-м автобусе…
Так сказала мне матушка. Однако, находясь в людском водовороте на выходе из метро, я пока не видела не только 425-го автобуса, я не видела автобусной остановки как таковой. Впринципе. И я поняла, что у кого-то надо спросить, где она у них тут, на станции метро Щелковская, притаилась.
Люди толпы равнодушно шли мимо меня, людская река обтекала меня с двух сторон, слева и справа, и вдруг я заметила посреди этой равнодушной людской реки какого-то высокого парня, который шел мне прямо навстречу и разглядывал меня. Он был в модных штанах карго защитного цвета, такой же жилетке и футболке в тон. И почему-то, он вдруг напомнил мне… меня. У него были светло-карие глаза абсолютно того же цвета как и мои собственные, рыжеватые прямые волосы, ну, прям как у меня… у него был тот же контур бровей, что и у меня, тот же контур носа, те же губы и тот же овал лица… Только он ростом был гораздо выше меня, может, на целую голову.
Увидев, как мы похожи, мы с парнем оба слегка обалдели, и почему-то пошли навстречу друг другу.
-Вот у него и спрошу, где автобусная остановка… - моментально решила я.
И вот я подошла к тому самому парню, который был похож на меня, как мой потерявшийся брат-близнец. Он остановился, когда я подошла и вдруг посмотрел на меня с таким восхищением, что меня вдруг, совершенно внезапно затопило это странное, сильное и мощное чувство, которое еще называют влюбленностью с первого взгляда. Этот внезапный взрыв всех гормонов твоего организма, от которого пересыхает во рту, ноги делаются ватными, колени начинают дрожать и даже кажется, что сейчас хлопнешься в обморок. Да. Именно это я вдруг почувствовала там же и тогда же, увидев того высоченного парня в прикиде карго, на станции Щелковская. Я набрала полный рот воздуха и спросила у него дрожащим голосом:
-Вы не подскажете, где здесь автобусная остановка?
-Девушка, а вы не подскажете мне свой номер телефона? - тут же ответил мне мой потерянный близнец в прикиде карго.
Да. Это был тот самый прикид, который и я могла бы запросто носить, будь во мне метр восемьдесят пять, будь у меня рельефные бицепсы и все остальные подробности, приличествующие мужскому полу. Но у меня ничего подобного не было. Ни бицепсов, ни высокого роста, ничего такого подобного. Вместо этого у меня была тонкая талия, высокая грудь, длинные волосы чуть ниже плеч. Так что, когда я увидела, что человек, совершенно похожий на меня внешне, обладает всеми этими замечательными мужскими достоинствами, я втрескалась в него по уши в ту же секунду. Даже двух секунд мне не потребовалось, чтобы втрескаться в этого парня по самое не могу. Всего одна секунда, и все мои гормоны тут же оповестили меня, прокричали громким рупором, разнесли эту новость по всему моему телу, заставили мои колени задрожать. И новость эта была очень простая и состояла только из двух слов: «Это ОН!!!»
-У меня нет телефона… и я живу в пригороде… - сообщила я парню дрожащим голосом.
-Меня зовут Сергей… - сообщил мне мой потерянный близнец.
-Аля… - сообщила я Сергею, и взяла его под руку, потому что у меня дрожали коленки и я чувствовала, что сейчас упаду.

