В санатории

АВТОР РАЗРЕШАЕТ КОПИРОВАТЬ И ИСПОЛЬЗОВАТЬ ВСЕ СВОИ ПРОИЗВЕДЕНИЯ И ИГРАТЬ НА СЦЕНАХ.
СПЕКТАКЛЬ-КОМЕДИЯ «В САНАТОРИИ»

Действующие лица (10 героев):

1. Костя – парень, хулиган и выдумщик, 28 лет.
2. Лида – красивая, модная и строгая девушка, 27 лет.
3. Анна Павловна – начальник отдела культуры, дама бальзаковского возраста, важная и обидчивая.
4. Геннадий Иванович – её муж, тихий, забитый, вечно читающий газету.
5. Борис Леонидович – пенсионер, бывший военный, любит порядок и маршировку.
6. Марья Ивановна – его жена, увлечена сбором трав и заговорами от радикулита.
7. Светлана – администратор санатория, вечно на взводе, с мегафоном.
8. Тимофей – повар, философ и лентяй, мечтает стать поэтом.
9. Зоя – медсестра, влюблена в Костю, ревнива и сентиментальна.
10. Валентин – курортный фотограф, романтик и неудачник.

Место действия: Курортный санаторий «Берёзка». Ухоженная территория, скамейки, цветники, фонтан (который не работает). На заднем плане – главный корпус с колоннами.

---

ГЛАВА ПЕРВАЯ. НЕРАЗРЕШЁННОЕ ОБНИМАНИЕ

(Яркий солнечный день. Лида, одетая с иголочки, как с обложки журнала, сидит на скамейке с книгой и строго изучает расписание процедур. К ней подбегает запыхавшийся, но довольный Костя в мятых шортах и футболке с надписью «Отдых — это тоже работа».)

Костя: Привет!
Лида: (Не отрывая глаз от бумаги, холодно). Привет.
Костя: Спасибо!
(Костя мощно, с размаху обнимает Лиду, чуть не сбивая её со скамейки. Книга вылетает у неё из рук.)

Лида: (Вырываясь, в полном недоумении и уже с искорками гнева в глазах). За что???
(Она действительно раскраснелась: сначала от неожиданности, теперь явно от раздражения.)

Костя: (Отпуская её, но продолжая беззаботно улыбаться). За то, что разрешила мне тебя обнять!
Лида: (Встаёт, отряхивая платье, с ледяной досадой). Я не давала никакого разрешения!
Костя: (Делает преувеличенно задумчивое лицо). Ага… Ну значит «спасибо» забираю обратно!
(Он делает вид, что снимает невидимую шляпу, «забирает» из неё воздух и кладёт в карман. Затем, громко и заразительно хохоча, пускается наутек.)

Лида: (Теряя всю свою светскую выдержку, топает ногой). Ээээй! А ну вернись! И извинись! Дурак!
(Костя уже скрывается за углом корпуса. Лида, тяжело дыша, поднимает книгу.)
Вот придурок санаторный… «Спасибо забираю обратно»… (Бормочет себе под нос). Интересно, а извинение он тоже может забрать обратно, если я его не давала?

(Из-за соседнего куста сирени появляется Зоя, медсестра. Она всё видела. На её лице – смесь умиления и ревности.)

Зоя: (С кисло-сладкой улыбкой). Ой, Лидочка, вы уже познакомились с нашей местной достопримечательностью? Костя Пожаров. Он у нас… неформал.
Лида: (Снова садясь на скамейку). Пожаров? Это не тот, который вчера на танцах пытался организовать конкурс по закидыванию вареников в вентилятор?
Зоя: Он самый. А обнимает он всех. Это у него… курс молодого курортника. Говорит, так лечит от зажатости. (Вздыхает). А мне он вообще три спасибо должен, я считаю.
Лида: (Саркастично). Накопительная система? Берегите чеки.

(Из главного корпуса выходит Анна Павловна, величавая, в панаме и с сумочкой размером с чемодан. За ней, уткнувшись в газету, семенит Геннадий Иванович.)

Анна Павловна: (Обращаясь к небу, но так, чтобы слышали все). Опять на территории бесчинства! Крики, хохот, объятия! Геннадий, ты слышал?
Геннадий Иванович: (Не отрываясь от газеты). Угу. «По данным синоптиков, осадков не предвидится…»
Анна Павловна: Это не осадки, это нравы падают! Сейчас найду администратора! В санатории должна быть лечебная атмосфера, а не… цирк!

(Она грозно направляется к корпусу. В этот момент из окна столовой, расположенного на первом этаже, высовывается усатое лицо повара Тимофея в колпаке.)

Тимофей: (Громко, Лиде и Зое). Не обращайте внимания. У неё, у Анны Павловны, после вчерашней грязелечебницы совесть нечиста. В прямом смысле. Она полчаса оттиралась. Это на психике сказывается. А парень ваш – душа! Настоящий поэт жеста! Его объятие – это сонет!

(Зоя смущённо улыбается. Лида смотрит в ту сторону, куда убежал Костя, и в уголке её рта, против её воли, появляется едва заметная улыбка.)

Лида: (Про себя). Сонет… Ну что ж, «поэт». Посмотрим, что ты напишешь в следующий раз.

Занавес.

---

ГЛАВА ВТОРАЯ. ЛЕЧЕБНЫЙ БАЛЕТ

(Столовая санатория. Шумно, пахнет компотом и котлетами. Лида, сохраняя элегантность, пытается съесть манную кашу, которая обладает явными признаками цементного раствора. За соседним столиком сидят Борис Леонидович и Марья Ивановна. Он выправляет спину, она кладёт ему в тарелку пучок какой-то зелени.)

Марья Ивановна: Ешь, Боренька, это петрушка с тмином. От вздутия и для бодрости духа. Я её на рассвете собирала, пока роса не сошла.
Борис Леонидович: (Скептически тыкая вилкой). На рассвете враг не спит, а ты петрушку собирала. Дисциплина, Марья, распорядок!

(Костя, с подносом, на котором балансирует три тарелки киселя, виртуозно лавирует между столиками. Заметив Лиду, он меняет курс.)

