Сеятель. Глава 9

Зазеркалье

Прошло несколько дней, а может, и недель.
Как тут было понять?
День и ночь путались и в этом подземелье не имели никакого значения.
 
— Вы почему не спите? — спросил Бергли у Аза.

— У вас здесь нет часов, я перестал понимать время. Я поспал немного, но меня донимает уже давно один сон. Первый раз он мне приснился, когда я ещё был подростком; на войне, правда, сны другие были, а тут вот снова — уже в третий раз.

— И что приснилось?
Бергли собрался слушать.

— Не… у меня принцип. Я сны не выдаю, — заулыбался Аз.

— Ну как знаете, — согласился Бергли и вышел из комнаты.

На восходящем солнце, где-то на горизонте или даже за ним, шёл великан-сеятель. На каждый вздох его огромная натруженная рука делала одно и то же движение: брала из севалки зёрна и бросала их вниз.
— Зёрна устремлялись к невиданной цели, достигали какого-то предела, а затем рассыпались во все стороны. Каждое зерно занимало строго своё место. А труженик-великан всё сеял и сеял... — как сочинение на вольную тему пробубнил Аз, вспоминая свой «вечный» сон.

Наступили следующие сутки.

Прежде чем они снова собрались в комнате с диваном и креслом, чтобы попить чаю и поговорить, Аз намотал километры по серым лабиринтам.
И хотя весь сегодняшний путь он проделал не ногами, а на электродофе, ему уже порядком наскучило здесь.
Но всё же в этом бесконечном бункере, среди глухого бетона, было лучше, чем там, наверху, где полыхала война.
 
Разговор начал Аз:

— Был момент моего очарования Нэймом. А как же: им досталось всё, потому что они сильные. Огромные территории со всем нашим добром им поднесла судьба на блюдечке.
Всё, что создали мы, показалось мне бедным и тощим, когда я узнал, как жили в Нэйме. Когда я сравнивал Лог и Нэйм, впадал в уныние, видя всю несостоятельность наших достижений. «То ли дело у них!» — бесконечно сравнивал я, отдавая наивысший оценочный балл Нэйму. А как же! Такие технологии, такой цивилизационный прорыв! Правда, длился этот восторг, пока я не попал в должники. А потом я испытал шок, когда стало открываться моим глазам всё, что было скрыто под пеленой моего очарования.
 
Тут Аз вспомнил недавние эмоциональные срывы Бергли и взял себя в руки. Он вдруг успокоился и даже улыбнулся.
 
— Вы спрашивали меня, кто с кем у них насмерть сцепился. Как я теперь понимаю, в Нэйме сцепились все и со всеми. Сейчас постараюсь припомнить, кто там был против кого.

Аз прикрыл глаза, затем большой палец его правой руки воткнулся в собственный лоб, ровно в середину, собрав складки кожи в районе переносицы. Было видно, что рассказчик максимально сконцентрировался.

— Значит так: южное объединение строителей, — он загнул указательный палец на левой руке, — дальше… прогрессивные технологи и профсоюзы активистов парламента, четырнадцать организаций наладчиков и внешних структур вошли в Союз строителей, который выступал за расширение Нэйма в связи с доставшимися новыми территориями, а главное, за переход под управление той самой инопланетной цивилизации, которая «осчастливила» Лог. Они называли себя Активистами.

— Вы это серьёзно? — усомнился в услышанной информации Бергли.

— Абсолютно, — подтвердил Аз.

— Но, как я понимаю, никаких реальных контактов с инопланетянами не было и быть не могло? — переспросил Бергли.

— Конечно, не было, но они верили, что их контакт произойдёт вот-вот, и требовали на будущее.

— Чепуха какая-то! Разве из-за этого можно проливать кровь? — затряс головой Бергли.

— Оказалось, можно, — ответил Аз.

— А вы? За что сражались вы?

Аз отвечал:

— С другой стороны им противостояли так называемые Ревнители — это те, кто выступал за оставление свободных территорий под контролем исследовательских центров и за переселение на новые территории человекоподобий — тех, что числились у них как «свободные». И главное, хотя Ревнители также верили в присутствие на Земле инопланетян, но были убеждены в их намерении колонизировать Землю. Легион, в котором я находился, сражался на стороне Ревнителей.

— Во-первых, как машины могут быть свободными? И, во-вторых, разве эти разногласия могли стать поводом для войны? — удивился Бергли.
 