14. Аля влюблена по уши

В тот день, я не попала ни в какой ЖИВиРТ. Мы с Серегой долго гуляли вокруг станции Щелковская, потом сидели в каком-то кафе, потом он вызвался проводить меня домой и мы поехали ко мне, на пригородном автобусе от станции Выхино. В автобусе мы сидели на самом заднем сидении и целовались всю дорогу до нашего города, все сорок минут мы просто посвятили поцелуям и ничему другому. Мы говорили обо всем на свете: о вере в Бога, о разных потусторонних явлениях, о вещих снах, о призраках и о полетах на Луну. Одним словом, с Сергеем мы говорили вообще обо всем, нам было просто даже все равно, и чем трепаться между нашими с ним поцелуями.
Когда мы дошли от автобусной остановки до моего дома, я вдруг спросила Сергея, не хочет ли он выпить чаю. И он, конечно, немедленно захотел чаю. И сказал, что выпить чаю в моем прекрасном обществе, это именно то, о чем он мечтал всю свою сознательную жизнь. И мы поднялись к нам на четырнадцатый этаж, и я познакомила Сергея с Волком. Сергей и Волк очень понравились друг другу, Волк буквально влюбился в Сергея с первого взгляда, как и я. Или, что будет точнее, с первого нюха. Волк долго и нежно терся о брюки Сергея своей мордой, и Сергей сказал мне, что у него тоже есть такой же лабрадор, но только девочка. И поэтому Волк, чувствуя запах одной прекрасной черной лабрадорицы, был уже практически влюблен в нее заочно, только по запаху. После чая, мы с Сергеем как-то внезапно оказались в моей спальне, на моей тахте. Мы практически тут же оказались в горизонтальном положении, я снизу, а Сергей сверху, и минут через пять на нас уже не было никакой одежды, и штаны карго, и моя серая юбка, и Сережина футболка, и моя шелковая блузка лежали под тахтой, сплетясь в сладострастный комок.
Сергей вошел в меня, а я обнимала его не только своими руками, но и своими ногами, и так мы двигались вместе, сплетясь друг с другом как два молодых деревца, которым надо обязательно сплетаться друг с другом, потому что по-другому просто нельзя.
И так мы сплетались вместе, и я была просто на седьмом небе от счастья, я закрыла глаза и практически улетела в какую-то мою собственную Нирвану, где, кроме нас с Сережей, никого никогда не было и быть не могло. В этой нашей общей Нирване мы были единственными обитателями, мы были там как Адам и Ева в раю, и мы прятались там от Господа Бога в фиговом кустарнике, и, хрустя, уплетали вместе Запретный Плод так, что за ушами у нас трещало. И казалось, мы всегда теперь с Сергеем будем обитать в нашей Нирване, и никогда не спустимся вниз на землю с наших общих обетованных небес…
…и вдруг из угла комнаты я услышала голос Артема:
-Ребят, хорэ уже трахаться… надоело на вас смотреть… - так сказал нам Артем.

Я открыла глаза и в ужасе посмотрела туда, откуда донесся до меня голос Артема. И да, Артем снова сидел в углу моей комнаты, в том самом кресле, и именно там, где он приснился мне ранее. Как и раньше в моем сне, Артем был совершенно полупрозрачен, но это точно был он, и тут не могло быть никакой ошибки. У него были все те же темно-каштановые прямые волосы, все те же глаза цвета морской волны, все тот же тонкий нос с горбинкой и квадратный подбородок с ямочкой. И он точно также смахивал на младшего брата Алена Делона. Одним словом, это точно был Артем, но только он был полупрозрачен, и полупрозрачность его имела легкий серебристый оттенок.
-Артем, пошел вон!!! - не удержавшись, прошипела я Артему. Он не послушался меня, только закинул ногу на ногу и сказал, обернувшись:
-Аленка, ты была права… эта Алька - она такая б… …теперь я и сам в этом убедился…
-А что я тебе говорила? - вдруг донесся до меня голос Алены.
Она сидела чуть поодаль от Артема, в другом углу моей спальни, на каком-то странном старинном пуфике с резными ножками. Она тоже была совершенно полупрозрачная, призрачная, непонятная, и светилась легким серебристым светом…

