Глава тринадцатая. Суан-Ганрэ

-Не бросайте нас, монарх Суан-Ганрэ!

-Так надо

-Мы не справимся без вашей сонаты, даже мёртвые вставали и шли к станкам, работать, заслыша вашу музыку. Наша экономика на подъёме и сейчас, когда ментальный гений Императора т'саонов Си'Гуансу служит снежинке. Мы можем взвинтить темпы производства атмаплазмы и отобрать часть рынка у Центра Гугуан.

Ганр ещё никогда не был так близок к величию, а вы хотите пойти по стопам Императора.  Он молод. Его страсть к фехтованию и путешествиям нашла более совершенное выражение. Его блажь можно понять. Но Вы...

-Что ты ты пристал, Гиги?

-Вынужден поправить вас король, - Придворный почернел от смертельной обиды - меня зовут Ги'Суаги, я как то упоминал, что наш древний род, ещё на заре объединения Империи...

-Хорошо Гиги, я больше не буду тебя называть неподобающе... Гиги...,- От такого топорного подкола, советнику стало не по себе... и Ги'Суаги удалился, трепеща перепончатыми ушами. Он разобрал себя на атомы и пересобрал в колонном зале заседаний, мгновенно подготовив рапорт об отставке.

- Вот и славно!- монарх-музыкант весело рассмеялся, но в его недвижных глазах застыло безразличие ко всему кроме, гармонии звуковых сочетаний.
 
Он переместился в покои. Сегодня это было карманное измерение, где средь большой таёжной зелени одиноко цвело персиковое дерево. Отрегулировав температуру, Суан-Ганрэ придвинул солнце поближе:

"...Касаясь краем остроконечного частокола хвойного леса, по последней моде, созданного неестественно высоким, Солнышко создавало сеточку из тонкого навеса золотистых лучей. Соскальзывая к пруду:... Нет пусть это будет река, так лучше. Во-от! Замечательно ... к реке, запускала дорожку ярких, покачивающихся на волнах улыбок. Нет. Это метафора. Нет, не улыбки из кожи. Это в другой раз... Такие полукружья, как дети рисуют. Да. Только ярче, зачем солнце спускал? Ага, ага! Стоп! Вот... так, бриз не забудь. Мне всё равно, что он бывает на море. Теперь и на реке будет. В далеке расбросай горы. Разные... нет, не как попало. Сегодня всё мирно, без апокалипсиса. Мне не по нраву запах горелого. Да кстати, запах. Хорошо что вспомнил. Персик! Пусть будет на верхней ноте, на самой грани дозволенного. Если запах сделать сильнее, тогда это  притянет пряные оттенки. Не сейчас. Нет. Сильнее. Не на столько. Вот, вот, оставь. Добавь интенсивности ... красота! Тебе не кажется, что я из года в год создаю одно и то же? Не отвечай! Сам знаю. Да ты и не сможешь- я же у тебя отключил возможность говорить. Прости, так надо.

Всё таки визуал, сам в себе, до чрезвычайности беден. Я обманываю себя, пытаясь придумать что-то новое. А вот звук, это совсем другие ощущения. Звук богат, звук широк, звук глубок, как море... Ты в сущности был прав... Так что, быстро делай море, а вместо солнечной дорожки, просто швырни небрежно злата на поверхность и пусть шелестит, шелестит...

"Шелест" - какая навязчивая, но уместная органика верхней тональности. Она небрежно забирает весь диапазон сталкивающихся в слепой страсти капелек, оставляя душу рыдающей и опустошённой...

Никто не понимает самоотверженный шелест волн. Они бежали с дальних берегов, чтобы единожды прошелестеть перед бесчувственными чурбанами и укатить назад... непонятыми, не оценёнными, уставшими, более не существующими в моменте. Просто вода... Знакомо. Не правда ли?

Отче!- я думаю что, мы добавим беседку в минималистическом стиле. Деревянные доски,  изогнутые коньки крыш. Согласись! А я внесу немного флейты, самую малость. Пусть именно сегодня запах побудет чуточку сильнее звука. Позволим этому дикарю воспарить на волнами, срываясь с персиковых лепестков. Пусть нежная тональность флейты покрутит сорвавшийся брызг аромата и унесёт прочь, а гармоничное вступление твоего голоса отец, я включу в единственно возможный момент.
О это будет чудесно. Приготовься. Я буду во всеоружии аргументов и смирения, дабы выслушать твои возражения. Благо ты воспитан, в отличии от этого грубого Гиги."

***

Поправив на себе просторное одеяние из тончайшего шёлкового сновидения, Суан-Ганрэ достал из складок покрытых, едва ли не живыми карпами, маленькую костяную флейту, и по плавной, замысловатой траектории поднёс  к чешуйчатой прорези губ. Остаточное движение флейты застыло в виде светящихся мазков иероглифа "Исход". Захотелось плакать, чтоб увлажнить бесчувственный холод взгляда, не подобающий настроению.
Протяжный, идеально возникший, без какого либо предварительного копошения, выдох вытянул паутину первой ноты, серебристой нитью касаясь персиковой вуали. Суан-Ганрэ повелительно бросил тяжёлые веки навстречу друг другу. Знак.