Костя: (Ставя одну тарелку киселя перед Лидой). Держите. Противоядие.
Лида: (Морщась). От чего?
Костя: От этой каши. Научно доказано: одна ложка манной каши «Берёзки» равна часу ходьбы на лыжах. Но кисель нейтрализует эффект. Можно продолжать вести сидячий образ жизни без угрызений совести.

(Прежде чем Лида успевает ответить, в столовую влетает администратор Светлана с мегафоном.)

Светлана: (В мегафон, от которого все вздрагивают). Внимание! После завтрака, в десять ноль-ноль, в актовом зале – лечебная физкультура! Обязательно для всех, кроме лежачих больных! Тема сегодня – «Оздоровительный балет»!

(Раздаётся общий стон. Борис Леонидович хмурится.)

Борис Леонидович: Балет? Это что за новое дезертирство от нормальной зарядки? «Раз-два, взяли!» – вот и весь балет!
Костя: (Присаживается на краешек стула у Лиды). Слышали? Балет. Я записался на партию Принца.
Лида: (Сухо). А кто будет Одеттой? Зоя?
Костя: Зоя будет отвечать за медицинское сопровождение. А Одеттой, по моей задумке, будет наша дорогая Анна Павловна. У неё же грация павлина.
Лида: (Не может сдержать смешок). Её муж будет Злым гением?
Костя: Нет, Геннадий Иванович будет читающим газету деревом. Статичная, но глубокая роль.

---

ГЛАВА ТРЕТЬЯ. ОЗДОРОВИТЕЛЬНЫЙ БАЛЕТ (ПРАКТИКА)

(Актовый зал. Пахнет нафталином и надеждой. Стоят ряды стульев. В центре – Светлана в трико и с потёртой палкой для швабры, которую она выдаёт за балетный станок.)

Светлана: (В мегафон). Становись в шахматном порядке! Дистанция два стула! Чтобы локтями не задевать друг друга! Борис Леонидович, вы куда? Вперёд не выходить!
Борис Леонидович: (Стоя по стойке «смирно»). Так точно! Не выходить!

(Лида стоит в заднем ряду, надеясь стать невидимой. Костя устраивается прямо перед ней. Анна Павловна важно восседает на стуле у пианино как почётный гость. Геннадий Иванович за её спиной уже развернул газету.)

Светлана: Итак! Лечебный балет – это синтез пластики и дыхания! Начинаем! Плие!
(Она приседает. За ней неуверенно приседают человек двадцать. Раздаётся треск суставов. Борис Леонидович делает резкое, отрывистое приседание, как будто проверяет противогаз.)
Глубоко вдыхаем! Спину прямо! Костя Пожаров, не раскачиваться!
Костя: (Обернувшись к Лиде, шепчет). Это не раскачивание. Это я порхаю. Душа просит.

(Светлана включает на стареньком магнитофоне вальс. Начинаются «па». Костя, вместо плавных движений, изображает, что борется с невидимым осьминогом, потом ловит бабочку, потом делает вид, что поскользнулся на банановой кожуре, но удерживает равновесие. Лида, скрывая улыбку за ладонью, смотрит в пол.)

Анна Павловна: (Громко, мужу). Геннадий, ты видишь это безобразие? Это насмешка над высоким искусством! И над санаторным режимом!
Геннадий Иванович: (Из-за газеты). «Акции Газпрома…»
Костя: (Подпрыгивая на одной ноге). Анна Павловна, это не безобразие! Это перформанс «Лебедь, больной радикулитом»! Современное искусство!

(В этот момент Костя, делая особенно размашистое «гранд-батман», задевает ногой стул Бориса Леонидовича. Тот инстинктивно делает резкий уклон, цепляется за стул Марьи Ивановны, и они оба, сохраняя идеально прямые спины, как два падающих домино, медленно и торжественно валятся на гимнастический мат. Раздаётся дружный, сдерживаемый смех.)

Марья Ивановна: (С мата). Боренька! Ты не ушибся? Я говорила, надо было надеть пояс из собачьей шерсти!
Борис Леонидович: (Поднимаясь и отряхиваясь). Никаких ушибов! Падение – это тоже элемент боевой подготовки! Молодой человек, (обращаясь к Косте), у вас энергия не в том направлении! Давайте-ка я вас завтра на зарядку построю, по-настоящему!
Костя: (Сделав под козырёк). Есть построить на зарядку, товарищ полковник!

(Лида уже не скрывает смеха. Костя ловит её взгляд и подмигивает. Светлана отчаянно свистит в свисток.)

Светлана: Всё! На сегодня всё! Расходимся без паники! Завтра – арт-терапия «Рисуем наш санаторий»!

(Все начинают расходиться. Костя подходит к Лиде, тяжело дыша, изображая измученного танцовщика.)

Костя: Ну что, как вам моя партия Принца?
Лида: (Всё ещё улыбаясь). Больше похоже на шута горохового. Но… довольно забавно.
Костя: Прогресс! От «дурака» до «шута» – это уже повышение по службе. Значит, завтра жду вас на арт-терапии. Будем рисовать. Я, например, планирую изобразить фламинго, играющего в нарды.
Лида: (Пожимая плечами, но уже без прежней суровости). Посмотрим.

(Она уходит. Костя смотрит ей вслед с довольной улыбкой. Из-за занавески выглядывает Зоя с тонометром в руках и вздыхает.)

Занавес.

---

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ. ШТРИХИ К ПОРТРЕТУ ФЛАМИНГО

(Комната для арт-терапии. Столы застелены газетами, стоят баночки с водой, акварельные краски и кисточки. Собралась та же компания. Тимофей, повар, в фартуке поверх халата художника, ведёт занятие.)

Тимофей: Друзья! Забудьте о реализме! Мы не фотографируем, мы чувствуем! Пусть ваша кисть танцует, как вчера ваши… гм… тела! Тема: «Эмоция моего санатория». Лида, вы почему белую краску отодвинули? Страх чистого листа?
Лида: (Сухо). Я просто считаю, что белила должны заслужить своё место на холсте.