К сожалению, я сказала «Артем, пошел вон!» вслух, сказала слишком громко, и меня услышал Сергей. Он сел на тахте и сказал мне, обиженным голосом:
-Что, уже все? Прошла любовь, завяли помидоры? Ты даже уже забыла, как меня зовут?
Сергей принялся быстро одеваться, не глядя на меня, не глядя по сторонам, и совершенно не замечая ни призрачного Артема, ни призрачной Аленки…
…и так я поняла, что Артема и Алену, в их новом, призрачном состоянии, вижу я одна. Через пять минут Сергей вышел из моей двери, оставил меня одну, и я осталась сидеть на своей тахте совершенно голая и совершенно потерянная, не понимая даже, что со мной произошло и как теперь я попаду в нашу с Сергеем Нирвану, в наш общий рай, который Господь вдруг сотворил для нас, пусть и на очень, очень короткое время.
Сергей хлопнул дверью, и я буквально хотела за ним побежать как есть, абсолютно голая, чтобы вернуть его, чтобы объясниться с ним…
И я не побежала за ним только по одной причине. Я просто не знала, как объяснить ему, кто такой Артем.
А сам Артем по-прежнему сидел в уголке моей спальни, и он по-прежнему был полупрозрачен. Он смотрел на меня с легкой укоризной и говорил мне, негромко:
-Ты собираешься нам с Аленкой помочь, или нет? Ты хоть в милицию позвонила, сказала, что знаешь, где мы? Или нет?
-Нет, я в милицию не звонила… я ездила в ЖИВиРТ… но не доехала, познакомилась с Серегой… - так оправдывалась я перед Артемом.
-Еще раз увижу его здесь с тобой, я ему морду набью! - ревниво пообещал мне Артем, и медленно растаял с воздухе.
-Ну, ты и змея… - прошипела мне Аленка и тоже вдруг растаяла, вместе со своим пуфиком.
Я протерла глаза и перекрестилась.
«С нами крестна сила…» - сказала я сама себе и принялась одеваться, чуть дрожа и все еще не веря в то, что случилось со мной. Я влюбилась по уши, я нашла свою настоящую и единственную взаимную любовь…
…и снова потеряла ее, практически, в тот же самый день. И опять призрачные Аленка и Артем чего-то хотели от меня, но только я не могла понять, чего именно они от меня хотели…

15. Аля ищет домик на окраине кладбища.

После ухода Сергея, я чувствовала себя ужасно. Я лежала в лежку на своей тахте, я сказала маме, что у меня болезненные месячные. Я просто притворялась больной, и мне хотелось, чтобы от меня отстали. Но проблема была только в том, что Алена и Артем не хотели от меня отставать. Они появлялись в уголках моей спальни в любые моменты дня и ночи, они хотели о чем-то поговорить со мной, они хотели что-то объяснить мне…
…но только я не понимала, что именно. Я точно знала, что никакого домика на окраине заброшенного кладбища нет и быть не может, я гуляла со своим Волком вдоль кладбищенской ограды, и никакого домика там никогда не было. И я не хотела звонить в милицию, это было совершенно бесполезно, с моей точки зрения. Как можно было искать Алену и Артема в том домике, которого просто не было?
Однако, мне по-прежнему надо было гулять с моим Волком. Волк не понимал, что я притворяюсь больной и все равно подходил к моей тахте, облизывал мои голые пятки с таким наслаждением, будто они были намазаны вареньем. Волк приносил мне свой поводок, свой ошейник и мои кроссовки. И никакие мои отговорки насчет болезненных месячных его не интересовали. Волк был хороший нюхач и понимал, есть у меня течка или нет. Это моей матушке я могла врать, но Волк подходил к моей тахте, нюхал меня и смотрел на меня такими глазами, будто хотел мне сказать:
-Прикидываешься, дорогуша? А ну-ка, живо, гулять!

И я вставала со своей постели, надевала на Волка ошейник с поводком, а себе кроссовки, и мы шли гулять.
Теперь, мне хотелось пойти на то самое место, что указывал мне призрачный Артем, и я шла вдоль ограды кладбища, рассеянно читая имена на памятниках, вскользь глядя на фотографии покойников, на которых покойники непременно были живы и еще могли улыбаться…
Наверное, никто из них и представить себе не мог, что их самые удачные фотографии когда-нибудь будут единственным украшением их надгробных камней. Были здесь и совсем старые захоронения, даже и без фотографий. Красивые старинные обелиски с истершимися старинными именами:

