Нинурта, Турнана и Каменное войско

Солнечный принцип, каменный хаос и горный ландшафт в шумерской и чеченской мифологии

В предыдущих разделах внимание было сосредоточено на пространственных и ритуальных моделях архаического мировоззрения: сакральном хребте (дукъ / даккъаш — DU.KU), горе как месте нисхождения божественного начала и башне как временной оси, соединяющей землю и небо. Однако та же самая космологическая схема сохраняется не только в ландшафте и обряде, но и в языке — прежде всего в именах и терминах, связанных с восходом, светом и солнечным циклом. Поэтому следующим шагом становится анализ теонима ТIурнана и связанных с ним форм, в которых древний солнечный принцип зафиксирован уже не через место или действие, а через имя.

При этом важно различать формы ТIурнана и ТIурнене. В рамках предлагаемой интерпретации Т;урнана рассматривается как имя солнечного ангела, тогда как форма ТIурнене представляет собой направление — «к ТIурнене», то есть к материнскому космическому началу, обозначаемому формантом Нана («мать»).

По интерпретации А. Г. Карасаева, чеченского лингвиста и лексикографа, слово «тIурнене» объясняется следующим образом: «тIур» рассматривается как звукоподражание свистящему полёту, а «нене» — как значение «к матери», по тому же принципу, что и выражение «отправить к чёртовой матери», то есть отправить к прародителю, в неопределённое место.

Однако значение тIуррр в смысле «летящий со свистом» является вторичным, а не исходным.

Исходным значением слова ТIур является название ангела солнца, где элемент «т» изначально выступал как послеслог, но со временем слился с основным словом.

У солнечного ангела был свой небесный бык и связанные с ним обряды, и когда эти традиции распространились в других древних земледельческих культурах, быка там также стали называть тур / ур.

Формы тур / ур со значением «бык» встречаются во многих языках: баскский uro, греческий ta;ros, датский urokse, хорватский tur, чешский ur и т. д. Поэтому слова Тур и Ур можно считать однокоренными и связывать с древним корнем Iу — «пастух», «опекун».

У славян также существовали обряды и праздники, связанные с туром — древним могучим животным, наделённым магической силой и связанным с пастухами, защитой скота, плодородием и солнечной энергией. Одним из таких был праздник Турицы.

Теперь о возникновении второго значения тIуррр — «лететь со свистом». Чтобы понять, откуда оно появилось, важно посмотреть, есть ли нечто подобное у шумерского аналога ТIурнаны — Нинурты. Мы исходим из того, что Нинурта и ТIурнана — по сути одно и то же имя, но с разной перестановкой морфем, причём форма Нинурта является более архаичной.

У Нинурты было оружие Шар-Ур (Шарур). Здесь Ур — его имя, а шар — понятие космического круга и года, зафиксированное в петроглифах в виде солярных знаков. Это соответствует архаичному чеченскому шуо — «год», «годовое кольцо дерева», и его древней форме ша’р (по А. Д. Вагапову). Мы считаем, что именно так наши предки осмысляли обычный и космический год.

Оружие Шарур изображается в виде булавы с тремя концами с каждой стороны. В рамках нашей интерпретации эта форма соотносится с солярным знаком годового круга — «идеального года» (шумер. Shar, у чеченцев шуо, архаич. шар), который, как было показано ранее, в петроглифах и солярных знаках представлен в виде круга, разделённого на шесть равных частей, связанных с двумя солнцестояниями. В этом контексте три конца одной стороны Шарура могут обозначать половину годового цикла, соотносимую с одним солнцестоянием, тогда как обе стороны оружия в совокупности символизируют полный год. Тем самым Шарур предстает не просто оружием, а знаком годового и космического цикла.

В мифе «Нинурта и Анзу» небесный орёл Анзу похищает Таблицы судеб (возможно, в виде камней с петроглифами и солярными знаками), после чего Нинурта (ТIурнана) с помощью своего оружия Шарур возвращает их. При этом Шарур описывается как летающее и говорящее орудие: он не просто бьёт, но и «говорит». Тем самым Нинурта восстанавливает нарушенный космический порядок.

В другом мифологическом сюжете — «Подвиги Нинурты» — та же функция Нинурты проявляется уже на уровне природы и ландшафта. Здесь он противостоит силам горного и каменного хаоса, представленным так называемыми «каменными демонами» — одушевлёнными каменными существами во главе с Асагом. Эти образы символизируют разрушительные, неупорядоченные силы гор и камня, нарушающие воду, землю и установленный порядок. Побеждая их, Нинурта не просто уничтожает врагов, а заново упорядочивает мир, распределяя камни и горы по их «назначению».

