Живая кукла 2

МИСТИЧЕСКИЙ РАССКАЗ

Дмитрий вошел в полутемную спальню с ребенком на руках и положил его рядом с Аней. Она медленно повернула голову и как будто захлебнулась то ли криком, то ли рыданием, прижала кукольного малыша к себе и обцеловала родное личико, ножки, ручки, каждую складочку и не могла им надышаться.

Аня не выпускала куклу из рук: пеленала, меняла памперсы, купала, прикладывала к груди, гуляла на детской площадке, рассказывая онемевшим от удивления и ужаса знакомым, какой замечательный ее Данечка. Смотреть на копию только что похороненного младенца было до того жутко, что выдерживали это испытание не многие. Аню старательно избегали, и, в конце концов, вокруг обезумевшей от горя матери, убеждающей всех и в первую очередь себя, что ее ненаглядный сын жив и здоров, а все остальное было просто дурным сном.

Эпизод 2-й

Дима с ужасом понимал, что с появлением этой словно ожившей куклы атмосфера в доме стала и вовсе невыносимой. У него появилось ощущение постороннего присутствия, когда, оборачиваясь, нарывался на её немигающий взгляд и язвительную, совсем не детскую усмешку. А дальше стало еще хуже: усмешка превратилась в оглушающий бесовский хохот.

Но Аня этого не замечала и не отрывала от куклы обожающего взгляда, продолжая убеждать в невозможном себя и мужа, как и любого встречного-поперечного, хотя рядом с ними двумя давно уже никто не появлялся, точнее, все разбегались в разные стороны, только завидев их издалека.

Дима пытался подключить психолога с прекрасными рекомендациями и проверенного на деле. Это была женщина средних лет с милой улыбкой и завораживающим голосом. Когда Татьяна, так звали психолога, говорила с ним, его охватывало спокойствие и даже какая-то отрешённость. С души как будто падал камень, и становилось легче дышать и сосуществовать рядом со страшным подобием своего мертвого сына и обезумевшей от горя женой. Но однажды всё переменилось, и при появлении психолога в доме страшный хохот, рвущийся из уст кукольного младенца, становился ещё громче и злее. Дима заметил, как Татьяна вздрагивала и оборачивалась в сторону буйствующей куклы.

- Вы тоже слышите его? Выходит, я не схожу с ума?..

- Он злится, потому что завис между мирами под тяжестью материнской скорби и боли, от её упрямого нежелания отпустить его туда, куда стремится невинная детская душа. Но если это не случится в кратчайшее время, ваш сын может превратиться в злобный дух, жаждущий мести. И вам не выжить рядом с ним, и первой будет убитая горем мать. Куклу нужно немедленно убрать из дома.

- Каким образом? Она же не спускает её с рук, как будто приклеилась к ней намертво.

- Это подобие вашего малыша приклеилось к ней и пьет ее жизненные соки, как только этот источник иссякнет, то оно переключится на вас и так далее. Пострадают все, с кем у вас родственные и дружеские отношения, и так по цепочке, которой нет конца…

- Выходит, наш маленький Даня превратится в исчадие ада?.. Но как мне к ней подступиться, боже, как?!..

- Вы знаете ее лучше всех, прислушайтесь к себе, сердце вам подскажет, как…

Дима в ту же ночь вошел в спальню жены и, осторожно ступая, подошёл к кровати, боясь даже дышать, и казалось, его сердце, выскакивающее из груди, гремит оглушающим набатом. Стояла какая-то зловещая тишина, он пытался расслышать хотя бы дыхание жены, но ничего…

И вдруг раздалось жадное чавканье… Кукольный Даня, плотно охватив сосок спящей Ани, со злобным остервенением сосал ее грудь. Но… вместо молока в него вливался едва заметный мерцающий свет… Дима с ужасом увидел, как этот свет покидает Аню, превращая её в бледную тень, жалкое подобие прежней, из которой жизнь просто била ключом.

Дима, увлекшись воспоминаниями, вдруг замер… Дыхание перехватило, когда голова куклы медленно повернулась к нему – на него смотрел маленький Даня… улыбался, гулил и протягивал к нему свои пухленькие ручки. Дима, обо всем позабыв, наклонился к сыну, ощущая знакомый запах, и осторожно положил руку на курчавую головку.

И… сразу же отдернул руку – губы младенца расплылись в язвительную ухмылку, злобные глазки приклеились к нему и, как буравчик, вкручивались вовнутрь, ему казалось, что эти пухлые детские ручки до боли сжимают его, громыхающее среди гробовой тишины этого удушливого склепа, сердце.

Дима с большим трудом отвёл глаза и не глядя взял это ужасное подобие его только что умершего ребенка. Он убеждал себя в том, что это исчадие ада не его сын, что это злобный призрак, от которого необходимо как можно быстрее избавиться. Но младенец на его руках гулил, сучил ножками совсем как Даня, но Дима не сдавался и медленно пятился к двери с куклой на руках. Каждый шаг давался ему с большим трудом, а маленькая ручка впивалась в его грудь и жадно тянулась к отцовскому и так вдребезги разбитому сердцу.

Продолжение следует...