Испытание коллективизацией. Часть третья

                Из  историй В Стрижак

   Варя потом признавалась, что слушала Сашу и не могла наслушаться. Мамино пись-

мо он получил две с половиной недели назад. Сразу с письмом бросился к начальни-

ку своего цеха на Харьковском тракторном, в котором работал мастером и показал

его. Тот все понял, выписал авансом в пределах своих возможностей максимальную

премию, оформил командировку от завода и попросил уложиться в месячный срок. 

Затем на карте прикинули, где это и тут же был заказан билет на поезд. Конечно,

Саше пришлось продираться сквозь привычные для пассажиров трудности. Не раз

и не два он про себя благодарил начальника цеха, очень помогало командировоч-

ное удостоверение.

   К вечеру Саша повез их на нанятой колымаге к ближайшей станции, а вся доро-
 

га в Азербайджан заняла четверо суток. И между прочим, первые сутки оказались

самыми беспокойными. По вагонам то и дело дефилировали непонятные патрули, ча-

ще в штатском. Они требовали документы, многим приказывали показать, что в лич-

ных вещах, подозрительных уводили с собой,на вопрос:"А зачем это?" говорили-"Так


надо.!" Обычно,проверяемые сразу замолкали.К счастью, мать и ее дети внимания не

вызвали, но все перевели дух, когда поезд подкатил к перрону Бакинского вокза-

ла...

  Варя с интересом смотрела на жизнь большого города, почти все время поясне-

ния им давал их родственник, еще молодой человек из местных. Он помог снять не-

дорогое жилье недалеко от центра, объяснил, где искать работу. Саша тоже не ос-

тавался в стороне, оплатил на первое время квартиру. Особое беспокойство у них

вызывало оформление новых документов, но, и это была невероятная неожиданность,

везде конторские служащие помогали матери и дочери сразу решать такие проблемы.

Вообще, в Азербайджане Варе сразу бросилось в глаза уважение к любому посети-

телю не на показ, а на деле. Вскоре Саше в одном из обходов попалось объявление

о наборе девушек на хлопкоперерабатывающую фабрику. Они зашли туда и, хотя Ва-

ре недавно исполнилось только тринадцать, ее взяли.

   Настало время расставаться. Саша расцеловал близких и зашагал к поезду, но

заметив у мамы слезы в глазах, вернулся. Она тяжело вздохнула: Больше мы, сынок

не увидимся, спасибо тебе за все!- и перекрестила."Теперь иди дорогой,поезд ухо-

дит! "Надеюсь на другое!" убежденно сказал Саша.

   К сожалению, материнское сердце не ошиблось. Ее верного спасителя в 1937

по доносу арестовали сталинские чекисты за неосторожное слово в защиту мар-

шала Тухачевского. С ним Саша случайно познакомился, отдыхая по путевке на

Кавказе,их санатории были рядом. Прочитав сообщение о расстреле, он швырнул

"Правду" на пол, заявив, что расстрелять надо тех, кто назвал Михаила Николаевич

врагом. За это "преступление" ему отмерили 10 лет северных лагерей. Столько же

карательная машина присудила старшему брату Никите за "недонесение о преступ-

лении",хотя он в это время жил под Хабаровском.

                                                               
            

               
               
 А Варя, оставшись с мамой, поняла что теперь все зависит от нее и старалась

работать на совесть. Ее обязанности оказались очень нелегкими, домой приходила

в полном изнеможении. Но никогда не роптала и не просила никаких скидок на

возраст. Начальство вплоть до директора подметили энергичную девчушку и ставили

ее в пример другим. Так уходили месяц за месяцем, пока не пришла беда. Во время

уборки готовой продукции Варя повредила руку. И начались хождения по больницам.

Следует отдать должное фабрике, ей чем могли помогли. Более того, директор выз-

вал к себе и предложил связаться  со вновь открывшимися курсами железнодорож-

ных телеграфистов. "Нужные рекомендации я дал,"- заявил он.                                                                                                                                                                                                               

   Варя, конечно, поблагодарила директора, но опять перед ней стала проблема

возраста. Однако ей опять повезло, на курсах по этому поводу пошутили, что воз-

раст- дело наживное. Еще она страшилась "кулацкого"  прошлого. Но начальник кур-

сов презрительно скривился и оценил произошедшее как "дурь," и мы знаем, кем она

изготовляется "там". Варя с трудом удержалась, чтобы не обнять этого уже в годах

человека, ведь он поверил в нее, дал надежду на профессию-мечту.

   Мама от души радовалась успехам дочери, а та старалась ее не огорчать. Но од-

нажды почти через десять лет тяжелое прошлое напомнило о себе. В 1939 году

вышел очередной драконовский закон об опоздании на работу на 20 минут и более

Его составители вложили всю выдумку и изобретательность, чтобы посадить как мож-

но больше соотечественников, а по кровожадности он, видимо, мог вполне конкури-

ровать с законом о пяти колосках.

   Варвара Павловна к тому времени уже стала взрослой и очень неплохим специа-

листом, задержалась допоздна на работе. Домой пришла, завела будильник и сразу

легла. Поднялась по звонку, оделась и направилась к выходу. Но не тут то было,

хозяйка дома ушла по своим делам и закрыла дверь на ключ. Рядом не было ни-

кого, а окна закрыты ставнями. Словом, не по своей вине она прибежала на 30 минут

позже. Первым делом бросилась к начальнику в кабинет, но тот сказал, верю, молчи!

  Только на этом не закончилось Донос на имя начальника написала сотрудница

багажного отделения, приехавшая недавно из  России. Знающие люди говорили, там

ей вручили бы грамоту, а может быть, даже премию, но тут нашла коса на камень.

Начальник станции и его зам. взяли в такой оборот доносчицу, что она подала

заявление на увольнение. На прощание ей при этом пообещали, если будет и дальше

клеветать на порядочных сотрудников, плохо кончит. Кавказ тебе не Россия!-указал

на доносчицу заместитель начальника станции...

   В 1943 году муж Варвары Павловны (тоже железнодорожник) был откомандирован на

восстановление освобожденных районов, вместе с ним уехала и она. Но до последних

своих дней Варя, как и ее Мама, старший брат Саша сохраняли благодарную память

о стране,приютившей их и давшей им все,что она могла. В том числе, ее особо тро-

гало отношение простых людей Азербайджана,от которых ни  разу не услышала по-

преков за "кулацкое" прошлое.