Сходный мотив обнаруживается и в чеченском фольклоре. В легенде о «Каменном войске» повествуется о враждебном отряде, пришедшем с целью похищения девушки небывалой красоты. Эта девушка, по-видимому, обладала не только внешней привлекательностью, но и особой силой, поскольку сумела обратить всё войско в камень. Люди застыли, превратившись в каменные фигуры, образующие необычное скопление, резко выбивающееся из привычного горного ландшафта.

Образ девушки исключительной красоты, вокруг которого разворачивается конфликт, может быть интерпретирован как отголосок солнечного мотива. В чеченской мифологии известен образ Маьлх-Аьзни — «солнечной красавицы», дочери солнечного ангела (божества). Это позволяет предположить, что в основе чеченского предания и шумерского мифа о Нинурте и Асаге лежит общий архаический сюжет: столкновение враждебных, хаотических сил с сакральным солнечным принципом, в результате которого хаотические силы утрачивают движение и оказываются зафиксированными в камне. Не исключено, что шумерский образ «каменных демонов» и более позднее чеченское предание о «Каменном войске» восходят к единому комплексу представлений, сформировавшемуся в горной среде и закрепившемуся в различных культурных формах, что особенно показательно при рассмотрении их в рамках гипотезы о происхождении шумерских мифов и самих шумеров с гор Чечни.

По нашему представлению, вторым именем ангела солнца ТIурнаны является ЦIу / ЦIув дела (ЦIe + Iу) — ангел огня, то есть солнца. Кроме того, имя ЦIу имеет значение «жрец» и связано с понятием святилища.

Приведём отрывок из мифологического сюжета, зафиксированного в исследовании З. А. Мадаевой, посвящённом образу ЦIу:

«Вайн хьомечу буьрсачу ЦIув делас гIо лоцуш тIом баьлла
Вайн шира дайшна а, Iаж-мIаж бIонна а юккъехь.
Iаж-мIаж бIо кхечира, вайн даймехка аренашка кхечира,
Iаж-мIаж бIо гIоьртира, вайн хьомечу лекхачу лаьмнашка гIоьртира,
ЦIув делас сийна цIе йиллира, Iаж-мIаж бIох йиллира,
Лам, Iин, аре Iадош, ламан лечий аренашка хьоьвдира,
Iаж-мIаж бIо цара байира,
ЦIерийн цIетош йина Iовраш хьийда юьйлира».

Подстрочный перевод:

«Наш дорогой, грозный ЦIув дела, помогай — война началась
между нашими древними предками и войском Iаж-мIаж.
Это войско устремилось на наши равнины,
стремилось проникнуть в наши дорогие высокие горы.
Однако ЦIув дела синим пламенем опалил их.
Устрашая горы, ущелья и равнины, горные орлы ринулись в бой.
Они порубили войско Iаж-мIаж,
и потекли кровавые реки».

(Мадаева З. А. Мифология вайнахов. С. 114.)

По своему функционалу ЦIув дела в этом мифе очень близок Нинурте: это не просто воин, а божественный защитник, который сражается с силами вторжения и хаоса, используя стихии и сам ландшафт, и тем самым восстанавливает нарушенный порядок. ЦIув дела действует через огонь, горы и орлов — точно так же, как Нинурта действует через Шарур, камни, воды и горы.

Всё сказанное выше позволяет утверждать, что в исходном слое ТIур — это имя солнечного ангела, функционально сопоставимого с Нинуртой и также известного под именами ЦIу / ЦIу дела. Речь идёт о разных именах одного архетипического образа — божественного защитника и восстановителя порядка, связанного с солнцем, огнём и годовым циклом.

Соответственно, в имени ТIурнана речь идёт о матери ТIура, то есть о праматеринском начале. Нана здесь обозначает небесное, космическое начало — источник и вместилище бытия, тогда как ТIур выступает как солнечный ангел, действующий внутри установленного порядка. Именно в таком ключе, на наш взгляд, это имя и следует понимать.

Если рассматривать этот круг представлений шире, связь солнечного принципа ТIур / Ур выходит за пределы только чеченской и шумерской традиции и обнаруживается также в этрусском, а далее — в античном мире. У этрусков хорошо засвидетельствовано имя богини Turan — божества жизненной силы, плодородия и любви. Уже в античности её сопоставляли с греческой Афродитой, однако само имя Turan не имеет убедимого греческого объяснения и, по всей видимости, относится к более древнему средиземноморско-кавказскому слою.

В рамках предлагаемой интерпретации имя Turan может восходить к тому же архаическому корню Tur / Ur, который связан с солнцем, восходом и жизненной энергией. В шумерской мифологии этот корень представлен в имени Nin-ur-ta, а в чеченской — в форме ТIурнана, где солнечный элемент ТIур соединён с материнским теонимом Нана. В таком сочетании солнечное начало ещё не противопоставлено женскому, а включено в материнско-космологическую модель мира.