— А как же! Все дело в принципах и верованиях, сложившихся в Нэйме. И если вы так говорите о роботах, то это вы зря. У них робота нельзя называть машиной — только роботом и никак иначе, а если он имеет внешнее сходство с человеком, то обязательно менялась форма обращения: «синтетический» и «модифицированное человекоподобие». Их называли ЧПС — человекоподобный синтетический. И эти человекоподобия были выведены в Нэйме в отдельную категорию со своими правами. Что-то среднее между человеком, домашним животным и игрушкой с человеческим сердцем. И, конечно, ЧПС там были наделены правами. Картинка рисовалась такая: все эти человекоподобия не собраны на фабриках, а именно созданы человеком. Чем больше у такой машинки сходство с человеком, тем больше у неё и прав. Не жизнь, а психлечебница какая-то, правда?

Бергли согласился, добавив ёмкий образ:

— Зазеркалье…
 
— У них такой чепухи много, и незнание этой чепухи влечёт неприятные последствия. Вот представьте себе такую картину, — Аз придвинулся к Бергли и для убедительности, как некий режиссёр, стал экспрессивно изображать руками всё, о чём говорит. — Дождливым, холодным поздним вечером вы возвращаетесь домой и видите промокшую до нитки девушку. Её мокрая одежда облегает изумительную фигуру. Она красива. Она никуда не торопится, а просто стоит под дождём без всяких попыток спрятаться от стихии. При этом на её лице мягкая искренняя улыбка. Непонятно и интригующе, правда? Так и хочется её спасти от холода, — Аз заулыбался. — Вот вам типичный пример ЧПС, которого выставили по каким-то причинам из дома.

— Что вы имеете в виду? — поинтересовался Бергли.
 
— Как вариант: в жилище владельца для этого ЧПС просто нет места. Вот и стоит он на улице в режиме сна.

— Как вы-то во всём этом разобрались? — логично заметил Бергли.
 
Аз пожал плечами.

— Я их по запаху всегда угадывал. Чаще всего от них исходил едва уловимый специфический запах какой-то химии. Если парфюмом несло от такой красотки за три версты, то тоже с большой вероятностью перед тобой мог быть ЧПС. Кстати, если ЧПС задать прямой вопрос: «Кто ты?», он обязан себя раскрыть, в противном случае это повод для серьёзных разбирательств. Следствием таких разбирательств может стать лишение разработчика данного ЧПС лицензии. Да и эксклюзива на этом поприще не так уж много, всё-таки ЧПС в Нэйме не штучный товар, производятся партиями и серией же выходят из строя. Хуже, когда лицом для ЧПС становился реальный человек — именно таким способом там любили оживлять умерших родственников. Это дорогое удовольствие чаще всего заканчивалось проблемами для приобретателя: мордочку ему узнаваемую для родных-то состряпают, а начинка — как у всех в вышедшей партии, вот и случались казусы, иногда прямо-таки курьёзы. Примеры этого я видел собственными глазами. Вообще не могу понять, зачем им понадобились эти человекоподобия?
В Нэйме вся система прежних верований сложилась из взаимоотношений с этими игрушками — я имею в виду именно ЧПС: раз человек создал себе во благо ЧПС, то и человека создали себе во благо инопланетяне. А кто же ещё? Вы улавливаете, с кем они тягались?

— Я думаю, с самим Создателем, — без колебаний ответил Бергли.
 
— Я тоже думаю, хотя в Бога, как вы, не верю. Но их вера их же и подвела. И с инопланетянами в Нэйме явно пролетели. Когда вспыхнул пожар войны, разработчики ЧПС оказались по разные стороны этого конфликта. И конечно же, стали дополнять свои детища разными боевыми свойствами. Но теперь это не были человекоподобия, в них на войне отпала надобность. Им на смену пришли разные роботизированные системы, внешне напоминающие коробки, только быстро передвигающиеся и приспособленные к ведению боевых действий. Но и их было крайне недостаточно. Никто не ожидал такого развития событий. Война застала всех врасплох, в том числе и разработчиков роботов. Им попросту не хватило времени на производство боевых систем. А сейчас там, наверху, уже воюют чем придётся. Я видел, как раскапывали старое военное железо, и уже обе воюющие стороны активно используют эти ржавые раритеты.
А человекоподобия в лагерях обеих противоборствующих частей стали вне закона. Ни у кого нет уверенности, в чьих интересах эти системы в конечном итоге выступают. И их начали повсеместно уничтожать. Прибавьте к этому тот факт, что теперь в стане Активистов модно мнение, что люди не имеют права производить человекоподобия, потому что таким правом обладают только высшие инопланетные цивилизации.

Переваривая всё услышанное, Бергли закачался, теребя колени, и ужаснулся:

— Боже, какая чудовищная подмена…