Тоже странные люди

      Лето 2005 года. Июль, середина лета. В центральной части России, как правило, июль самый жаркий и влажный месяц, Переживается это время плохо, трудно, а особенно теми, кому уже давно не пятьдесят и даже не шестьдесят.
На служебной машине, за рулём , возвращался я из Рязани домой, в г. Химки. Было около трёх пополудни. Воздух нагрет,- светило палит, -душно. Асфальт раскалён, местами размягчился. Жара.
     Выехав в очередной раз в левый ряд серьезного шоссе с названием «Урал», увидел впереди стоящую у осевой линии легковую машину и суетящегося около неё человека. Почувствовал что-то неладное, а подъехав поближе, понял," что машина сломалась, а беспокойный человек оказался стариком, попавшим. прямо сказать, в беду. Теперь ведь время такое: никто не остановится, если бедствующий водитель будет даже просить. Все спешат, никому нет дела до какого-то там старика—водителя сорокалетнего- « Москвича», у которого закипел мотор. Время—деньги! Я бы немного добавил к этой противной формулировке и произнёс бы её так: Время—деньги, а деньги грязь!» Как многие, очень многие устремились в эту грязь! Да многие, Но далеко не все и это согревает надежду, скоро . поймут, должны понять: не надо нам много грязи! Понимание этого идёт ширится. Простые люди за 15 лет поняли, что не туда устремились.
     Но вернёмся к водителю «Москвича». Остановился я за ним и как бы прикрыл его от набегающего потока громыхающих машин. Выяснив в чём дело, было решено скатить его машину на обочину, а для этого надо остановить движение и в правом ряду. Дело оказалось непростым. Наконец попался сердобольный, уже немолодой, водитель громадного фургона. Остановил своего монстра прямо на полосе и даже помог нам скатить старенького «Москвича» на обочину, а следом съехал и я на своём «каблучке». Оказавшись в тени большого придорожного дерева, стали успокаиваться, разговорились. А за разговорами я начал помогать Ивану (так звали водителя «Москвича») устранять неисправность—у мотора его машины оказался порванным ремень вентилятора. Нашли .запасной ремень и я   стал ему помогать ставить ремень на место. При этом я заметил, что пробка радиатора как-то скособочена. Как потом оказалось она еле-еле держалась и кое-как сдерживала давление перегретой воды в радиаторе. У Ивана подрагивали руки, он был- расстроен и никак не мог прийти в себя. Попросил я его к мотору не подходить и ничего не трогать, убедив его в том, что я всё сделаю без его участия. Занявшись заменой ремня, я не заметил, как он тронул, только тронул, злополучную пробку и она с шумом, кипящей водой и паром слетела с горловины радиатора. При этом мне ошпарило левую руку от запястья до локтя. Случилось то, чего я опасался. Тыльная сторона руки мгновенно покраснела и стала покрываться мелкими волдырями. Укоризненно посмотрел я на Ивана; ничего ему не сказал.
     Кое-как забинтовали ошпаренную руку. Было больно и обидно. Неосознанно ведь тронул он эту пробку, нечаянно, чем-то хотел помочь и вот—результат. Он готов был заплакать. Оказалось, что ему 83 года, фронтовик. Живёт тут недалеко, в деревне, вместе с дочерью и ее семьёй. А на машине ехал к сыну—инвалиду, почти беспомощному инвалиду, которому в 1996 г. в Чечне оторвало левую ногу и кисть левой руки. Сын Степан после многих мытарств вернулся домой, а жил неподалеку от отца, на хуторе: Жена от Степана ушла, не захотела жить с убогим да беспомощным. Вот и стал отец его опекать. Обычно он ходил к сыну пешком, приносил что-либо поесть и так навестить-помочь. А тут поехал на своём очень старом «Москвиче», вез мешок картошки сыну. Отчаянный поступок хотя бы потому, что выезжать на такой машине на большое шоссе рискованно, опасно. Но такие вот они неугомонные старики— Фронтовики.
