Лесные рассказики Зимние трудности

К юным читателям

Всё, о чем вы прочтете, на самом деле случалось в жизни животных, которые обитают рядом с нами или в лесу. В чём-то вы можете сами убедиться, если внимательно понаблюдаете за птицами хотя бы из окна городской квартиры. Возможно, на своем языке они даже обсуждают свои проблемы, только нам не понять их разговора и остается домысливать.

Почти в каждом рассказике о жизненных заботах птиц и зверей появляется Ворона. Это вездесущая любознательная птица. Она умна, хитра, бывает злой и коварной. Часто пытается обидеть беззащитных, но иногда и помогает слабым. Вы, юные читатели, сами решите, как относиться к главному герою рассказов о природе. Не говорить же о ней нельзя уже потому, что она чаще других попадается на глаза человеку. Остальных же героев вы обязательно полюбите. Они никому не причиняют зла, радуются жизни и друг другу.

Наверное, о некоторых особенностях поведения животных вы прочтете в первый раз. Я сам не так давно узнал, что неутомимые летуны стрижи проводят всю ночь в воздухе. Это установили ученые. А что озерные чайки на лету ловят жуков, мне самому довелось наблюдать в пригородном сквере.

Прочитав рассказики, вы узнаете что-то новое и интересное о нашей родной природе и лучше поймете, насколько скучнее станет наша жизнь, если рядом с нами не будет леса, луга, речки и их многочисленных обитателей. Вы постепенно научитесь узнавать их, полюбите и будете по мере сил заботиться о разных диких животных. И как настоящие друзья они будут доставлять вам много радостей.
 
С уважением автор.

Оглавление

Веселая работа

Глазастый и Ушастый

Птичьи кладовки

Благодатный дождик

Лесные пирожные

Друзья не по росту

Поползень и пищуха

Весёлая работа

Хорошо бывает зимой. Солнышко светит. Деревья в снежных шапках стоят, от мороза потрескивают. Снежинки и на земле сверкают, и в воздухе кувыркаются. Откуда только и берутся при ясном небе.

Да не больно-то посидишь, полюбуешься. И холодно — мороз пробирает, и голодно. Землю снегом завалило — ни зернышка сыскать, ни букашку поймать.

Ворона, известно, птица ушлая. Спозаранку туда слетала, там побывала. У деревни корку поклевала, на озере забытого рыболовом ерша выглядела. Худо-бедно, а к полудню насытилась. Полетела вдоль опушки, по сторонам поглядывает. Слышит, Дятел на сосенке постукивает. «Приветвилась» Ворона на берёзу: охота ей на Дятла посмотреть.

Дятел на крайней к полю сосенке кузницу устроил. Прилетел с шишкой в клюве, в расщелину на стволе вставил и пошел долбить. Только щепки-чешуйки во все стороны разлетаются. Под деревом пустых шишек уже целая куча.

И горя ему мало, думает Ворона. Тут всю округу облетаешь, страхов разных натерпишься, и всегда полуголодной остаёшься. А этот лекарь лесной, знай себе, долбит да вкусные семечки-орешки выбирает. Мало того, что сам сыт, так еще нахлебники вокруг вертятся.

Действительно, Синички-гаички рядом порхают. Как выронит Дятел семечко, мигом его подхватят. Ворона и сама не прочь в нахлебники податься, да знает, что не воронье это дело — крошечные семечки возле Дятла подбирать. Их и двум миниатюрным синичкам еле-еле на прокорм хватает. Всё же мучает Ворону зависть. Такая уж птица завидущая.

— Гнал бы ты, Дятел, этих побирушек. Ишь, радуются, когда ты семечко упустишь, — говорит Ворона.

— Зачем же? — отвечает Дятел. — Пусть кормятся маленькие. И мне веселее работать. Все семечки всё равно не ухватишь. Постараюсь — на всех хватит. А если вдруг Ястреб появится, синички мне вовремя сигнал подадут, отблагодарят.

— Ты, лекарь, и деревья осматривать забыл. Всё шишки на уме, — не унимается Ворона.

