Трагедия Голубки

        Очнувшись, Анна сразу поняла, что она одна. Живот был пуст, как  птичье гнездо зимой. Живой ребенок, плавающий в её материнском море, как в безвоздушном пространстве космонавт, и которого она видела на экране монитора, исчез. Этот прибор, недавно появившаяся в самой дорогой клинике новинка, показывала родителям не рождённого еще малыша. И позволяла разглядеть его пол, черты лица, тельце, даже пальчики на ножках.
        Что с ним? Где он?
        И неизвестно откуда пришел ответ – «Он умер, не прожив и часа!»
        Она закричала.
        Врач что-то говорил ей на непонятном языке, на языке, который она отказывалась понимать. Она и без врача знала, что её сына больше нет! Что он станется только на той затемненной бумаге, которую им дали, что бы они видели своего ребенка уже воочию, чтобы они его через три месяца встретили, как  долгожданное любимое существо.
        И вот его не стало!
        После того, как прошел первый взрыв горя, Анна стала припоминать ту ночь, Господи, да она была только вчера!, а казалось, прошло много лет, так тяжек был груз горя,  так медленно тянулись минуты беды, превращаясь в часы нестерпимой душевной боли. Она, затуманенная сильнодействующим снотворным, почти наркотиком, увидела, как к ней в палату вошел Алекс. Он был бледен до полной медицинской белизны. Его губы дрожали, когда врач объявил ему, что его жена больше не сможет иметь детей, вряд ли ей удастся выносить ребенка
        Анна услышала этот приговор, но не поверила ему. Слишком она была по-русски живуча, слишком она хотела быть матерью!
        И тут, глядя на Алекса, она увидела совсем другое лицо.  Красивое, похожее на него, лицо с совершенно пустыми глазами. И вспомнила, почему она оказалась в больнице, почему родила мертвого ребенка.       
            
        - Алекс, это был кто-то, до странности похожий на тебя. Я проснулась и в первый момент подумала, что это ты вернулся. И протянула руки.
        Алекс сразу понял  к т о  это был. Он испытывал смертную муку и чувство вины перед этой несчастной и горячо им любимой девочкой, что совершил непростительную ошибку и уехал один. И ещё врач сказал, что она не сможет больше иметь детей, а барону нужен наследник. И как бы он ни любил Анну им придется расстаться. Не сейчас, через несколько лет, когда он насладится своей любовью сполна, когда он пресытится любовью. Он обеспечит свою жену, он даст ей такой комфорт и деньги, что она ни в чем не будет знать нужды. Может это смягчит боль от его решения покинуть её. Ему нужен наследник! Так же поступил и Наполеон, расставшийся с любимой, но не могущей родить ему сына, Жозефиной.
        Держа в объятиях Аню, он гладил её волосы и говорил, говорил, говорил - рисовал словами их лучезарное будущее. О том, что у них будут еще дети, много детей. Он ни словом не обмолвился о том, что в силу особенностей своей крови она не может больше родить. И Аня успокоилась, впервые уснула умиротворенная. А на утро Алекс объявил, что опасность для её жизни миновала, он уедет не надолго. Он должен посетить свою мать и кое-что выяснить.
        - Не надо ничего выяснять, - с тоской сказала Аня, - не надо никому мстить! Я поняла, кто это был. Это был твой брат? Как он оказался в доме и почему так поступил со мной?         
        - Он не должен был вырваться из своих апартаментов! Вот я и хочу выяснить, кто его выпустил?
        - Не надо! – умоляюще произнесла Аня. - Давай уедем сегодня, сейчас и больше никогда не вернемся сюда. Во имя нашего будущего, ради наших детей, послушай меня!
        - Если этот хищник вырвался на свободу, он натворит еще таких дел, что нам не расхлебать… Я не осуждаю его – он болен. Я должен разобраться с теми, кто следил за ним, кто совершил преступление, позволив ему  вырваться на волю. И я должен узнать, не участвовала ли в этом моя матушка. 
        Аня вспомнила, как тот бросился на неё, действительно рыча, как дикий зверь и как он зубами вцепился в её плечо. Она прикоснулась пальчиками к повязке и почувствовала, как рана заболела только от одних воспоминаний.
        - Алекс, а где тело ребенка? Я хочу похоронить его сама.
        - Нет! Ты слишком слаба…  Это будет снова эмоциональный шок.
        - Я хочу видеть его личико! Я хочу прикоснуться к своему ребенку! Если ты не выполнишь мое требование, мы расстанемся! – Пригрозила она.
        - Он уже похоронен.
        - Как? – Ужаснулась Аня. – Без матери, без отца?  Тогда покажи мне его могилку.
        - Её нет. – Тихо произнес Алекс. – Аня, по закону он не был ребенком.