(Костя уже вовсю малюет рядом. На его листе буйство малинового, оранжевого и синего. Анна Павловна с важностью выводит идеально ровный розовый корпус санатория. Борис Леонидович рисует зелёным стройные прямоугольники – очевидно, клумбы, выстроенные по ранжиру. Марья Ивановна изображает пучки трав, похожие на взрывы.)

Анна Павловна: (Громко, всем). Геннадий, смотри, у меня уже портик получается. Прямо как в манеже. А что это у тебя?
Геннадий Иванович: (Увлечённо закрашивает весь лист чёрной гуашью). Тёмная материя. Или ночь. Не отвлекай, я в потоке.

(Костя тычет локтем Лиду.)
Костя: Ну как, видите фламинго?
Лида: (Всматривается в его мазню). Вижу нечто, что могло бы испугать даже фламинго. Это что, у него нога в гипсе?
Костя: Нет! Это он делает хитрый ход в нардах! Видите кость? Двойка-тройка!
Лида: (Качает головой, но улыбается). Вы – безнадёжны.
Костя: Безнадёжен – это Геннадий Иванович с его чёрной дырой. А у меня – надежда в каждом мазке.

(В дверях появляется фотограф Валентин с огромным стареньким фотоаппаратом.)
Валентин: (Трагическим шёпотом). Тише, вы все! Не двигайтесь! Я ловлю момент… момент искреннего творчества! Это будет шедевр! «Терзания души на фоне портика»!

(Он прицеливается в Анну Павловну. В этот момент Костя, пытаясь достать тюбик с жёлтой краской, задевает локтем банку с водой. Банка летит прямиком на рисунок Бориса Леонидовича. Тот вскакивает по стойке «смирно», но поздно – его идеальные зелёные прямоугольники плывут, превращаясь в болото.)

Борис Леонидович: Диверсия! Уничтожение материальной части!
Костя: (С искренним ужасом). Товарищ полковник! Это не диверсия! Это… непреднамеренное добавление акваматического элемента! Смотрите, теперь это не просто клумбы, это… влажные клумбы! После дождя!
Марья Ивановна: (Восхищённо). Ой, Боренька, как красиво разтеклось! Прямо как моя настойка из зверобоя!

(Валентин в это время щёлкает затвором, запечатлевая не творческий порыв, а всеобщий хаос: Костю с виноватым лицом, Бориса Леонидовича в грозной позе, Анну Павловну, с укором смотрящую в небо, и Лиду, которая, закрыв лицо руками, трясётся от смеха.)

Тимофей: (Восторженно). Вот оно! Вот она – эмоция! Хаос! Стихия! Я назову эту картину… «Суп-пюре из впечатлений»!
Светлана: (Появляясь в дверях с мегафоном). Всё! Арт-терапия закончена! Наводим порядок! Костя Пожаров – вытереть пол и принести чистую воду! А в 16:00 – сеанс кислородного коктейля в холле!

---

ГЛАВА ПЯТАЯ. КИСЛОРОДНЫЙ БУНТ

(Холл санатория. Стоит аппарат для кислородных коктейлей, булькающий, как аквариум. Зоя разливает пенистую массу по стаканам. Все сидят с видом покорных пациентов.)

Зоя: (Каждому, с грустной нежностью). Пейте на здоровье. Это полезно для сосудов и… для настроения.
Анна Павловна: (Прихлёбывая). Да, после вчерашних «художеств» нервы нужно успокаивать.
Борис Леонидович: (Выпивает залпом, как лекарство). Приказано – принято!

(Костя получает свой стакан, смотрит на розовую пену, потом на Лиду, которая аккуратно пьёт.)
Костя: (Громко, задумчиво). Знаете, а ведь если подышать этим кислородом и заговорить высоким голосом, можно стать мультяшным персонажем. Смотрите!
(Он делает глоток, набирает воздуха и пищит.) «Ой, какие пузырьки полезные!»
(Лида давится коктейлем от смеха. Геннадий Иванович впервые отрывается от газеты и с интересом смотрит на Костю.)

Борис Леонидович: Молодой человек! Не балуйся с лечебным питанием!
Костя: (Снова нормальным голосом). Я не баловства ради, товарищ полковник! Я исследование провожу! Вот, например, (обращается к Марье Ивановне), если смешать этот коктейль с вашей настойкой зверобоя, можно получить реактивный напиток для подъёма по лестнице.
Марья Ивановна: (Серьёзно). Ты думаешь? А я с полынью пробовала, так Геннадий Иваныч потом полдня как сонная муха ходил.

(Валентин, прячась за пальмой, пытается сделать «естественный» портрет Лиды. Вспышка старого фотоаппарата срабатывает с оглушительным хлопком и яркой вспышкой.)
Лида: (Вздрагивает). Ой!
Валентин: (С тоской). Простите! Это техника! Она чувствует вашу чистую красоту и не может сдержать восторг!

(Костя встаёт и подходит к Валентину.)
Костя: Дружище, давай я тебе помогу. Я буду твоим ассистентом. Посторонись.
(Костя берет фотоаппарат, пристраивается за Валентина и командует.)
Итак, группа! Сейчас мы снимем исторический кадр: «Аристократия на кислородной диете»! Анна Павловна, смотрите в объектив с легким укором современности, да! Геннадий Иваныч, покажите профиль мыслителя! Борис Леонидович, взгляд – как на плацу! Марья Ивановна, улыбнитесь, как будто увидели особенно целебную травинку! Лида… Лида просто пусть смотрит, как на недоумение, которое почему-то нравится. Все готовы? Улыбочки!

(Все, кроме Анны Павловны, невольно принимают предложенные позы. Костя не нажимает на кнопку. Вместо этого он издает звук старого затвора: «Щёлк-хр-р-р!» и сам падает на диван, хохоча.)
Костя: Всё! Кадр в истории! Спасибо за работу!
Борис Леонидович: (Не меняя парадной позы). Так. А где результат?
Костя: Результат – в наших сердцах, товарищ полковник! И в памяти. Это же цифровое… эм… воображение!