— Некогда, Ворона. День короткий, семечки маленькие, шишка крепкая — много трудиться приходится. Сама понимаешь — зима. Весной наверстаю, все деревья осмотрю, всех короедов повытаскиваю.

Видит Ворона, ничем его не проймешь. Спорится у него дело ей на зависть. Но любопытство ее распирает. Спрашивает:

— А чего это ты вчера в лесочке стучал, а сегодня на окраину выбрался? Шишки издалека таскаешь, да и на виду ты здесь. Не пойму я.

— Эко ты глупая, Ворона, — говорит Дятел. — Ты на себя оглянись...

— Чего это мне оглядываться?.. — Ворона испуганно повернула голову.

— Спину-то ты к солнышку подставила. Солнце и зимой — тепло и радость. Почему бы и мне не работать на солнышке? Славно спину пригревает. А вчера весь день пасмурно было, потому в лесочке трудился.

Совсем огорчилась Ворона. Везет же Дятлу. Все удобства для него. Не то что на помойках из-под носа у сорок крошки выхватывать.

Полетела Ворона к деревне. Огорчайся не огорчайся, а перекусить надо перед долгой ночью.

Глазастый и Ушастый

Встретились два Зайца-русака. Разговорились. Время подходящее выбрали. Луна сияет. Морозец по веткам иней развешивает, но пока не усердствует, деревьями не постреливает. Зайцы на озими перекусить успели — отчего бы и не поболтать.

— Что-то тебя никогда не видно? — говорит один, Глазастый, а сам всё озирается, по сторонам поглядывает. Ночь ясная, снег под луной искрится, видно далеко.

— Зачем мне вообще кому-нибудь на глаза попадаться. Ястребу да лисе только покажись — рад не будешь, — отвечает другой, Ушастый. Этот всё ушами шевелит, вверх их тянет, прислушивается. Кругом тихо, далеко можно услышать, как под мягкими лисьими лапками снежок заскрипит.

— Как это ты на весь день в снег зарываться не боишься? Ведь не видно, кто где ходит, — говорит Глазастый.

— Ещё как страшно. Дремлешь и каждый шорох ловишь, — отвечает Ушастый.

— Так не лезь в снег, ложись возле кустика, у камушка, за кочкой. Я всегда так делаю.

— Спасибо за совет. Не могу на виду весь день лежать. Каждая Ворона заметит и орать начинает. Человека за версту увидишь — страшно становится, думаешь, небось, на охоту вышел. Чуть что — вскакивай, мчись сломя голову, а потом до темноты мыкайся по кустам и канавам.

— Человека не всякого следует бояться. Который на санях, тот за сеном едет. А если напрямик по полю наладился — так и знай, с ружьём идёт. Тут уж не жди добра. А из-под снега как всё узнаешь?

— По шагам сразу отличить можно. Ежели бредёт себе и бредёт — значит, к лесу направляется дрова рубить. А коли шаг-другой сделает и остановится, потом опять — тут берегись. Непременно это охотник след разбирает. Раз лежу, слушаю, а кто-то всё идет, идет... Наконец, прямо на мою снежную крышу наступает... Не выдержал, как сиганул!..

И я раз вздремнул на секунду, только глаза открыл, вижу, тень на меня скользит, крылья зашелестели. Ястреба нелегкая принесла. Хорошо, кусты да елки неподалеку были. Не помню, как и убежал.

— Э, заболтались мы, — первым спохватился Ушастый.— Яблоньку приметил, поскачу погрызу кору.

— И я стожок початый знаю, — вспомнил Глазастый.— Клевер в нем сладкий. Пока.

Разбежались Зайцы в разные стороны. Рады оба: узнали новые уловки, могут они пригодиться. Зимних дней впереди много. А потом трава выше роста поднимется, кусты перестанут насквозь просвечиваться — прячься, где хочешь. Тогда уж действительно, зайцам «под каждым кустом — и стол, и дом».