        - Где его тельце? – Аня вскочила и стала наступать на мужа. – Что с ним сделали?
        - Аня, успокойся…
        - Вот здесь, - она приложила ладони к своему животу, - я слышала, как он шевелится, как двигается. Он знал, что я люблю его, что ему предстоит длинная и счастливая жизнь. Твой сумасшедший брат лишил его жизни и не надо мне говорить, что он не виноват в своей болезни. Для моих чувств все равно – виноват он в болезни или нет. Если чья-то болезнь убивает других людей их нужно держать в изоляции. Твой брат смертельно опасен и запросто разгуливал по дому, где ты оставил меня…
        - Я совершил чудовищную ошибку.
        - Почему он не в больнице?
        - Вот это вопрос! Однажды он уже сделал то, что сделал с тобой. Только тебе повезло больше - ты осталась жить, а та девушка погибла.
        - Он – маньяк?
        - Да.
        - И вы его оставили на свободе? Чтобы он продолжал свой кровавый путь?
        - Нет, конечно, нет. Но мы не сделали того, что должны были сделать. Аня, пойми, если бы кто-то из нашего круга узнал, что у меня имеется брат маньяк…
        Аня не дала ему договорить.
        - Я все поняла. Вы его заперли в комнате, приставили к нему стража и успокоились. А как вы объяснили его отсутствие вашему кругу?
        - У нас есть ферма в Африке. Мы всем сказали, что он уехал жить туда. Он был всегда надменен, погружен в себя и друзей не имел. Сделать это было не сложно.
        Отворачиваясь к стене, Аня сказала.
        - Уйди, пожалуйста. Я устала, я хочу побыть одна!

        В этот солнечный осенний вечер, подъезжая к дому, Алекс подумал, что холодное бешенство, кипящее в его душе, может сейчас привести к еще одной трагедии. Он остановил машину у подъезда, взглянул на окна, на втором этаже, в личных апартаментах матери дрогнула занавеска. Она со страхом следила за машиной сына. Она знала, что ей сейчас предстоит такой бой, от которого зависит её дальнейшая жизнь. Сумеет она устоять и убедить Алекса в своей невиновности, значит жизнь будет продолжаться. Нет, значит ей придется покинуть этот дом, свою привычную жизнь – бридж с приятельницами, приемы, театры, курорты, на которых встречается весь цвет. Все это может рухнуть от неосторожного слова какой-то ничтожной Бригитты, которая возомнила себя достойной той жизни, которую ведет госпожа.
        - Ты помнишь, что говорить? – холодно спросила Анна-Ева.
        - Не сомневайтесь. Когда я получу деньги?
        - Через несколько дней.
        - Когда конкретно?
        - Через неделю.

        Алекс поднимался по лестнице, зная уже ответ. Мать виновна в этой трагедии. Но уличить её он не сможет. Единственное, что он сможет сделать, это уехать навсегда отсюда. Больше никогда не возвращаться в этот дом. Не встречаться с той женщиной, которая дала ему жизнь. Просто простить её и забыть. Забыть свое холодное одинокое детство, отца, который любил, но исчез так преступно рано, брата, который  н е  виноват в своей болезни! Простить всех и закрыть эту страницу жизни.               
        Жертва принесена. Чистая, безгрешная душа улетела ко Всевышнему. 
        Мать сидела в кресле и напряженно смотрела на входящего в комнату сына. Её глаза дрогнули – выражение его лица озадачило её. Оно было спокойным. Странно спокойным и безмятежным.
        - Как доехал? Как чувствует себя Анна?
        - Тебе, в самом деле, это интересно? – Холодно бросил Алекс.
        - Ты уже обвинил меня! Но моей вины в том, что произошло – нет! – Взвизгнула мать.
        - Есть или нет, теперь это не имеет никакого значения. Я приехал тебе сказать, что мы больше не увидимся.
        Его бесстрастный голос пугал её сильнее всяческих криков и угроз. И тут она поняла, что этот мужчина потерян для неё навсегда. Он, как бы ни сопротивлялся, всегда подчинялся её желаниям. Всегда, даже вопреки своей собственной воли. И то, что он привез свою жену в её дом и оставил здесь, говорило о том, что он хотел бы примириться с ней. А она не поняла этого! Ледяные голубые глаза Анны-Евы дрогнули. Она поняла, что потеряла всё! Оба сына покинули её. Один – совершив преступление, надругавшись над женой брата, исчез бесследно. И вместе с ним исчезли его документы и деньги из сейфа. Она сама как-то назвала ему шифр, простой и запоминающийся – день его рождения.      
