Баночка

Сообщение в чате «Новогодняя симфония» всплыло, как пузырь воздуха в застоявшейся воде. «Твой Тайный Санта выполнил свою миссию! Посылка ждёт в пункте выдачи». Маргарита прочла это с привычным чувством лёгкой обязанности — надо сходить, сфотографировать, красиво отблагодарить. Ещё один элемент социального ритуала, отточенного до автоматизма.

Пункт выдачи пах пылью, картоном и человеческим нетерпением. Она вскрыла коробку прямо у стойки, чтобы не нести лишний мусор домой. И замерла.

В упаковочной бумаге лежала баночка. Крошечная, стеклянная, с винтовой крышкой и аккуратной бирочкой на грубой бечёвке. На этикетке было написано от руки, чётким, почти архитектурным почерком: «Перец душистый. 12.2010».

2010 год. Душа Маргариты сделала внезапное, тоскливое сальто. Она невольно сжала баночку в ладони, будто пытаясь удержать ускользающее время. Декабрь 2010-го. Последняя их общая с Алексеем зима. Они снимали ту ужасную квартиру с протекающими окнами, и чтобы согреться, готовили глинтвейн. Он, большой любитель кулинарных экспериментов, колдовал у плиты, засыпая в кастрюлю апельсиновые корки, гвоздику, корицу и вот этот самый душистый перец — горошины, которые пахли сразу и гвоздикой, и мускатом, и чем-то неуловимо рождественским. «Это перец-обманщик, — смеялся он. — Выдаёт себя за целый оркестр специй». Запах тогда заполнил всю квартиру, вытеснив запах сырости и бедности. Они пили горячее вино из гранёных стаканов, смотрели в заиндевевшее окно и говорили о будущем, которое казалось таким же тёплым и пряным.

А потом будущее наступило. Оказалось пресным и безвкусным. Алексей нашёл работу получше — в другом городе. Потом звонки стали реже. Потом они прекратились. Квартиру с протекающими окнами сменила её нынешняя, стерильная однушка в новостройке. Запах глинтвейна выветрился, растворился в вентиляции. А она… она научилась жить в тишине. Работа, дом, немного музыки, аккуратное общение в уютных онлайн-сообществах вроде «Новогодней симфонии». Без резких движений. Без специй.

И вот теперь, спустя полтора десятка лет, этот запах вернулся. Он был заперт в этой стеклянной темнице, но она, кажется, чувствовала его сквозь стекло. Неужели Санта? Нет, конечно. Совпадение. Странная, почти мистическая случайность. Кто-то разбирал кладовку, нашёл старую баночку и решил избавиться от неё под видом подарка.

Дома она поставила баночку на полку. Не на кухню, а на книжную, рядом с фотоальбомами, которые никогда не открывает. Баночка смотрелась там как артефакт из другой цивилизации — маленькая, инородная, молчаливо обвиняющая.

Вечером она попыталась написать благодарственный пост. Набрала: «Нотки специй в мелодии зимы… Получила невероятно милый подарок от Тайного Санты!». И остановилась. Фразы казались плоскими, фальшивыми, как монетки из сувенирного набора. Они не имели никакого отношения к той буре, которую вызвала в ней эта дурацкая баночка.

Она взяла её в руки снова. Открутила крышку.

И запах ударил в нос. Не просто запах перца. Это был полноценный, мгновенный перенос. Тот самый декабрь. Сырость стен. Сквозняк из щели в раме. Смех Алексея, низкий, немного хрипловатый. Ощущение его тёплого свитера под её щекой. Настоящий Прустовский момент, описанный у Марселя Пруста в романе «В поисках утраченного времени» с пирожным «Маделен», но без пирожного «Мадлен», а с горошинами перца, пролежавшими четырнадцать лет в темноте.

Маргарита закрыла глаза. Перед ней проплыла не картинка, а целое измерение. Она не просто вспомнила — она оказалась там. И поняла ужасную вещь: она до сих пор там и жила. Вся её аккуратная, безопасная, «эстетичная» настоящая жизнь была тонкой плёнкой, натянутой над пропастью того зимнего вечера. Она не двигалась дальше. Она застыла, как эта специя в банке.

Она не написала пост. Вместо этого, уже глубокой ночью, она нашла в старых контактах номер. Он, конечно, мог быть уже неактивен. Она набрала сообщение. Не «привет, как жизнь», а одно предложение, сухое и точное, как выстрел:

«Получила банку душистого перца с маркировкой 2010 года. Это твоя рука?»

Ответ пришёл почти мгновенно, будто кто-то тоже не спал, уставившись в потолок.

«Да. Хранил как талисман. Решил, что время вернуть владельцу. Боялся, что выбросишь».

Она смотрела на эти слова, и в горле встал ком. Не от счастья. От понимания. Они оба все эти годы таскали с собой осколки того разбившегося вечера. Как заложники — по кусочку разорванной фотографии.

Баночка стояла на столе, и запах теперь заполнил всю комнату. Он уже не был уютным. Он был навязчивым, требовательным, как призрак.

Маргарита поняла, что стоит на пороге. Можно закрутить крышку обратно, поставить баночку на полку, написать красивый пост про «тепло в душе» и продолжить жить в бессмысленном, безопасном настоящем. А можно оставить её открытой. Пусть этот запах выветрится наконец. Пусть выдохнется, растворится в воздухе её нынешней, одинокой, но живой жизни. И тогда, возможно, освободится место для нового запаха. Может быть, даже не такого яркого. Но своего.

Она подошла к окну. Морозная ночь смотрела на неё мириадами холодных огней. Она взяла баночку, потянулась к ручке окна, чтобы распахнуть его. Рука дрогнула.

В чате «Новогодней симфонии» весело мигали уведомления. Кто-то уже выкладывал фото своих подарков, сыпал благодарностями и смайликами. Там царил лёгкий, ни к чему не обязывающий праздник.

А здесь, в тишине, шла другая, тихая и страшная работа. Прощание.

Она всё же открыла окно. Ледяной воздух ворвался в комнату. Она поставила открытую баночку на подоконник.

— Улетай, — прошептала она. Не перцу. Той девушке из 2010 года. Тому смеху. Той наивной вере в пряное, сладкое будущее.

Она не знала, что будет завтра. Не знала, ответит ли она Алексею. Но сейчас ей нужно было сделать только одно: дать этому запаху уйти. Чтобы в её доме, наконец, пахло не прошлым, а просто зимой. Холодной, чистой, без всяких специй.

Приглашаю на свою страницу в
Стихи ру https://stihi.ru/avtor/veronique28
и мой творческий блог
VK https://vk.com/akademiyaliderstva