Птичьи кладовки

Встретилась Ворона с Сойкой в лесочке. Перекинулись несколькими словами. Обе на жизнь пожаловались. Лето закончилось — дни короткие, земля от мороза затвердела, плоды, зёрна осыпались, козявки, черви попрятались. Не сегодня завтра и вообще всё снегом завалит. Совсем трудные времена настанут.

Сойка поговорила, поговорила да и собралась улетать. А Ворона её не отпускает. Скучно ей — поболтать хочется. Сойка знает, что Ворона в деревне была, сытой вернулась, потому и не торопится никуда. Ей же самой давно перекусить пора, да Ворона мешает. Не трапезничать же у неё на виду. Потом вспомнила Сойка, что не падка Ворона до желудей, так что бояться нечего. Говорит:

— Погоди, Ворона, поем немного, снова поговорим.

— Давай, — соглашается Ворона. Сама думает: «Где это она корм найдет? Кругом голо…»

Смотрит, подлетела Сойка к бугорку у кустика, прыг-скок, схватила жёлудь и назад вернулась.

— Как это ты его узрела? — спрашивает Ворона. — Или раньше спрятала?

— Не помню, — Сойка отвечает, а сама жёлудь поклевывает.

Вороне такие ответы не нравятся. Она всегда досконально всё хочет знать.

— Как это не помнишь? — Ворона даже голос повысила. — Получается, что если я возле того камушка сыр спрячу, то могу забыть об этом. Как такое не помнить, не понимаю. Ты, наверное, издеваешься надо мной.

Сойка желудь проглотила, отвечает:

— Ну что ты набросилась, Ворона. На самом деле не помню. Желудей в этом году было много, мы с подружками всю осень собирали, прятали. Откуда мне помнить, что этот жёлудь именно я принесла.

— А почему тогда нашла? — спрашивает Ворона.

— Да я вижу, место подходящее, заглянула, так и есть — жёлудь.

Помолчала Ворона. Не поверила.

— И охота вам жёлуди по лесу растаскивать. Лежали бы они под дубом — искать легче было бы.

— Недолго бы пролежали. Жёлуди многие любят. Белки себе таскают, ореховки себе, а кабаны придут — ни одного не оставят.

Не слушает уже Ворона Сойку. Надоело ей слушать про невкусные для нее жёлуди. Неинтересно.

В середине зимы туго Вороне пришлось. Подалась она поближе к городу. Там легче стало. Иной раз и досыта наестся. А случалось, и лишний кусок найдёт. Вспомнила тут Ворона Сойку и решила припрятать про запас лишнее. Долго не думала, приглядела укромную выемку между корней тополя. Сунула клюв в снег, а там — хлебная корочка.

Удивляться Ворона не стала, быстренько оба куска перепрятала по разным местам. Назавтра к полудню наведалась. Половину спрятанного не нашла. Снова вспомнила Ворона Сойку, как та укромные уголки проверяла. Пожалела, что подружки её не очень-то любят съестным с осени запасаться. Но всё-таки с тех пор Ворона все подходящие места для вороньих кладовок проверять не забывает. Иногда и находит что-нибудь вкусненькое.

Благодатный «дождик»

 К утру так подморозило, что Грач долго не решался крыльями взмахнуть. Очень ему не хотелось почувствовать, как холод проникает под зашевелившиеся перья. Да что оставалось делать? Не помирать же с голоду.

«И зачем я оставался на зиму?» — не в первый раз подумал Грач. Ему даже померещилась на миг черная мягкая земля, по которой он важно расхаживает вместе с друзьями, склевывает вкусных червячков и совсем не торопится на родину, где трещат морозы.

Но в полете он согрелся и решил, что не так уж плохо и здесь. Главное, уже намного увеличился день. Да и солнышко стало лучше пригревать. Подумаешь, иногда мороз чуточку прижмет. Ничего страшного. Был бы корм…

И тут он окончательно повеселел. С большой высоты заметил припорошенную снежком хлебную корку. Жаль: никто не видит, какой он зоркий и удачливый.