С этим же корнем соотносится и важный архитектурно-космологический образ — башня. В этрусском и латинском языковом ареале фиксируется слово turris («башня»), которое, по мнению ряда исследователей, проникло в латинский язык не из индоевропейского источника, а через доиталийский, этрусский субстрат. Греческое tyrsis / tyrris также обозначает башню или укреплённую высоту и, по-видимому, отражает тот же древний корень.

Если учитывать архаическую символику, башня — это не просто оборонительное сооружение. Это вертикаль, соединяющая землю и небо, место наблюдения за солнцем, восходом и движением светил. В этом смысле башня является архитектурным эквивалентом солнечного принципа: она «стоит», «поднимается», «смотрит вверх». Именно поэтому в горной чеченской культуре башня имеет не только бытовое, но и сакральное значение.

Дальнейшее развитие этого корня прослеживается и в западноевропейских языках. Во французском языке слово tour обозначает и «башню», и «круг», и «оборот». Это семантическое совпадение не случайно: солнце мыслится как то, что совершает круг, а башня — как точка, с которой этот круг наблюдается. Таким образом, tour объединяет сразу два древних смысла — солнечное движение и вертикальную ось.

Зафиксированный С.-М. Хасиевым ритуал «ТIурнене вахийта» («отправить к Турнене», то есть в небеса) включал возведение высокой деревянной башни, которая после завершения обряда сжигалась, а её угли считались сакральными. Соединение вертикали восхождения и огня позволяет заключить, что образ ТIурнаны напрямую связан с солнечным и огненным началом.

Чеченские башни имели пирамидальную кровлю, увенчанную конусообразным камнем ЦIурку. Его установка считалась сакральным действием: помимо оплаты хозяин башни обязан был подарить мастеру быка. В самом названии ЦIурку выделяются компоненты ЦIу — ангел солнца и ку — «шапка, вершина». Подаренный бык символизировал небесного быка солнечного ангела ЦIу.

Это показывает, что башня была не просто оборонительным сооружением, а сакральной формой, связанной с солнечным культом. Конусообразная, треугольная форма ЦIурку соотносится с одним из двух солнцестояний — так же, как и оружие Нинурты Шарур с тремя концами.

В результате выстраивается непрерывная цепочка смыслов и форм:
ТIур / ЦIу / Ур (солнце, восход, свет) — ТIурнана / Turan / ЦIув дела (солнечно-жизненный принцип) — turris (башня как вертикаль) — tour (круг, оборот, башня).

Эта цепочка показывает, что перед нами не разрозненные совпадения, а следы единой архаической системы представлений, в которой солнце, высота, круг времени и жизненная сила мыслились как разные проявления одного и того же космического начала.

Эта же логика позволяет включить в сравнение и северный материал. Один в скандинавской мифологии — не просто «бог войны», а фигура знания, знака и космического порядка: он получает руны через жертву, связан с вертикалью (Мировое древо), управляет судьбой воинов и готовит мир к предельному испытанию. В рамках нашей гипотезы здесь можно видеть отдалённое родство архетипов: не прямое совпадение богов, а перекличку функций — знание через знак, власть над порядком, связь с вертикалью и космическим циклом.

Если шумерский знак UD (U4) обозначает «день», «свет», «восход солнца», то в нашей интерпретации он соотносится с чеченским комплексом Iу / Iуда («пастух, опекун» + «отец, хозяин»), то есть с представлением о свете как о живом, управляемом начале. В таком ряду рядом оказываются UD (свет/день), Iуьйре (утро), ТIур / Ур (встающий свет) и образы, которые этот принцип персонифицируют: Нинурта, ТIурнана, а в более поздних средиземноморских формах — Turan.

В рамках данной гипотезы имя Один может рассматриваться как отдалённый результат древней цепочки форм: UD (Iуда) — Iуден — Один. Исходная форма Iуда обозначала «свет, день, восход» как живой и управляемый принцип; форма Iуден отражает переход к значению «день» с сохранением компонента ден (ср.: денахь — «днём») и типологически сопоставима с индоевропейскими формами diena / day / dies, которые в древней традиции тесно связаны с представлением о божественном свете и небесном начале (ср. Deva, Deus). При утрате начального гортанного элемента и дальнейшем фонетическом упрощении такая форма теоретически могла трансформироваться в Один. В этом случае имя Одина осмысляется не как прямое солярное имя, а как северное отражение архаического комплекса «день — свет — божественность», сопоставимого с образами Нинурты, ТIурнаны и Turan.

Именно поэтому речь идёт не о случайных совпадениях и не о механических заимствованиях, а о разных стадиях осмысления единого архаического представления: солнечный принцип «встающего света» действует внутри материнской основы мира и выражается то как имя, то как знак дня, то как вертикальная форма башни, то как этноним и культурный маркер.

Изложенные в тексте выводы и интерпретации следует рассматривать как авторскую гипотезу.

Ber's Erk Neberu