(Все смеются, даже Борис Леонидович хмыкает. Только Анна Павловна фыркает.)
Анна Павловна: Клоунада! Сплошная клоунада! Пойду, полежу. У меня от этих пузырьков… мигрень разыгралась.
(Она уходит, а за ней, как буксир, плетётся Геннадий Иванович, с сожалением оглядываясь на веселящуюся компанию.)

Лида: (Тихо, Косте). Вы всех разыграли. И меня заодно.
Костя: (Тоже тихо, но с искренней улыбкой). Нет. Я всех… расслабил. Немного. И увидел, как вы смеётесь. Это мой любимый акварельный цвет.

(Зоя, наблюдающая со своим подносом, вздыхает так громко, что бульки в аппарате на секунду замолкают.)

Занавес.

---

ГЛАВА ШЕСТАЯ. ВЕЧЕРНИЙ ТАНЕЦ И ТАЙНАЯ МИССИЯ

(Актовый зал вечером. Гирлянды, старенький проигрыватель. Играет медленный танец. Пары вальсируют с разной степенью грации. Валентин, как теневая фигура, прячется за колоннами, пытаясь сделать «поэтические» снимки при тусклом свете.)

Светлана (у проигрывателя, в мегафон на минимальной громкости): Пары, соблюдаем дистанцию! Радикулит – не помеха ритму! Борис Леонидович, вы ведёте или вас ведут?
Борис Леонидович (маршируя с Марьей Ивановной): Я осуществляю тактическое управление движением! Шаг-раз-два!

Марья Ивановна еле успевает за ним, как будто несётся на буксире.

Лида стоит у стены, наблюдая. К ней подходит Костя, вытирая мнимый пот со лба.

Костя: Фух! Только что сдал норматив по вальсу с Марьей Ивановной. Получил устную благодарность и рецепт компресса от шейного остеохондроза. Теперь свободен. Могу пригласить?

Лида (с лёгкой улыбкой): Боюсь, после такой подготовки вы будете вести меня, как на плацу.

Костя: Обещаю, манёвры будут плавными. Как у той самой каши, только в танце.

Он протягивает руку. Лида, после секундного колебания, принимает приглашение. Они начинают танцевать. Костя, к её удивлению, ведёт себя вполне прилично.

Костя (тихо): Видите, я могу быть обычным. Но это так скучно.

Лида: А что же не скучно?

В этот момент Костя замечает Зою, которая с тоской смотрит на них из-за шторы. А затем – Анну Павловну, которая, сидя на стуле, с суровым видом наблюдает за танцполом, и скучающего рядом Геннадия Ивановича. В глазах Кости вспыхивает озорная искра.

Костя: Сейчас увидите. Извините на секунду.

Он отпускает Лиду и быстрым шагом направляется к Валентину. Шепчет ему что-то на ухо, указывая на Анну Павловну и Геннадия Ивановича. Валентин сначала с ужасом качает головой, но Костя активно жестикулирует. Фотограф, поколебавшись, с решимостью мученика кивает.

Лида (про себя, с растущим интересом): О, Боже… Что он задумал?

---

ГЛАВА СЕДЬМАЯ. ПРИНУДИТЕЛЬНАЯ РОМАНТИКА

Костя подходит к Анне Павловне с самым галантным видом.

Костя: Анна Павловна! Простите за бесцеремонность, но миссия чрезвычайной важности. Наш фотограф-художник задумал серию «Утраченные традиции курорта». Ему позарез нужен кадр: мудрая, утончённая пара у рояля. Без вас – никак. Судьба искусства в ваших руках!

Анна Павловна (снисходительно подняв бровь): Ну… если для искусства… Геннадий, вставай. Тебе доверяют ответственную роль.

Геннадий Иванович (неохотно отрываясь от созерцания узора на обоях): Опять фотографироваться? В прошлый раз я вышел, как привидение в пенсне.

Костя: В этот раз всё будет иначе! Валентин использует секретную технику «взгляд из прошлого». Вас обещают запечатлеть, как пару из чеховского рассказа!

Этот аргумент действует на Анну Павловну магически. Она величественно поднимается и ведёт мужа к роялю. Костя усаживает её на табурет, Геннадия Ивановича ставит рядом, задумчиво положив руку на крышку рояля.

Костя (командует): Отлично! Геннадий Иваныч, смотрите на Анну Павловну с тихой, светлой грустью о былом. Анна Павловна, вы – с легкой, снисходительной нежностью к его романтическим порывам. Замираем! Валентин!

Валентин подкрадывается на цыпочках. Но в тот момент, когда он должен был сделать кадр, Костя незаметно дёргает за край скатерти на соседнем столике. Со стола падает вазочка с бумажным цветком. Грохот!

Геннадий Иванович инстинктивно вздрагивает и хватает жену за руку, как бы защищая. Анна Павловна, тоже испугавшись, прижимается к нему с неожиданно искренним испугом.

ЩЁЛК! В этот самый момент срабатывает затвор.

Валентин смотрит на видоискатель и замирает. На его лице – восторг.

Валентин: Господи… Это… Это гениально! Не постановка, а жизнь! Испуг, забота, единение! Я назову этот снимок «Когда грохнула вазочка, или Внезапная нежность»!

Анна Павловна (опомнившись, отстраняется, выпрямляя блузку): Что за безобразие! Кто грохнул?! Это ты, Пожаров?!

Но её гнев как-то неуверен. Она искоса смотрит на мужа, который, отпустив её руку, смотрит на неё с немым удивлением, как будто увидел впервые за много лет.

Геннадий Иванович (тихо, растерянно): Ты… испугалась. Я же тебя не ушиб?

Анна Павловна (смущённо бормочет): Ерунда… Пустяки…

Они стоят, не зная, что делать дальше. Костя, поймав взгляд Лиды, подмигивает. Лида качает головой, но в её глазах – не осуждение, а смесь восхищения и ужаса.

---

ГЛАВА ВОСЬМАЯ. ЗАМЕЧАТЕЛЬНАЯ ИДЕЯ И НОЧНОЙ ПЛЕНЭР

(Поздний вечер. Все расходятся по номерам. Костя ловит Лиду на лестнице.)