«Р.Б. Георгий и Ангелина Загорские от детей и внуков, на вечную память…» - такую надпись прочитала я, все время спотыкаясь о несуществующую ныне букву ять. Обелиск князей Загорских был старый, крепкий и такой красивый, будто он был установлен только вчера. За могилой ухаживали, здесь цвели разноцветные осенние астры. Другой надгробный камень по соседству был супругов Ставцевых, но было не совсем понятно, были ли Ставцевы родственниками Загорских, или просто памятники им стояли, притулившись рядышком…
«Граф и графиня Астаховы, Феликс и Наталья…» - прочитала я еще одну старинную надпись, и тоже через ять.
«От скорбящих дочерей Ольги, Людмилы и Оксаны» - такова была эпитафия на памятнике Астаховым.
И так я шла, уходя все дальше и дальше, читая старинные эпитафии на надгробиях, пока не заметила какого-то старичка, который прибирался на могилке.
Он стоял в оградке и рвал сорняки, что наросли у могилы еще одного Астахова, на этот раз Петра Петровича. 
Когда я остановилась у этой оградки, старичок вдруг выпрямился и посмотрел на меня, прищурившись, с легкой улыбкой. Глаза у него были голубые, глубоко посаженные. Его шляпа была порыжевшая, потертая, старая. И он, этот самый старичок улыбался мне так, будто знал меня давно. Мне казалось, я где-то видела его раньше… но только не могла припомнить, где именно…

-Вот, убираюсь на могилках… - сказал он мне, - Надо убираться на старых могилках, а то как же? Я Николай Петрович, а ты, наверное, Алевтина? - вдруг сказал он мне, угадав мое полное имя.
-Да, Алевтина… а откуда вы меня знаете? - удивилась я.
-Когда-то давно я знал одну маленькую девочку, Алевтину… она была точь-в-точь как ты! Только потом мы с бабушкой уехали, далеко уехали… очень далеко… и больше мы ту Алечку, нашу внучку Алевтину никогда не видели… а ты своих бабушек и дедушек помнишь? - с надеждой спросил у меня старичок.
-Нет, не помню… Они умерли, когда я еще была маленькая… моего дедушку звали как и Вас, Коля… - припомнила я рассказы моей матушки, улыбнулась старичку и уже хотела идти дальше, но он вышел за оградку и окликнул меня:
-Внученька, дай мне свою ручку… проводи меня немножко, а то я притомился, убирать могилки…
И я дала свою руку дедушке Коле, и мы пошли рядышком, не торопясь, и Волк бегал вокруг нас, помахивая хвостом, гавкая время от времени на белок, которые смотрели на нас с верхушек высоких елей.

16. Аля у дедушки с бабушкой.

Рука у дедушки была мягкая, теплая, большая, и так мы долго шли вдоль кладбищенской ограды, рука об руку, и дедушка что-то рассказывал мне о своей маме, своем брате и своей сестре, о своей молодости, как он учился в Фабрично-Заводском Училище, о каких-то своих изобретениях и о чем-то таком, чего я понять не могла, хотя это и было очень интересно.
И так, разговаривая потихонечку, мы вдруг подошли к маленькому домику, что притулился под высокими березами, прямо за кладбищенской оградой.
-Пойдем, детонька, бабушка нас уже заждалась… - сказал мне дедушка Коля и прошел в дом.