Сделал он крутой вираж и приземлился возле находки.

Всё бы хорошо, да трудно смерзшийся хлеб расклевать. Но Грачу не привыкать к такому. На то у него и клюв мощный. Придержал лапкой кусок, да как долбанет!.. Крошки так и посыпались.

Всё бы хорошо, да, оказывается, видели всё-таки посторонние, какой он удачливый. Откуда ни возьмись — сосед его появился. Вместе ночевали, утром в разные стороны разлетелись, а он уже здесь. Следом за ним Галка торопится, свой светлый глаз косит на чужой кусок.

Грач наш недолго думая схватил корку в клюв и будто взлететь засобирался. Сосед тут же в сторону зашагал. Галка кой-какие крошки склюнула и тоже ушла восвояси.

Положил Грач хлеб на землю, снова размахнулся клювом… Смотрит, оба возвращаются.

«Нет, — думает, — не годится такой кусочек на троих делить. Это он на земле большим кажется, а возьми в клюв, сразу видно — одному еле-еле хватит».

Галка тут что-то затараторила по-своему.

«Нет, — думает Грач, — меня так просто не возьмешь. Ни ругаться, ни отвечать не буду. Знаю, как Ворона сыр упустила».

Решил он, что надо для трапезы местечко поспокойнее сыскать, чтобы под носом никто не прыгал. Полетел Грач с куском в клюве. Сел на тополь. Призадумался сначала, а потом догадался. Пошел по суку на самую крайнюю веточку. Там в развилку хлеб уложил, лапкой прижал и давай клевать понемногу. Торопиться теперь некуда, здесь никто не подберется.

Доволен Грач, а того не замечает, что воробьи слетелись под дерево, прыгают, крошки клюют и удивляются, откуда это они падают. Никогда раньше не видели такого приятного «дождика».

Лесные пирожные

Белым-бело в лесу. Всё кругом снегом засыпано. Только кое-где зелёная еловая лапка из-под снежной шапки выглядывает, да рябиновые гроздья краснеют. Они теперь на пирожные стали похожи: снизу оранжевая корзинка, а на ней будто из сладкого крема пышная снежная горка лежит.

Снегирь на рябину с утра прилетел, присвистнул тихонько от удовольствия и принялся завтракать. Снегирь — птица обстоятельная, торопиться не любит. Ягодку сорвёт, в клюве ее покрутит несколько раз, семечки вылущит, а мякоть выплюнет. Одну гроздь ощиплет, на следующую ветку перепрыгнет и продолжает лакомиться вкусными рябиновыми косточками. Издали на него посмотришь — словно румяное яблоко среди пирожных.

Завтракает Снегирь и слышит — будто ледяные колокольчики зазвенели. Стайка свиристелей на рябину опустилась. Дружные птицы, летают быстро, на ходу мелодичными голосами перекликаются. Без лишних разговоров и они за еду принялись. У них дело быстро пошло, ягоды одну за другой обрывают и глотают. Иную обронят — внимания на нее не обращают.

Быстро перекусили, но не улетели, отдохнуть решили. Один из них и говорит Снегирю:

— Неэкономно ты ягоды ешь. Вон сколько под деревом набросал вкусной мякоти. Так для тебя рябины до весны не хватит.

— Вы тоже хороши, — отвечает миролюбиво Снегирь, — так торопитесь хватать, что каждую вторую ягоду на землю роняете. А со снега подбирать не хотите.

— На земле опасно, — отвечает Свиристель.

Тут Ворона на рябину «приветвилась». Откуда только и взялась. Где какой разговор или скандал — она всегда тут как тут. Ничего не пропустит.

— Что, сладкую ягоду не поделили? — спрашивает Ворона ехидно.

Подобралась по тонкой ветке к одному из лесных пирожных, клюнула ягодку, вторую и говорит кислым голосом:

— Нашли из-за чего спорить. Такую горькую пищу только сегодня пробовать можно, когда снегом всё завалило. — Чуть не добавила: «На помойке», — да вовремя спохватилась. И так приметила — неодобрительно на нее Свиристель со Снегирем посматривают.