- Мой дорогой сын, - утончённо мерцая, начал  оцифрованный аватар прапатриарха Ганр'Га-Суна и Суан-Ганрэ одобрительно кивнул, не переставая тянуть чарующую нить, держа янтарные глаза за пологом сомкнутых век. Его трепещущие кончики ушей слушали персик, а колыхнувшиеся, проблеском блестящих пластинок, ноздри впились, принюхиваясь к ноте. Великая инверсия сенсорики. Мастерство доступное немногим, -
Я знаю как дорожишь ты свободой своего восприятия прекрасных сочетаний песчинок бытия. Что уж там, я сам привил тебе эту страсть, следуя твоим врожденным качествам, впитанным питательной оболочкой яйца, созданного твоей матерью. Прекрасная Зуан'тса. Лидер повстанцев Тилан'саоны. Лично покоренных мною, в ответ покорила моё сердце. Её неподдельная ненависть ко мне не угасала сотни лет, пока она не решилась на этот упоительный в своей красоте, шаг. Обернувшись в траурные шелка кошмара, с запечатленными на нём шеренгами её родни, лично мною казнёнными, она бросилась на меня с отравленным ядом слёзных желез священной синей тиланской жабы, кинжалом. Да сынок, это был тот самый кинжал, который ты смог вонзить в мою шею. Хотя это казалось невозможным,  так юн ты был... Я считал, что у нас больше времени осталось для живого общения. Я ошибался.
Твоя мать сбросилась с утёса в пропасть, в которой гнили кости её родных. По моему настоянию в эту бездну были сброшены бочонки с особым составом, позволяющим органике гнить вечно, не прекращая восторженный акт мести. Совсем скоро к любимой присоединился и я. Горжусь тобой сынок. Благодаря мужеству и неуклонному следованию традиции, твоё восхождение на трон было принято с большой благосклонностью. Впервые за тысячи лет т'саоны всей Империи были единодушны в своём почтении к юному монарху. Твоё восхождение приветствовал императорский клубок.
Но всего через сто пятьдесят циклов красной звезды, рожденной вместе с её близнецом молодым Императором Си'Гуансу, ты решил бросить столь стремительный полёт к вершине, ради морозных уз с губящей истинную ткань миров, парадоксальной молекулой замерзшей воды, наполненной страхом, горечью и властолюбием...

Суан-Ганрэ, закатив сияющий янтарь, кивал в такт словам отца, и замерев перед финальным аккордом, задрожал всем телом... Флейта сделав глубокий вдох, замерла и придержав невыраженный фонон мгновенья, на встречу выпустила в такт отцовской фразе, безмолвное прощенье тишины.

- Одумайтесь! Король!

- Браво! - тихо прошептал Суан-Ганрэ. Он откровенно  смаковал услышанное, потерев жёсткие пластинки губ, друг о друга. Мгновеным выпадом Монарх попробовал своим раздвоенным языком симфонию звуков, запахов и смыслов на вкус. Это потрясало! Суан-Ганрэ часто задышал, откидываясь спиной на резной портик, из красного лотан'ийя, - Бра-во!

***

- Внемлишь ли ты моим призывам, сын?

- Отче прости! Ты знаешь все, без лишних слов. Но Роза должна услышать  музыку мою. Я был отвергнут из за несовершенства...

- Что ты? Нет! Даже твой плачь звучал как музыка Богов. Я помню как мать твоя вскричала: "Ах, бездна пусть поглотит тебя, коварный царь врагов, ведь и рожденьем сына совершенного, ты проклял ненависть мою!"

- Это поистине прекрасно отец, но лишь утвердило моё желание проникнуть в мир Высокого Несовершенства. Откуда родом мы все, что здесь есть. И путь туда лежит лишь через  Эль'Ма'Эй...

- То были Ворона дары. Нам не понять его божественного промедленья и все разорванно на клочья бытия. А мы здесь лишь низвержены, второй осуществляя круг. Бессмысленны твои метанья, мы не исправим то, что создало нас нынешних, с воспоминаньем прошлым.

- Я должен попытаться, ведь на мне, застыл начала и конца порочный жернов. Литавры в тишине не издали ни звука. Бессилье сознавать во истину есть мука.

- Здесь соглашусь с тобой, даря благословенье. Пусть Роза ощутит всё совершенство сил Траори. Ты знаешь где её искать.

Но не обмолвись никому, о сын, сие есть тайна рода Ганр...

- Я прав, когда внемлю тем трём твоим аккордам?

- О, да сын. Есть лишь ШОВ на теле мирозданья, и бага ХРУСТ под Белым КАмнем бытия.
А над всем этим, возвышаясь, пронизывает мира суть Константа Абсолюта!

И не забудь про "Сокола Клинок", из ножен первопредка извлеченный. Лишь он очистит от разрывов суть, но только не из наших скорбных дланей... Ты в камень помести его особый, а вытянет его лишь тот, в ком есть судьбы зерно. В ком Творческий Охват рождает Сокола Клинка Атаку...

- Я знаю, Помню, но поверить не могу...

- А должен.