Костя: Ну что? Признавайтесь. Гений или злодей?
Лида: Скорее, опасный экспериментатор. Вы могли спровоцировать сердечный приступ.
Костя: Зато теперь у них есть общая тема для разговора. «Помнишь, как та вазочка грохнула?» Лучше, чем «Ты ел свою овсянку?». А знаете, у меня созрела гениальная идея.
Лида (с опаской): Очередная?
Костя: Завтра же день отъезда Тимофея на его поэтические курсы. Нужно устроить ему прощальный вечер. Не официальный, а… настоящий. Тихий, под звёздами. У фонтана. С рассказами, не из мегафона.
Лида: И кто пойдёт на этот «тихий» вечер с вами во главе?
Костя: Все! Ну, кроме Светланы, конечно. Я всех приглашу. Тайно. Это будет «Операция "Прощальный суп"». Вы с нами?
Лида смотрит на его горящие энтузиазмом глаза и понимает, что сопротивляться бесполезно.

Лида: Боюсь, если я откажусь, вы придумаете что-нибудь ещё более сумасшедшее. Ладно. Я предупреждаю – только как наблюдатель.
Костя: Ура! Первый рекрут зачислен! Теперь надо привлечь Бориса Леонидовича для обеспечения дисциплины, Марью Ивановну – для организации полевой кухни (чай с травами), а Геннадия Ивановича… Геннадий Иваныч будет хранить молчание, это его сильная сторона.
Лида: А Анна Павловна?
Костя: Её мы пригласим в качестве… официального лица, одобряющего неофициальное мероприятие. Скажем, что это фольклорная традиция – провожать повара, чтобы он вернулся. Иначе еда станет совсем несъедобной.
Лида (смеётся): Вы неисправимы.
Костя: Надеюсь. Значит, завтра, в 22:00, у неработающего фонтана. Тайно от администрации. Принесите, что есть вкусного.

Он убегает по лестнице, оставляя Лиду наедине с мыслью, что эта санаторная смена оказалась куда интереснее, чем она предполагала.

Занавес.

---

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ. «ОПЕРАЦИЯ «ПРОЩАЛЬНЫЙ СУП»

(Поздний вечер. Площадка у неработающего фонтана, который представляет собой чашу с потрескавшейся краской и сломанной скульптурой нимфы без руки. Лунный свет. Костя, как заправский конспиратор, расставляет пни и принесённые из беседки стулья. Появляется Лида с пакетом.)

Лида: (Шёпотом). Я принесла печенье из столовой и яблоки. Надеюсь, это считается «вкусным» для полевой кухни.
Костя: (Тоже шёпотом, но с размахом). Это бесценный вклад в общее дело! Кладёшь под куст. Туда же.

(Из-за угла, стараясь идти бесшумно, но топая, как слонёнок, появляется Борис Леонидович с термосом и складным стульчиком.)

Борис Леонидович: (Отрывистым шёпотом). Гражданин Пожаров! Личный состав прибыл! Принес чай! Крепкий! По-походному! Марья — с травами следом идёт.
Костя: (Делая под козырёк). Отлично, товарищ полковник! Разворачивайте полевой пункт командования вот здесь, у безрукой нимфы.

(Марья Ивановна возникает, как тень, с авоськой, полной пакетиков и сушёных пучков.)

Марья Ивановна: (Таинственно). Я мяту принесла, душицу и немного зверобоя для настроения. И сушёные ягоды шиповника — для глаз. В темноте-то глаза напрягаются.

(Следом, крадучись, появляются Геннадий Иванович и Анна Павловна. Он — с книгой, она — с палантином и выражением лица, словно идёт на нелегальное собрание декабристов.)

Анна Павловна: (Снисходительно оглядывая «лагерь»). Ну что ж, фольклор есть фольклор. Но чтобы тихо! И чтобы Светлана не услышала. Я, как представитель культурной общественности, не могу позволить, чтобы такое… тёплое начинание… было сорвано.
Геннадий Иванович: (Клацая зажигалкой, пытаясь рассмотреть книгу). А я, пожалуй, почитаю при луне. Редкая возможность.

(Раздаётся шорох и всхлип. Это появляется Зоя с коробкой конфет «Мишка на севере».)

Зоя: (Грустно). Я пришла… для медицинского контроля атмосферы. И конфеты принесла… на прощание.
Костя: (Тронуто). Зоенька, вы — ангел! Конфеты — это стратегический запас хорошего настроения.

(Последним приходит сам виновник торжества — Тимофей, в своём поварском колпаке, с гитарой без одной струны.)

Тимофей: (Оглядывая всех со слезой в главе). Братцы… сестрицы… Я тронут. Я так тронут, что даже суп на завтра пересолю от избытка чувств.

---

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ. ТОСТЫ ПОД ЗВЁЗДАМИ И ПРИШЕСТВИЕ МЕГАФОНА

Все рассаживаются. Борис Леонидович разливает крепкий чай по железным кружкам. Возникает неловкая, но приятная пауза.

Костя: (Встаёт на пень). Итак… Мы собрались здесь тайно, под покровом ночи и бдительным оком безрукой нимфы, чтобы проводить нашего друга, поэта макарон и философа котлет — Тимофея! Пусть его стихи находят отклик не только у нас, но и у критиков! А котлеты пусть остаются такими же воздушными! Первый тост — за него!

Все чокаются кружками. Тимофей смущённо бьётся рукой о грудь.

Тимофей: Спасибо, родные! Я вам скажу… Готовить — это тоже поэзия. Только рифмуешь не словами, а вкусами. И мой самый удачный куплет здесь — это компот из сухофруктов по вторникам. За вас!

Пьют. Разговор становится тише, душевнее.

Марья Ивановна: (Геннадию Ивановичу). А вы, батюшка, книжку-то отложите. Послушайте, как сверчки стрекочут. Это лучше любой музыки.
Геннадий Иванович: (Неохотно закрывая книгу). В «Анне Карениной» тоже сверчки упоминаются… Но ваши, конечно, ближе.

