Ловушка для любителей лапши быстрого приготовления

     Уж коль доперли до искусственного интеллекта, глупо было бы не знать о естественных процессах, происходящих в твоем собственном живом мозге.

     Миф о том, что нервные клетки не восстанавливаются остается притчей во языцех тех людей, если не мало образованных, то уж точно нелюбознательных.

     Да. Я знаю, что мой мозг обладает ресурсами для восстановления нейронов, но и понимаю, что, как у всякого живого, эти возможности не безграничны, и старение этого процесса образования новых нейронов, называемым нейрогенезом, неизбежен. Нарушается их пластичность, постепенно и угасает "огонь", хоть ты ешь ананасы и жуй рябчиков.

     А как хочется, чтобы твои память и способность к познанию функционировали как можно дольше. Вот поэтому ты и живешь с опаской, избегая стрессовых ситуаций, недосыпа, а также чтения литературы в жанре хоррора, как то, например, "Чесапикский потрошитель", "Ганнибал-Каннибал" Томаса Харрисом с его вымышленным персонажем, доктором Лектером, психиатром и хирургом, одновременно и серийным убийцей, практикующим на своих жертвах каннибализм.

     Если уж хочется что-то почитать, то выбираешь не только знакомого автора, но и присматриваешься к названию, чтобы в нем не было никаких намеков на криминал.

     Для примера, в данной миниатюре, я взяла произведение Станислава Караджича, опубликованное в 2009 году на литературном портале "Проза.ру", под названием "Пыль на обочине", причем, под рубрикой "рассказы". Слова "пыль" и "обочина" в моем представлении были самыми что ни на есть "мирными". Пыль - это аэрозоль с твердыми частицами дисперсной фазы малюсеньких размеров была уж точно не космического происхождения, ибо покрывала не тропинки далеких планет, а собралась на обочине, элементе дороги, примыкающему непосредственно к ее проезжей части, и выделенной цветной сплошной линией, определяющей границу недозволенности движения транспортных средств. Таким  образом, автор сего опуса обещал мне приятное времяпрепровождение.

     То, что история начиналась весной, уже пророчило мне отсутствие горя и зла. Главный герой, под именем "К", юноша, влюбленный в свою черноволосую одноклассницу, краше которой не было на всем белом свете, встречал это блаженно-равнодушное подобие божества, восторженным возгласом:
    
     "Весна, приди, - звал он. - Подними мне бренное тело над землей, унеси в далекие морские дали, ибо я уже не просто человек, а человек, который любит".

     Я и сама заразилась его настроением и уже с интересом продолжала читать дальше.

     У Владимира Высоцкого есть песня "Я несла свою беду...". В ней была река, по тонкому льду которой шла девушка, неся тяжелую "беду". Лед обломился - душа ее оборвалась и ушла камнем под воду, а вот "беда" зацепилась за острые края, и надолго осталась ее бременем.

     В рассказе Караджича была дорога, которая была опасна для перехода без разметки в виде "зебры", и светофор был установлен далеко от того удобного места, ведущего прямо к школе. Смелые учащиеся, в том числе и мной полюбившийся герой, сигали через дорогу, экономя время, как через лужи, с одного "берега" через безопасный островок на другой, порой прямо перед носом водилы какой-нибудь железной махины, по современным меркам укомплектованной всяческими там искусственными устройствами, да и сам этот управляющий мог быть начиненным "органами", лишенными тормозных функций. Так что, переход без соблюдения ПДД этой четырех полостной магистрали представлял риск не меньше, чем переход реки по тонкому льду. Это мое личное предположение, что стало причиной того, что увидел мальчик, когда стоял ожидая минутную остановку машин, задержанных красным светом светофора.

     Там, на обочине, он видит нечто необычное. Собравшаяся кучка людей с испуганным выражением лиц смотрели на что-то, как на тварь, которая выползла из-за неасфальтированной части земли. Забыв, что он опаздывает в школу, мальчик подошел поближе, и увидел... Такое может описать только очевидец.

     Отдельно от тела с оторванной рукой лежали, обваленные в пыли, как в муке, мясной фарш для котлет, человеческие кишки. В спутанных, растрепанных черных волосах он узнает ту, которая еще вчера побуждала его сердце петь, а душу - летать. В ничего не выражающих ее красивых глазах, как в кукольных стекляшках, отражался животворный океан Весны...

     Вот и все. Автор не пощадил своего героя, на всю его оставшуюся жизнь, прицепив к нему "беду". А мои оберегаемые нервы попали в ловушку. Надолго ли? Время нас не спрашивает. Осталась лишь претензия к Станиславу Караджичу: "Прежде, чем выражать свои мысли на бумаге, подумайте, а как Ваше слово отзовется в душе читателя".