     Сидели мы с ним под деревом, и он старался мне рассказать побольше о жизни своей нерадостной, с тяжёлым будущим. Иван да же так обмолвился: «Устал я. помирать пора. Хватит, нажился! А на кого Степана оставлю?» —-А ты его к сестре определи.
-—Как определишь. У неё семья. Муж изверг, Пьёт не просыхая. Характер у него невыносимый. Степан говорит, что лучше уж умереть, чем жить с этим гадом, не выдержу я его выходок, прикончу: правая-то рука у меня нормальная.
Иван опередил мой вопрос и стал рассказывать о том, что начал через военкомат хлопотать сыну место в доме для инвалидов войны.
Пока жив, буду помогать жить Степану, Степан-то молодец, не пьёт. Ведь кругом, в деревнях мужики спиваются, один за другим гибнут, мрут до срока. А он держится. Читает много. В церковь с ним' выбираемся изредка». Я бы мог и почаще, а вот Степану на одной-то  ноге непросто. Бывает кто-нибудь подвезёт до Церкви, а если повезёт, то и обратно с кем-либо пристроимся. В церкви нам обоим хорошо, благостно, душой отходим, мягче на душе становится.
.А то ведь порой от жизни теперешней будто .камень за грудиной, давит , прямо душит. Иной раз без нитроглицерина и не отпускает.
А почему ж зять-то твой такой поганый ?
     —А что зять? мужик был как все, работал, в меру пил. Никого не трогал. А тут пошла эта перестройка, будь она неладна. Перестроили, всё перестроили, да не в ту сторону : колхоз развалился, поля заросли, да что тебе рассказывать, ездишь—сам всё видишь. От безделья, тоски и несправедливости мужики стали «сходить с рельсов», пить много стали. Раньше так не пили — я хорошо помню. А теперь и бабы стали к стакану прикладываться. Это уж совсем беда.
Ну вот, пошёл зять работать в милицию, участковым. На три деревни один. Поначалу добросовестно служил, а потом стал правоохранителем.  Чьи права охраняет? Прежде всего свои да начальства своего. Обязанностей у них теперь вроде и нет, одни права. Творят что хотят, пьют непристойно, хозяевами   стали .никого не   боятся .никого не уважают. Народ их боится. Вот и дочь моя, она ж боится его, лютого. Его хоть и не затрагиваю, а тоже опасаюсь.
Пьяный он дурной, а кобура у них теперь, не пустая, а мне жить ещё надо .Кроме меня кто поможет Степану ?
     Обычно старые люди томятся своей никому ненужностью. У Ивана такого томления не было—он очень нужен сыну страдальцу. Ивану трудно, но он доволен своей судьбой.
     Иван, судя по разговору, не торопился. Ну а мне ехать надо, рука горит огнём, до дома не близко, с больной-то рукой не так просто. Стали прощаться. Сказал я ему, что бываю в этих местах иногда проездом. Он велел записать свои координаты и просил заезжать обязательно.
     Заезжай, я летом во времянке один живу, в саду. Отдохнёшь, яблок-груш наберёшь, на речку сходим, Степана навестим, Я ему сегодня о тебе расскажу
     Ну что рассказывать, что ты ему будешь рассказывать0
    — Как же, ты что! Я ведь со страху уж готов был там, у осевой, умереть. А тут ты, дай тебе Бог здоровья, спаситель явился.
     Иван явно преувеличивал' мою спасительную роль, но ему, видно, именно так всё представлялось. Он был тронут моим вниманием, участием в его неприятностях. Да к тому же он сокрушался по поводу того, что из-за его суеты я получил такой ожог. Договорились, что встретимся, а когда я стал садиться в машину, Иван зарыдал, затрясся весь, бедолага. Нервы сдали. Я обнял его за плечи - стал успокаивать, а он ещё пуще, в голос зарыдал. Мне и самому стало не по себе за него боязно - как он в таком состоянии поедет? С помощью валидола (он у меня с недавних пор всегда есть в кармане) успокоил я его, сам принял таблетку. Хотел проводить его до Степана, но он резко отказался и  обещал тихо и спокойно доехать до места, а мне приказал ехать скорее домой и идти в скорую помощь, на обработку раны, Так он по фронтовому обозвал предстоящее дело по оказанию мне врачебной помощи.