Сделала Ворона озабоченный вид, молвила напоследок:

— Что-то разболталась я с вами, — и полетела восвояси. Неинтересно ей стало.

Снегирь тем временем говорит свиристелям:

— Вы не огорчайтесь напрасно. Не пропадет рябина. Все подберет сосед. Надо же и ему ягодой побаловаться, не все время кору глодать.

И тут видят птицы сверху: из-за елочки прыгает Заяц-белячок. Не сразу его и заметили: уж больно белый, прямо белее снега. Единственно, кончики ушей черные — будто два жучка над снегом порхают. Припрыгал Заяц под дерево и давай ягодки на снегу собирать. Где пройдет — там красных точек на белизне не остается.

— Мы здесь давно вместе столуемся, — говорит негромко Снегирь. — Боязлив он очень. Вы уж громко не шумите.

Свиристели всё поняли. Молча взлетели, умчались. А Снегирь на рябине остался. Он суетиться не любит.

Друзья не по росту
Всю осень тетерева кормились в бору на брусничнике. Много красной ягоды уродилось — только не ленись, собирай.

Когда по небу всё чаще стали волочиться низкие лохматые тучки и начали моросить холодные дожди, молодой Тетерев впервые попробовал берёзовые серёжки. Они понравились ему — хотел и не слетать со старой берёзы всё утро. Но старый Косач сказал:

— Еще приедятся они за долгую зиму. Пока землю не укрыл снег, надо искать корм внизу.

Как ни лень было Тетереву искать и склевывать по одной ягодке, которых стало совсем мало, он прислушался к совету. Брусника была всё же вкуснее, к тому же на земле постоянно попадались семена разных трав и их зеленые листочки, упорно не желавшие желтеть даже не смотря на сильные ночные заморозки.

Первый снег за одну ночь укрыл землю так неожиданно, что тетерева не скоро спустились с деревьев. Побродили немного, оставляя отчетливые следы на белом покрове, поклевали зёрнышек, кое-где сохранившихся на высоких стеблях, и снова взлетели на березы, где стали срывать сережки.

Не сразу они начали и ночевать внизу. Попробовали разок опуститься, когда ударил сильный мороз, но снега было так мало, что нельзя было укрыться им от холода и врагов. Пришлось оставаться на ночь на деревьях до тех пор, пока под ними не появились огромные сугробы.

И тетерева теперь после дневной кормежки на березах иногда даже грелись на тусклом зимнем солнышке, а на ночь дружно ныряли в пухлый рассыпчатый снег. Каждый недолго крутился под пышной «периной», вытаптывал себе уютную норку и спокойно засыпал до утра.

Правда, раз вся стая дружно взлетела среди ночи, когда услышали приближающийся грозный топот. Несколько лосей пробежали по месту их ночлега. С тех пор молодой Тетерев невзлюбил этих больших мирных зверей.

— Днем наши серёжки вместе с ветками объедают, а ночью чуть не затоптали, — сказал он сердито и попробовал напугать лосей. Но те не обратили на него никакого внимания, когда он пролетел у них под носом.

— Не того ты опасаешься, — сказал старый Косач. — В лесу это наши друзья. А до наших веток они не дотянутся.

— Такие большие друзья? — удивился Тетерев. — Какая мне польза от их дружбы?

— Хотя бы та, что вместе живем здесь — и им, и нам веселее. К тому же днем мы их предупредить можем, если волки появятся. Ночью — они.

— Как это? — не понял Тетерев.

— Той ночью они волков учуяли — побежали. Хорошо, и мы взлетели, а то серые могли бы отыскать нас под снегом.

Задумался Тетерев, стал спокойнее смотреть на лосей. А ближе к весне и вообще сильно зауважал их. К тому времени на снегу образовалась твердая корка. На деревьях ночевать холодно и в снег невозможно закопаться. Хорошо, старый Косач выручил. Говорит:

— Полетим туда, где лоси кормились.