Анна Павловна: (Неожиданно тихо). Знаете, в молодости мы с Геннадием тоже на таких вот посиделках бывали. У костра. Песни пели.
Геннадий Иванович: (Смотрит на неё, потом на огонёк зажигалки). «В лесу прифронтовом»… Ты пела фальшиво, но громко.
Анна Павловна: (Не обижаясь, а даже улыбаясь). А ты на гитаре бренчал. И струны рвались.

Все замирают, слушая этот неожиданный дуэт воспоминаний. Даже Зоя перестаёт вздыхать на Костю.

Борис Леонидович: (Кашлянув). Хорошая тут, значит, операция «Прощальный суп». Местность подходящая. И состав… сплочённый.

В этот момент из темноты раздаётся резкий, привычный всем скрип. Все вздрагивают. На освещённую луной тропинку выходит Светлана с мегафоном в опущенной руке. На её лице — не гнев, а усталая растерянность.

Светлана: (Без мегафона, просто голосом). Так-так… «Тихий час» на территории. В нарушение пункта седьмого правил внутреннего распорядка.

Все замирают в ожидании шторма.

---

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ. БУНТ ПРОТИВ РАСПОРЯДКА

Костя первым приходит в себя и делает шаг вперёд, но его опережает Анна Павловна. Она поднимается с видом римской матроны.

Анна Павловна: Светлана, дорогая. Вы застали нас. Мы проводим нашего повара. Это не нарушение, это… культурно-гастрономическая акция. Для поддержания морального духа коллектива.
Борис Леонидович: (Подтверждая, стоит по стойке «смирно»). Так точно. Мероприятие способствует сплочению. Дисциплина — это не только «отбой», но и правильные традиции!
Марья Ивановна: (Протягивая Светлане кружку). Выпейте, милая, чайку с душицей. У вас голос-то какой осипший от этого мегафона… Успокоит нервишки.

Светлана смотрит на кружку, на все эти ожидающие лица, и что-то в ней сдаёт. Плечи её опускаются.

Светлана: (Тихо, с горьковатой улыбкой). Я, между прочим, в педагогический институт мечтала поступать. А не мегафоном размахивать. (Ставит мегафон на землю, будто снимая тяжёлую ношу). А вы тут… как в пионерлагере. При луне.

Костя: (Радостно). Так присоединяйтесь к нашему стройотряду, товарищ вожатая! Места хватит! Тимофей, гитару! Пусть даже на пяти струнах!

Тимофей берёт в руки гитару. Зоя несмело предлагает Светлане конфету. Та берёт, разворачивает и кладёт в рот.

Светлана: (Жуя). А по распорядку в 23:30 — обход территории. Так что… (смотрит на часы) у нас есть ровно сорок семь минут на это… культурно-гастрономическое мероприятие.

Общее вздох облегчения. Тимофей перебирает струны, начинает тихонько наигрывать «Тёмную ночь». Геннадий Иванович неожиданно для всех подхватывает первые слова, низким, бархатным голосом. Анна Павловна смотрит на него, как впервые.

Лида сидит рядом с Костей, их плечи почти соприкасаются.

Лида: (Шёпотом). Вы это предвидели?
Костя: (Тихо, глядя на поющую, нестройную, но счастливую компанию). Я на это надеялся.

Луна освещает неработающий фонтан, сломанную нимфу и странную, пёструю, но теперь по-настоящему дружную компанию из десяти человек, которые поют под гитару с одной струной.

Занавес.

---

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ. УТРЕННЯЯ ПОСЛЕДСТВИЯ И ПРИГЛАШЕНИЕ

(Утро после тайного вечера. Столовая. Атмосфера приподнятая, но сонная. Борис Леонидович бодро помешивает чай, выбивая дробь ложкой. Анна Павловна и Геннадий Иванович сидят за одним столиком, но сегодня он не читает газету, а они о чём-то тихо беседуют. Светлана без мегафона раздаёт меню с улыбкой, от которой все немного в смятении.)

Светлана: (Обычным, даже приятным голосом). На второе — котлеты от Тимофея. Последние в этой смене, цените. Завтра он уезжает.
Марья Ивановна: (Вздыхает). Эх, и кто же нам теперь суп-пюре с философским подтекстом варить будет?

Костя, видя, что Лида берёт кофе, подвигает к ней сахарницу.

Костя: Сахар для бодрости духа. Вы сегодня особенно задумчивы. Сожалеете, что ввязались в наше подполье?
Лида: (Наливая кофе). Неожиданно… нет. Хотя голова немного гудит от вашего «походного» чая. У Марьи Ивановны слишком бодрые травы.
Костя: Это не от чая. Это от кислорода свободы, которым мы дышали прошлой ночью. Он опьяняет сильнее коктейля.

В дверях показывается Валентин с фотоаппаратом и сияющим лицом.

Валентин: Друзья! Друзья мои! Снимки… снимки с того вечера… Они волшебные! Особенно групповой портрет у нимфы! Я проявлю и всем подарю на память! Это будет «Виртуальный альбом воспоминаний» в одном кадре!

Анна Павловна: (Нежно, что всех шокирует). Геннадий, нам обязательно нужно будет один экземпляр. Для семейного… архива.
Геннадий Иванович: (Кивает). Обязательно. И… может, ещё один? Для дачи.

Костя ловит на себе взгляд Лиды. В нём уже нет прежней строгости, есть теплота и любопытство.

Костя: (Понижая голос). А знаете, сегодня последний день, когда фонтан официально числится неработающим.
Лида: И что это значит?
Костя: Это значит, что вечером там будет проводиться финальная репетиция прощального концерта. Светлана дала добро. Будем репетировать номер. Серьёзный.
Лида: Вы? Серьёзный номер? Не верю.
Костя: Не я один. Мы все. И вам тоже есть роль. Без вашей скептической улыбки номер развалится. Придёте?
Лида медленно помешивает ложкой в чашке.

Лида: А можно я просто приду посмотреть, как вы с Борисом Леонидовичем будете ставить балет на тему фонтанной нимфы?
Костя: Можно. Но если вы просто посмотрите, я буду вынужден вернуть вам «спасибо» за то первое объятие. Оно, между прочим, до сих пор у меня в кармане хранится.
Лида не может не рассмеяться.