     Домой добрался под вечер Намучился с больной рукой и никуда не пошёл, не было сил. Кое-как переночевал, а утром позвоню товарищу. который работал заместителем главного врача по хозчасти одной из ведомственных поликлиник г. Химки Рассказал ему суть дела и попросил помочь. Не дослушав моего обращения, он велел тут же ехать к нему, что я и сделал. Товарищ ждал меня на лестнице, подхватит и тут же к хирургу. Хирург умелый, опытный с такой же помощницей ни слова не говоря, ничего не спрашивая, немедленно срезали все бинты, кое-где с моей кожей, обработали обожжённые места, густо намазали нужной мазью, всё забинтовали, сказали когда явиться на перевязку. Стало легче, мазь как-то охладила поражённое место. На душе стало спокойнее. Я не знал, как их благодарить. Теперь медицинские услуги почти везде платные, причём часто без всяких норм и тарифов, т. е. Просто вымогательство по принципу чем больше— тем лучше. Многие врачи стали просто мародёрами, причём дерут не только с миллионеров, но и с пенсионеров без стыда и совести берут последнее. Ни сочувствия, ни милосердия. Это мы все испытали на себе уже не один рал. Такое позорное  явление - это «великое достижение» тупоголовых реформаторов, будь прокляты они и все их предки и потомки.
     А тут! Всё молча, благожелательно, квалифицированно и без всяких намёков. В конце концов, после многих раздумий, я хирургу—Людмиле Александровне—и медсестре Любе посвятил стихи. Они были и удивлены, и тронуты—не ожидали. Благодарить их как-то по-иному, по современному. я не умел да и не мог. Что может нынче простой российский пенсионер? Он может только сожалеть, что дожил до такого позора, который сегодняшние «умельцы» называют бизнес-таймом.
     Ничего не поделаешь, не хотелось рассуждать на бизнес- тему, а куда деваться, если везде и всюду только и слышно «деньги, доллары».  Произошёл какой-то ужасный уклон от жизни по совести согласно православной морали к жизни, где деньги—это всё: и материальное и нравственное. Людям старшего поколения всё это противно, больно смотреть на молодёжь, часто бездуховную, малограмотную, тупую, жалкую. Ещё недавно, 15 лет назад, такого не было, А теперь есть и много есть. У них опытные наставники—все каналы чужого бессовестного телевидения, почти вся пресса современные фильмы- боевики. Книг они не читают. Доводилось встречаться и беседовать с ребятами, коим теперь 18-20 дет. Они не дебилы, но беседуя с ними, невольно приходишь к выводу: а может они больные? Такое жалкое, убогое впечатление они производят. Хорошо, что не все такие.
     И ещё одна мысль не даёт покоя. На дороге случайно встретил я фронтовика Ивана. Мне именно так хочется его называть из-за уважения к его фронтовому прошлому. Он и сам сразу же при знакомств сказал, чтоб я звал его Иваном.
     Так вот, жить бы ему, в его-то годы тихо - мирно, здоровье сносное, болезни не мучают, пенсия неплохая—-прожить можно; в деревне, на природе... Но нет! Случается беда с сыном Степаном: остаётся он один, покалеченный, беспомощный. А кто и почему его покалечил? Вспоминается новогодняя ночь 1995 года; « великие стратеги»—пустоголовый президент и «лучший министр обороны всех-времён и народов» (ведь так официально величал его пустоголовый) пошли танками штурмовать Грозный. И пошло, и покатилось. Дальше—больше. До сих пор гибнут молодые солдаты, офицеры, Погибших считают, а покалеченных—нет! А их в 2-3 раза больше. Сколько их, таких как Степан, увечных страдальцев. И не у каждого такого есть отец, Иван - фронтовик. Кто измерил их страдания, пожизненные и тяжкие?