Никто не понял, зачем это надо, но полетели. Косач первым увидел большие ямки в снегу — следы лосиные. Юркнул в одну, за ним все остальные. Молодой Тетерев тоже присмотрел подходящий след, нырнул в него, а там снег — сухой, рассыпчатый, в самый раз для тетеревиной постели. Если бы не лоси, никогда бы сам не пробил крепкий снежный наст.

Так и прожили до теплых дней недалеко друг от друга тетерева и лоси. Весной же появились другие заботы, и все надолго потеряли друг друга из виду, до следующей зимы.

Поползень и пищуха

Уселась Ворона на старый тополь и думает:

«Небось, злится зима… Ночью заморозит всё кругом, подбросит на голые ветки и снежка, а он днём исчезает. Весна близка…»

И правда, вчера ещё метель забелила морщинистую кору тополя свежим снегом, а сегодня от него только мокрые темные пятна остались, да и те быстро подсыхают на солнышке. И между ними как будто мышка какая-то бежит…

Ворона глазам своим не поверила, но насторожилась. Точно, неспешно ползет кто-то снизу вверх по толстому стволу. Мышку Ворона всегда готова обидеть, да понимает, что-то тут не так. Не поленилась, перескочила на ветку поближе — получше разглядеть. Оказалось — птичка небольшая, которую Ворона раньше и не видела никогда. Птичка тем временем свернула вбок и на другой стороне ствола оказалась. И Ворона ствол облетела, там на сучок присела. Да уже поздно. Птичка опять вверх да вбок переместилась — опять скрылась. Разозлилась Ворона — опять взлетела… Несколько раз пыталась птичку выследить, да так и не получилось.

Делать нечего — полетела по делам. А дело у нее одно: перекусить надо чем-нибудь перед холодной ночью.

Назавтра снова на старом тополе оказалась Ворона. Уселась на сучок, смотрит вниз на ствол и думает:

«Теперь я умнее буду — с места не стронусь и всё рассмотрю хорошенько».

Долго глаз не сводила со ствола, устала, уже чуть не задремала, потому и вздрогнула от неожиданности… Напротив нее кто-то свистнул лихо и вниз побежал по стволу. Этого Ворона сразу узнала, заругалась:

— Тьфу на тебя!.. Напугал ты меня, Поползень. Чего разбегался?..

— Как же мне не бегать?.. У меня тут в щёлках запрятаны и кленовые семечки, и липовые орешки — надо перекусить.

— Опоздал… — позлорадствовала Ворона. — Вчера тут птица какая-то шныряла — всё подобрала.

— Какая такая птица? — удивился Поползень. — Из моих тут никого не должно быть, это моя территория.

— Да не из твоих, меньше тебя, да и не такая шустрая.

— Так это Пищуха, — догадался Поползень. — Мои семечки ей не нужны, не любит она их, разве что сосновое попробует. Она всяких козявочек заснувших ищет… Да вот и сама она.

Правда, видит Ворона, как снизу вверх пробирается вчерашняя птичка. В каждую щелочку свой тонкий носик сунет, иногда что-то и отщипнет там. И в этот раз начала кружить по стволу, но все вверх и вверх. В чужой разговор ввязываться не стала.

— Видишь, Поползень, она всё вверх и вверх… А ты почему вниз бежишь?

— Могу и вверх, — гордо отвечает Поползень. — Да только мне вниз больше нравится. — Снова лихо свистнул и вниз по стволу побежал.

Не стал объяснять Вороне, что у него хвостик короткий и мягкий, на него не обопрешься — поэтому и нелегко вверх подниматься. А у Пищухи хвостик длинный, жёсткий — на него опираться одно удовольствие. Поэтому она всегда вверх по дереву и поднимается.

Вороне и объяснять не надо было, она сама все разглядела и поняла. Да еще подивилась, что никогда не видела Пищуху. То ли птица настолько редкая, то ли внимания на нее не обращала. Уж очень маленькая, тихая, спокойная. Не то что Поползень. Тоже не велик, а свистнет — настоящий разбойник.