Лида: Ладно. Я приду. Но только как зритель.
Костя: (Торжествующе). Отлично! Значит, в 17:00, у фонтана. Одевайтесь… с намёком на праздник.

---

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ. РЕПЕТИЦИЯ У ФОНТАНА

(Вечер. Фонтан, по невероятному стечению обстоятельств, ЧУТЬ-ЧУТЬ подтекает, что все воспринимают как добрый знак. Собралась вся компания. Светлана держит в руках не мегафон, а листок с программой.)

Светлана: Итак, порядок номеров для завтрашнего прощального концерта. Первый номер — вокальный. Анна Павловна и Геннадий Иванович исполнят романс «Утро туманное».
Анна Павловна: (Слегка волнуясь). Мы… мы немного репетировали. Геннадий вспомнил второй куплет.
Геннадий Иванович: (Берёт её под руку, кивает). Вспомнил.

Светлана: Второй номер — художественное чтение. Борис Леонидович и Марья Ивановна представят отрывок из «Сказки о потерянном времени».
Борис Леонидович: Я буду за того старика, что вечно торопил! А Марья — за деда-часовщика!
Марья Ивановна: А я свои реплики травяными отварами буду перемежать, для убедительности!

Светлана: Третий номер — музыкальный. Тимофей исполнит авторскую песню «Ода манной каше» под гитару.
Тимофей: (Обнимая гитару). Это моё прощальное слово кухне и здравнице!

Светлана: И финальный, четвёртый номер… (смотрит на Костю) — сюрприз. Под руководством Кости Пожарова.
Все смотрят на Костю. Он выходит на импровизированную «сцену» перед фонтаном.

Костя: Дамы и господа! Наш номер называется «Нимфа оживает, или Спасибо, что разрешили». Это небольшая пантомима с элементами… всего, что мы тут пережили. Нужны все. Борис Леонидович, вы будете Командующим фонтаном. Марья Ивановна — Душой трав. Геннадий Иваныч — Читающим источником. Анна Павловна — Музой санаторного распорядка. Тимофей — аккомпаниатором на ложках. Зоя — ангелом-хранителем с тонометром. Валентин будет ловить моменты «вживую». А Светлана… Светлана будет сама собой, но счастливой.
Светлана: (Смеётся). Попробую. А вы, Костя?
Костя: А я буду Парнем, который всё это начал. (Поворачивается к Лиде). А Лида… будет Девушкой на скамейке. Которая сначала не разрешала, а потом… потом разрешила.

Все замирают, глядя на Лиду. Она стоит в стороне, как и обещала — зритель.

Лида: (Смущённо). Я же сказала, я только посмотреть…
Борис Леонидович: (Сурово). Товарищ! В строю не бывает «только посмотреть»! Бывает «есть» или «нет»!
Анна Павловна: (Неожиданно поддерживая). Дорогая, это же для искусства. И для памяти.
Марья Ивановна: (Шёпотом, но всем слышно). А я вам особый успокаивающий сбор заварю, чтобы не смущались!

Лида смотрит на Костю. Он не улыбается, смотрит на неё серьёзно и вопросительно. И в его взгляде нет хулиганства, есть только надежда.

Лида: (Вздыхает, сдаваясь). Хорошо. Но я буду сидеть на скамейке. И не уверена, что буду «оживать».
Костя: (Сияя). Достаточно того, что вы просто будете там. Всё остальное — моя забота.

Начинается репетиция. Получается смешно, нелепо, трогательно и очень громко. Даже нимфа без руки кажется улыбающейся.

---

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ. ПЕРЕД КОНЦЕРТОМ. РАЗГОВОР У ЛЕСТНИЦЫ.

(Поздно вечером, после репетиции. Лида и Костя случайно встречаются на лестнице, ведущей в корпус.)

Лида: Вы — режиссёр-тиран. Мои ноги устали от того, что я просто сидела.
Костя: Зато у вас получилось идеальное недоумение в третьем акте. Именно то, что нужно. Спасибо.
Лида: Опять «спасибо»? Вы его уже не заберёте обратно?
Костя: Нет. Это «спасибо» другое. Навсегда. Как и то первое объятие, кстати. Я его так и не вернул.

Они стоят в тишине. Слышно, как на втором этаже Борис Леонидович командует жене: «Марья, ложись! Завтра в семь подъём, в восемь построение на концерт!»

Лида: Завтра последний полный день. Послезавтра все разъезжаются.
Костя: Да. Санаторий опустеет. Нимфа снова будет грустить одна. (Пауза). А вы… куда?
Лида: Обратно. В город. В офис. К компьютеру.
Костя: (Кивает). Я — на свою стройку. Будем поднимать панели и вспоминать, как поднимали настроение здесь. (Смотрит на неё). Можно вас… набрать когда-нибудь? Не для того чтобы обнять без разрешения. А чтобы… спросить, как дела. Или рассказать, как у нас фонтан наконец-то починили.
Лида: (Молчит несколько секунд). Вы же не спросите. Вы сразу наберёте и скажете: «Привет! Я тут фонтан видел! Спасибо!»
Костя: (Улыбаясь). Возможно. А вы?
Лида: Возможно… я скажу: «За что?» А потом… потом послушаю про фонтан.

Они понимающе смотрят друг на друга. Это не признание. Это — договорённость. Возможность.

Костя: Тогда… до завтрашнего концерта. Спокойной ночи, Лида.
Лида: Спокойной ночи, Костя.

Он поднимается на свою лестницу. Она смотрит ему вслед, потом трогает свою руку в том месте, куда он тогда, в первый день, положил своё «спасибо». И тихо улыбается.

Занавес.

И вот мы подошли к финалу нашей санаторной истории. Надеюсь, вам понравилось путешествие!

---

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ. ПРОЩАЛЬНЫЙ КОНЦЕРТ И НЕ ТОЛЬКО

(Последний вечер. Актовый зал украшен самодельными гирляндами из салфеток и мишурой от прошлогодней ёлки. Все зрители — пациенты и персонал санатория. Наш десяток героев за кулисами в состоянии приятной паники.)