А домик тот, что за оградой кладбища, был окружен высокими березами. Домик был очень маленький и было заметно, что построен он был в свое время из белого кирпича. Так и стоял этот домик за кладбищенской оградой, но только вот кирпич из белого давно уж превратился в серо-бежевый, кирпичи кое-где покрылись налетом плесени и вдобавок, по углам этот домик зарос нежнейшим зеленым мхом и грибами-поганками. Старый рассохшийся подоконник веранды совсем почернел, как и оконные рамы домика, будто внутри жил огнедышащий дракон, имевший плохую привычку курения, и Минздрав ему был нипочем. На почерневшем подоконнике сидел большой полосатый кот, и вопросительно на меня поглядывал, будто хотел спросить о чем-то, но не решался. Возможно, он и сам хотел проникнуть в домик, и теперь рассматривал меня как хорошую возможность для того, чтобы просочиться в домик и самому, незаметно проскользнув между моих щиколоток, когда я открою дверь.
Впрочем, увидев моего Волка, полосатый кот передумал со мной знакомиться, решил, что в качестве подруги я ему не подхожу, зашипел, юркнул в куст сирени. И мы с Волком остались на пороге домика совсем одни. И мне хотелось пройти в домик вслед за дедушкой Колей, но было немного жутко, в то же самое время.
Пока я стояла и раздумывала, небо затянулось серой хмарью и стал накрапывать дождик. Теперь, у меня уже не было другого выхода, надо было открывать дверь.
Я постучалась и приоткрыла дверь домика, всю в облупившейся грязно-розовой краске. Заглянула в домик. Внутри были каменные ступеньки наверх, их было шесть или семь, в общем, немного. По правую сторону я заметила старинный комод со стеклянными дверцами, по левую - высокий трехстворчатый шкаф со старинным зеркалом на средней створке. Мы с Волком пошли вверх по лестнице, мельком заглянули в зеркало и с удивлением поняли, что мы в нем не отражаемся.
В зеркале отражался только старинный комод со стеклянными дверцами, а вот нас с Волком старое зеркало не отразило, никоим образом.
-Чтобы отразиться в этом зеркале, это еще заслужить надо… А мы с Волком пока не заслужили… - вдруг поняла я.
Когда ступеньки все закончились, мы снова обнаружили себя перед дверью. И дверь эта была обита темно-серым дермантином. Я дернула ручку этой двери, и мы с Волком вошли в небольшой квадратный холл, где с пола и до потолка наблюдались встроенные шкафы и шкафчики, а под потолком мигала одинокая тусклая лампочка.


17. Запах встроенного шкафа номер 385-ть.

Дедушка Коля стоял посреди холла со своей старой потертой шляпой в руках. Завидев нас, он открыл один из встроенных шкафчиков, и до нас с Волком сразу донесся этот особенный запах: запах старого платья, поношенных сапог, огарков свечей и прочего, что можно встретить только в старых, очень старых и очень, очень маленьких домиках. Волк с наслаждением втянул этот запах своими черными чувствительными ноздрями, чихнул, и опять вздохнул поглубже, как бы желая сказать мне:
-Это был запах встроенного шкафа… запах под номером 385-ть, из моей коллекции запахов ветхого жилья… Если тебе захочется еще раз его занюхнуть, я сразу выдам тебе этот запах из моей персональной картотеки всех странных запахов… не проблема…

Убрав свою шляпу в шкаф, дедушка сказал мне:
-Пойдем-ка на кухню… бабушка у нас - не простая бабушка, она гадалка-прорицательница, и она давно говорила мне, что сегодня ты заглянешь к нам в гости… от нее я, собственно, и узнал, что ты придешь…
Так сказал мне дедушка, и мы с ним заглянули в кухню, которая была по левую руку в маленьком кирпичном домике у окраины кладбища. Мы только заглянули, потому что зайти в эту кухню было невозможно. Кухонька была очень маленькая, и все пространство в ней занимали бабушка и ее венский стул, что стоял у самого окна, рядом с плитой. Еще в кухне наблюдался старинный белый буфет с матовыми дверцами, раковина и ведро под ней, сушка для тарелок, рукомойник над раковиной, опять встроенные шкафы, корзины в углу…
В общем, кухня была так занята, так забита всевозможным необходимым кухонным скарбом, что только один человек мог умещаться здесь, сидеть у плиты на старинном венском стуле. И этим единственным человеком была бабушка.
-А как вас зовут? - спросила я у бабушки-гадалки, которая, как выяснилось, давно уже догадалась, что я приду сегодня в гости.
И она мне ответила:
-Зови меня бабушка Марина. Мне сейчас некогда, я варю суп с мышами и крысами, а для тебя у меня есть работа: иди и укачай моего домовенка, а то он плачет...

