Глава 4

   

    Красота, если и спасёт мир, когда-то там, в неизвестном будущем, как предположил один из великих умов человечества, то какая именно красота? Наверняка это будет не развязная красота, и не красота проститутки, которая также имеет место быть, пусть и продающей своё тело на оживлённом бульваре, а красота скромности и преданности, такая красота, которой обладала Мария. (Вот дела, оказывается я умею по пуритански мыслить!)

  Впрочем, зачем его спасать, этот мир, когда он и сам способен постоять за себя, без напыщенных усилий некоторых иезуитствующих  маньяков, ратующих о его спасении. Я так всегда считал и предпочитал только любоваться красотой, внезапно предъявленной мне воочию и в данный момент… И всё потому, что я так люблю мою жизнь.

    Несомненно, в этой Марии есть какой то огонёк, который горит внутри неё. Когда она улыбается, я чувствую, как в мою душу сыплются цветы и моя душа начинает расти и полнеть от избытка счастья.
Тут я вдруг осенил себя крестом и сказал матушке Тересе:
– Благодарю вас, как же без Бога то, без Бога ничего не бывает много.
Надо сказать, что тогда моя вера  была очень странная. Я знал, что есть какой то там Бог, но он находится очень далеко от меня. А я вроде и ни при чём.
Тогда я ещё имел в виду, что Бог благоволит богатым, потому что делает их таковыми по праву рождения.
   Богатые всегда у Бога, думал я.
А все бедные сами наказали себя своей бедностью. Или Бог наказал их тем, что не позволяет сделаться богатыми. Впрочем это не касается черни, плебеев духа и не касается наших паломников к гробу Господню и всех остальных подвижников, которых я искренне уважаю.

  Слегка упростив эти свои мысли, и превратив их в удобные слова, я и высказал их матушке Тересе и Марии, на что получил два ответа. Первый, по праву старшинства, был от матушки:
– Вы ещё очень молоды, Викт`ор, то не совсем так. В жизни часто случается, что герцоги и даже короли лишаются своего богатства, свободы, а порой и самой жизни.
 – Я согласен c вами, но это, скорее исключение, чем правило.
Тут в наш диалог вступила Мария и сказала просто:
– Все в руках Господа, даже действия самого человека, хотя он может и не знать об этом.

 Признаться её ответ меня очень удивил, я сразу и не нашёл, что ей и ответить. Я лишь ощутил внутри себя, что влюбляюсь в неё всё больше и больше.
Красота и мудрость в женщине обычно являются теми её качествами, которые не уживаются в ней никогда. Мудрая женщина это и не женщина вовсе, особенно если она молода и хороша собой. Красота и хитрость, способность к всевозможным уловкам, и всё ради достижения своей цели, вот такого – сколько хочешь. Однако всё это я понял гораздо позже.

    "Умна Мария", - теперь же подумал я, а сам сказал, пытаясь выглядеть умнее, чем я есть на самом то деле, особенно  в глазах возлюбленной:
– Человек почти никогда не знает, что он выполняет волю Бога. Вот мы сидим здесь за этим столом благодаря матушке Тересе (последовал лёгкий кивок моей головы в её сторону). Значит это угодно Богу.

  – А вдруг самому Дъяволу?  – Мария улыбнулась, а мать тут же строго посмотрела в её сторону и немедля ответила:
 – Что ты такое говоришь, Мария! Ты ничего не понимаешь, дочь. Ведь даже действия последнего всегда попущены Богом. Но для чего его действия попущены? Мы просто с тобой малы и не знаем этого. Что ж мы с вами  сегодня обсуждаем божьи дела?

  Пейте лучше это хорошее вино и любите, пока молоды. Такая ваша философия может быть опасной в наше время, – она вновь с укором взглянула на Марию. Та потупила глаза и щёки у неё заалели.
Я был очень рад последним словам матушки. Получается, что я как бы получил от неё разрешение на любовь к её дочери.

   Мы пили вино, кушали фрукты и беседовали о разных пустяках, оставив господа Бога в покое, чему последний был, наверное очень рад.
Я вновь ощущал себя на верху блаженства. Наверное, всё таки женюсь на Марии.
Но не сейчас, а когда ни будь потом. Мне надо основательно стать на ноги.  А мать Тереса вновь сменила тему разговора, перейдя теперь почему то на политику:

– Мсье Виктор, вы слышали последние  новости? Король взял Бордо, и Франция наконец то объединилась. Эта чёртова война, кажется, скоро прекратится.
– И всё благодаря великой женщине, которую он предал, – Мария оказалась вдобавок и острой на язычок, что было мною тут же отмечено, как не очень желательное качество кандидатки в возможные жены; однако, тем не менее, я подумал:
" Но как она благородна в своём негодовании!"

  И мои нежные чувства тут же усилились, несмотря на безсильные и хрупкие протесты моего ума.
А ещё я вдруг понял, что не могу и не хочу сопротивляться своему счастью, этому новому неизведанному чувству, которое обволакивало всё моё существо, проникало внутрь меня и становилось мной.
"Боже, что ли это и есть любовь?!"

  Ничего подобного я не испытывал ни к булочнице, ни к двум другим девушкам, которые не так давно научили меня пылкой страсти ласк и минутам самозабвения быстрой любви. Тогда я думал, что уже всё знаю про жизнь и женщин, но сейчас оказалось, что это не так.

  – Мария,  –  Мария получила третий, самый строгий взгляд от матери, – у стен есть уши, не забывай об этом, что то ты сегодня чересчур разговорилась. Не причина ли этого наш уважаемый гость?

  Если что, то уж Бог будет точно ни при чём, а только твой язык! Пусть уж лучше здравствует Король и Франция!
Мы подняли бокалы с вином:
– Да здравствует Франция!
С улыбками мы посмотрели друг на друга и выпили это приятное вино во здравие Франции…