     Да разве только эта беда пришла в наши дома, города, деревни? Совершившие в 1991 г. государственный переворот Ельцин, Горбачёв и их подручные бросили 250-тимиллионное население СССР в рыночный бардак. Разрушили всё: лучшую в мире систему образования, лучшее здравоохранение, добротную систему социальной зашиты, издеваются над культурой, историей, традициями. И," конечно, самые тяжёлые потери не материальные, а духовно-нравственные. Калечат души молодёжи, детей. Дети школьного возраста почти все больные из-за неправильного и плохого питания. физически недоразвитые, умственно отсталые. Известны случаи призыва в армию полностью. неграмотных ребят. Ну что это" Объявили все эти «достижения» реформами. Какие же это реформы, если из-за них жизнь народа становится всё хуже. Это же позор на весь мир. когда в самой богатой по природным ресурсам стране миллионы бедных и нищих. людей. И это на заре 21 века! В Сибири ставят памятник губителю народа белогвардейцу Колчаку, из-за океана везут останки душителя России Деникина и с почестями хоронят на территории Даниловского монастыря. Заметьте: на охраняемой территории, в другом месте побоялись. Могилу белого генерала—предателя  России истинные Патриоты обязательно бы .убрали вон !" А ведь именно Деникин в своё время призвал на помощь интервентов из Антанты, а потом , проиграв все сражения с позором бежал на Запал. Истинные патриоты . тогда же умирали, погибали, защищая Родину, а не прятались по франциям — швейцариям. И, несмотря на вторжение интервентов, в Гражданской войне победила Красная Армия, победил народ России. Советская власть—это был выбор народа, народ нельзя победить! История России неоднократно это подтверждала.
     И теперь вот «умники» и богатое "ворьё думают, что они победили, придушили народ. Нет! Обязательно наступит время и всей своре разрушителей, душителей, грабителей придётся ответить за все свои недостойные деяния! Заграница им не поможет, не захочет помогать.
     Живём с верой в справедливость и боремся с губителями России. Кто как может. Справедливость и свобода!
     У читателя возникнет вопрос: почему название изложенного рассказа «Тоже странные люди». Почему «Тоже» А дело в том, что мой друг и учитель Б.Г.Самсонов в 2005году издал написанную им интересную книгу «Разные судьбы», в которой есть рассказ « Странные люди». Настоятельно рекомендую прочитать эту книгу. В ней Вы найдёте много интересного и мудрого. Повести, рассказы, очерки и статьи, напечатанные в этой книге плод многолетних наблюдений и размышлении бывалого и мудрого человека, умелого художника слова и толкового аналитика.
Taк вот в рассказе «Странные в самом конце он даёт определение странных людей-« это люди неадекватного поведения со знаком плюс». Трудно не согласиться. В только что
прочитанном рассказе читатель может найти таких людей. Это, во-первых, автор этих строк, не проехавший мимо бедствующего  на дороге человека. До него не один десяток проехал мимо старика-страдальца, не обратив на него внимания, не захотев задержаться и помочь; во-вторых, товарищ автора--А,И.Ракша, ни секунды не раздумывая, взялся помочь обожжённому
человеку: в-третьих, медики— хирург Людмила Александровна и медсестра Люба, не задавшие ни одного вопроса, оказали необходимей , как потом оказалось, квалифицированную помощь
пострадавшему. Если б все эти « странные люди» не поступили так, как они поступили, то всё бы осложнилось, усугубилось и возможно не так бы удачно закончилось.
     Поведение героя рассказе Ивана нельзя назвать неадекватным—он отец. Но то, что он отец необычный — это верно. Есть ведь и другого типа отцы.
     Спасибо Вам, странные люди, и низкий поклон, до земли.