        Где он сейчас?  Каким он был чудесным мальчиком – резвым, горячим, кудрявым! Как им было хорошо вместе – но как быстро все исчезло. Не успела она выйти замуж за барона, как ребенок замкнулся, перестал смеяться – неподдельная мужская ревность сжигала его душу. Однажды он на прогулке поймал черного жука и стал его яростно топтать, приговаривая: -   
        - Вырасту и задавлю барона, который украл мою маму.
        А уж когда родился Алекс… Муж не знал, но она однажды застала своего старшего сына за смертельным занятием, он разбил градусник и, собрав ртуть, попытался ею накормить малыша. Восьмилетний ребенок! Откуда он знал, что ртуть ядовита? Нерадивый гувернант был уволен в тот же день. И тогда же баронесса впервые задумалась, чем же на самом деле является её старший сын? Красавчик Георг мог еще  в детской песочнице жестоко отколотить металлической лопаткой по голове любого малыша. Он лез драться и всегда бился жестоко. Это прорастали ядовитые всходы безумия. Но когда он хотел, он мог очаровать любого! Любое учение давалось ему легко – при развращенной порочной душе, он имел великолепный мозг. И то, что она отправила младшего сына в пансионат сразу же после смерти мужа, возможно, спасло ему жизнь. Она знала, что останься мальчик с ними – матерью и братом, тот улучит момент и убьет брата. Убьет подло – из-под тишка, его изощренный больной мозг придумает какую-нибудь каверзу. И хоть Алекс возомнил, что судьба младшего сына  матери безразлична, он был не прав. Она любила его по-своему. Конечно тех пылких чувств, которые она отдала старшему, младшему уже предложить не могла, но всё же… всё же…       
        И сейчас они оба её покидают. И не вернется ни тот, ни другой! А она останется одна, доживать свою пустую, никому не нужную жизнь.
        Из глаз, никогда не знавших слез, покатились крупные капли.
        - Что это с вами, маман? Вы – плачете?
        - Да. Ты мне не поверишь, но я не виновата в том, что случилось. Я спала пьяным сном, от одиночества и тоски, я стала часто перед сном прикладываться к бутылочке. А в ту ночь напилась, как сапожник. – Она промолчала, была просто счастлива, что эта русская страдает. Не нужно ей было сиять «Фиалкой вечности».
        - Теперь это не имеет никакого значения. Но знайте, если ваш сынок снова объявится в Европе – я найму убийцу и расправлюсь с ним. Двоим в нашем мире нам больше места нет. Он убил моего ребенка! Он лишил мою жену материнства!
        - Он болен!
        - Да, я тоже способствовал этому преступлению! Вместо того чтобы передать вашего сына в руки правосудия, я сам стал судьей. Я должен был отвезти его в полицию и будь, что будет. Мы обрекли невинного человека на муки! Он и сейчас сидит в тюрьме, за убийство, которого не совершал! И все, что здесь случилось, по вашей или чьей-либо еще вине, это мне наказание за то малодушие, которое я проявил. Меня не волновала судьба какого-то опустившегося бродяжки. Но там, - он поднял вверх свой палец, - где меряют все наши поступки, там приняли другое решение. И вот нет ребенка, жена моя, моя любимая женщина, едва придет в себя и осознает всю трагедию до конца, меня возненавидит. И будет права.       
       - Это кольцо, которое украшено бриллиантом «Фиалка вечности», которое ты подарил своей невесте,  у меня, - неожиданно сказала мать. – Этот бриллиант мой отец подарил мне, в день, когда я из ребенка превратилась в девушку.
        - Твой, так твой! Я буду пересылать тебе приличную сумму на расходы, потому что ты дала мне жизнь и есть заповедь «Чти отца и мать свою».
- Сказал он, поднимаясь. – Вы не представляете, какое облегчение я чувствую, зная, что больше никогда не увижу ни вас, ни этого проклятого дома. Кстати, советую вам его продать. Если у вас осталась хоть капля того, что называют душой, вы будете чувствовать здесь не только отчаянное одиночество, но и угрызения совести, что так бездарно распорядились своей судьбой.
        - Человека или любишь или – нет! Ты и сам это знаешь.
        -  Простите и прощайте, маман.
        -  Прости, - прошелестело ему во след.
        Когда он проходил под окнами дома, прямо под ноги ему упал бриллиант, сверкнувший взрывом сверхновой.
        Барон остановился и увидел, что тот бриллиант, который разрушил его жизнь (он не поверил матери и знал, что она могла  в ночь катастрофы что-то сделать, но не сделала), валяется возле его ног.
        Пройти мимо он не смог. Он понял, что это – искупительная жертва. Мольба о прощении. Нагнулся и поднял бриллиант – «Фиалка вечности» победоносно засверкала.
        - Никто не устоит перед таким искушением, - знала она. Да, барон все же поднял её из грязи, где она могла проваляться еще миллион лет.
        Поднял!
        А зря.