18. Как укачать домовенка в грозу

И я пошла укачивать домовенка. Дедушка провел меня вдоль узкого длинного коридорчика, где справа была небольшая столовая с клеенчатым столом и старинным,  холодильником, а слева снова были встроенные шкафчики, но уже не коричневые, как мы видели в холле, а окрашенные белой блестящей краской, очень яркие и почти светящиеся в неясном сумраке коридора. На полу была узкая красная дорожка с восточным узором, вся потертая, старая, местами пожелтевшая.
Пройдя вдоль коридорчика, мы с дедушкой обнаружили себя у двери со стеклом, из-за которой доносилось детское попискивание. Кто-то плакал за дверью, в комнате.
-Домовенок… - со вздохом объяснил мне дедушка, и вдруг испарился, пропал из виду. А я вошла в комнату.

Домовенок лежал в кроватке с высокими бортиками и по всему было заметно, что он очень недоволен жизнью, своей судьбой и своим одиночеством. Он был весь в соплях, коросте и громко ревел. И я взяла его на руки с опаской. Он немного вонял лошадиным пометом. Но потом я поняла, что просто домовенок был без памперсов. Да и откуда могли взяться памперсы в домике у заброшенного кладбища? Вопрос чисто риторический, и не пытайтесь отвечать на него. Но я храбро прижала к себе домовенка, а он тут же нашел мою грудь и зачмокал, пытаясь высосать из меня угощение. Но молока не было, однако домовенок продолжал стараться. И я запела ему песенку, которая как бы подходила для ситуации:
—Милая моя, солнышко лесное… где, в каких краях встретишься со мною? 

Домовенку понравилось быть лесным солнышком, он был вполне согласен на такую кликуху. Он продолжал чмокать моей грудью и наконец заснул. Волосы у него были желтые, прямые как солома. Когда домовенок захрапел, я осторожно погладила его по голове и поняла, что не ошиблась. На голове у домовенка росла солома. Я осторожно положила домовенка в его кроватку, но он, почуяв, что его хотят бросить на произвол судьбы, тут же опять завопил.
Так мы и сидели в обнимку с домовенком, а над домиком всю ночь бушевала гроза. Время от времени домовенок хотел сосать сиську, а, оказавшись в кроватке, тут же начинал орать благим матом, иногда заворачивая такие трехэтажные мыслеформы, каких я прежде не знала.

19. Заклинание супа.

И тогда я отнесла домовенка бабушке Марине, и сказала ей:
-Вот ваш отпрыск, он плачет нецензурными выражениями…
-Просто он хочет супа с крысой… - сказала мне бабушка Марина, и мы с ней прошли в столовую.
Прямо в белой оштукатуренной стене столовой, сразу за холодильником ЗИЛ была дверца. Дверца была чугунная, заржавевшая, с узором звезды, серпа и молота. Дверца эта была приоткрыта, и бабушка, усевшись напротив, подбросила в тлеющие угли немного мятых газетных страниц, несколько щепочек, одно небольшое полешко. Огонь весело затрещал в печке, а дедушка тем временем принес в столовую небольшую белую супницу, фарфоровую, пузатую, с двумя позолоченными ручками и такой же крышкой. Он поставил супницу на середину стола.
Бабушка Марина подняла крышку, помешала содержимое половником и сказала ему:
-Суп с крысой! Стань супом с курицей, я кому сказала?
Еще раз помешав отвар, бабушка удовлетворенно похвалила суп:
-Вот… так-то лучше… молодец! - сказала она, и налила нам с домовенком тарелку жиденького куриного бульончика с картошкой и с круглешками морковки.