Борис Леонидович: (Поправляет галстук, который ему навязала Марья Ивановна). Команда, собраться! Последняя проверка перед выступлением! Тимофей, ложки?
Тимофей: (Поблёскивая столовыми приборами). Наточены и готовы к битве за искусство!
Анна Павловна: (Тихо напевает). «Утро туманное, утро седое…» Геннадий, ты помнишь, на каком слове мы меняемся?
Геннадий Иванович: (Твёрдо). На слове «воспоминанья». Я не подведу.
Зоя: (Поправляет белый халат и бумажные крылышки). Я… я правильно выгляжу? Как ангел-хранитель?
Светлана: (Без мегафона, успокаивающе). Вы все выглядите прекрасно. Это будет лучший концерт «Берёзки» за всю историю.

Костя подходит к Лиде, которая стоит чуть в стороне в том самом платье, в котором сидела на скамейке в первый день.

Костя: Ну что, Девушка на скамейке, готовы к оживанию?
Лида: Больше готова, чем тогда. А вы, Парень-хулиган, готовы к финалу?
Костя: К финалу концерта — готов. К финалу нашей санаторной эпопеи… (вздыхает) нет. Но это и не финал. Это, как говорит Тимофей, всего лишь пауза между актами.

Концерт проходит с оглушительным успехом. Романс Анны Павловны и Геннадия Ивановича вызывает тихий восторг и слёзы у дам бальзаковского возраста. Борис Леонидович, выкрикивая «Драгоценное время, назад!», заставляет вздрогнуть даже самых сонных. Песня Тимофея про манную кашу превращается в гимн всем санаторным поварам, и ему долго не дают сойти со сцены.

И вот финальный номер.

Под несложную мелодию, отбиваемую Тимофеем на ложках, разыгрывается пантомима. Борис Леонидович «чинит» фонтан жестами, Марья Ивановна «разбрасывает» невидимые травы, Геннадий Иванович «читает» воду из фонтана, Анна Павловна с важностью «сверяет» действие с невидимым распорядком. Зоя «измеряет давление» нимфе. А Костя, пробираясь сквозь эту суету, подходит к Лиде, сидящей на настоящей скамейке.

Он говорит беззвучное «Привет». Она — беззвучное «Привет» в ответ. Он говорит беззвучное «Спасибо» и делает движение, будто хочет обнять, но останавливается. Она смотрит на него, качает головой («нет»), потом задумывается, улыбается и кивает («да»). Он осторожно, совсем не по-хулигански, «обнимает» воздух вокруг неё. А затем показывает руками на всех остальных, на зал, на сцену, как бы говоря: «Спасибо вам всем».

В этот момент Светлана включает бутафорский золотой дождь из конфетти. Валентин, не сдерживая слёз, щёлкает затвором. Раздаётся оглушительная овация.

---

ЭПИЛОГ. ОТЪЕЗД

(Утро отъезда. У крыльца главного корпуса стоят такси и автобус. Идёт всеобщее прощание.)

Марья Ивановна (раздаёт всем пакетики с травами): Пейте на здоровье! И пишите!
Борис Леонидович (крепко жмёт всем руки): Служба есть служба! Отдых окончен! Но дружба — нет! Держите строй!
Анна Павловна и Геннадий Иванович уже садятся в такси. Он кладёт её чемодан в багажник, и она, неожиданно, поправляет ему шарф. Валентин дарит всем отпечатанные фотографии. На общей — они все у фонтана, смеющиеся.

Тимофей, уже без колпака, обнимает Светлану и Зою.
Тимофей: Не забывайте меня! А то приеду — суп без философии сварю!
Светлана (смеётся): Попробуй только! Пиши стихи!

Костя и Лида стоят чуть в стороне, у той самой скамейки. Чемоданы стоят рядом.

Костя: Ну вот и всё. Санаторий «Берёзка» отпускает нас в большую жизнь. Натренированными, оздоровлёнными и… немного другими.
Лида: Да. Даже не верится, что всего две недели назад я впервые села на эту скамейку. И меня… атаковали.
Костя: (Улыбается). Лучшее нападение в моей жизни. (Пауза). Так как… насчёт фонтана? Через неделю, допустим? Я позвоню и расскажу, чинят ли его.
Лида: (Кивком указывает на его телефон). У вас же есть мой номер. Тот, что вы «случайно» раздобыли у Зои, пока я была на грязелечебнице.
Костя: (Не смущаясь). Разведка — дело тонкое. Значит, можно?
Лида: Можно. Но начать нужно с «Привет». А «Спасибо»… «Спасибо» нужно будет заслужить. Заново.
Костя: Это мне нравится. Это честно.

Подъезжает её такси. Шофёр грузит чемодан.

Лида: Ну… я поехала.
Костя: Да. (Внезапно становится серьёзным). Спасибо.
Лида: (Уже зная игру): За что?
Костя: За то, что были. На этой скамейке. И не только.

Она смотрит на него, потом быстро, почти по-девичьи, обнимает его за плечи и целует в щёку.

Лида: Это не разрешение. Это… аванс. До звонка про фонтан.

И, не дав ему опомниться, садится в машину и уезжает. Костя стоит, прикоснувшись к щеке, с глупой и самой счастливой улыбкой на лице.

Борис Леонидович (проходя мимо с чемоданом, хлопает его по плечу): Молодец, Пожаров! Цель достигнута! Отступать некуда! Вперёд!

Автобусы и такси разъезжаются. Территория санатория пустеет. Только безрукая нимфа у фонтана да скамейка остаются на своих местах. Но теперь они — не просто скульптура и мебель. Они — немые свидетели маленького, смешного, трогательного и очень человечного спектакля под названием «Отдых», который всегда становится «Жизнью», если рядом есть те, с кем можно и похулиганить, и спеть под гитару, и сказать спасибо.

ОБЩИЙ ЗАНАВЕС.

Конец спектакля.

P.S. А фонтан, кстати, через месяц действительно починили. Но это уже совсем другая история.