В печке потрескивали дровишки, языки пламени иногда вырывались из-за чугунной дверцы. За окнами столовой повис серый промозглый туман… То ли вечер, то ли утро? Я не знала. А на клеенчатой скатерти стояли три тарелки. От тарелок поднимался горячий пар, вся столовая была пропитана ароматом куриного супа. Мы с дедушкой Колей и бабушкой Мариной сидели вокруг стола, ждали, пока суп остынет. Разговаривали. Как-то так незаметно я рассказала бабушке с дедушкой про Артема и Алену, про то, как они пропали на старом заброшенном кладбище, в домике у ограды…
-Ах, эти двое! - сказала мне бабушка Марина, - конечно, знаю, где они…
-Так где же? - поинтересовалась я, оглядев еще раз столовую, и опять не заметив вокруг стола ни Артема, ни Алены.
-Да так… в одном месте… - загадочно пояснила мне старушка, - В одном таком месте, месте заброшенном, месте неприбранном, месте странном… и не убраться им там никогда, вечно будут сидеть в пыли и грязи… и пылесоса я им не оставила, и даже швабры с тряпкой у них там нет…
-А откуда вы знаете, что они там? - ахнула я.
-Ну, это ж я сама их туда и проводила… - без обиняков призналась бабушка Марина, - если какие-то люди хотят освоить черную магию и приходят ко мне за этим, я их завсегда отправляю в такие скорбные места, что потом они уже выбраться оттуда не могут, никоим образом… А все почему? Потому что различные чернокнижные знания - это не те знания, которые можно получить быстро и сбухты-барахты… и, чтобы освоить эти знания, надо обладать духом не мстительным, духом нейтральным… если начинаешь свою черномагическую деятельность, имея в виду отомстить кому, то черная магия тебе отомстит за это тоже…
-Правда? - тут же усомнилась я.
-Ну, а то! - солидно подтвердила гадалка-прорицательница, - Ведь этим самым отмщением всяким недоучкам я занимаюсь лично… персональная карма от бабы Марины, вот она как раз и настигает многих недоучек, лезущих в магию…
-А вы не можете это как-то отменить? - поинтересовалась я, все еще надеясь спасти Алену и Артема.
-А зачем тебе? - поинтересовалась в ответ бабушка Марина.
-Эти люди были мои друзья, я их знала… и потом, я постоянно вижу их, как призраков… Они приходят ко мне, я их вижу у себя в комнате… Они молят меня о спасении… - призналась я бабушке.

20. Бабушка гадает на картах.

Бабушка Марина отодвинула свою тарелку супа, достала из своего передника старую потрепанную колоду, разложила на столе карты:
-Нет, не были они твоими друзьями… - сказала она, покачав своей седой головой, - бубновый туз, понимаешь? Видишь девятку треф? Да они магией занимались, хотели приворожить тебя… это он хотел… а она хотела убить тебя, впринципе… ты у нее стояла на пути, и она хотела от тебя избавиться, понимаешь? Вот оно что… Да и не умерли они, они сгинули… а это разные вещи…
-А где они сгинули? - тут же уточнила я.
-Ну, как это где? Сгинули они у меня в подполе… для этого мира они мертвы, ну а для мира духов они - очень даже живы… немного перепуганы, а все-таки живы… - успокоила меня старушка, - Да я никого никогда не убиваю, что ты, деточка… - сказала мне бабушка Марина, - я просто провожаю всяких негодников и негодниц в места не столь отдаленные… Которые начинаются сразу же за дверью моего погреба… три ступеньки вниз, и ты-там!
-А можно мне посмотреть? - полюбопытствовала я.
-А тебе-то зачем? - не поняла бабушка Марина, посмотрела на меня своими прозрачными зелеными глазами, покачала головой, - Ты - хорошая девочка, никому зла не желаешь, черной магии никому не устраиваешь… вот тебе ложечка, покорми-ка моего домовенка!
Бабушка протянула мне большую серебряную ложку, с тонкой ручкой, которая заканчивалась большим плоским овалом. На этом овале я заметила старинные вензеля, переплетенные вместе буквы С и Г.
-Это мамина ложка… ее звали Софья Горбунова…- объяснила мне бабушка Марина. 
Пока бабушка гадала на картах, суп остыл и мы приступили к трапезе. Я кормила домовенка кусочками курицы, картошкой, морковкой, а он усердно открывал свой рот, жевал картошку, жевал курицу, деловито выплевывал морковку под стол и снова открывал свой рот…
Пока домовенок жевал, я тоже съела несколько ложек супа бабушки Марины. Бульон был вкусный, наваристый, кусочки курицы мягкие и сочные, и только время от времени из супа приходилось извлекать нечто, что очень было похоже на тонкий крысиный хвост.