Нежный возраст

        Сивка Бурка

Бабушка Настя читала мне русские народные сказки. Это происходило, как правило, на заправленной коричневым грубым шерстяным одеялом металлической полутораспальной кровати, в уютном закутке бабушкиной и дедушкиной «половины» нашей огромной комнаты, где умещались все. Так что сказка о рукавичке была для меня вполне наглядна. Бабушка любила сказки, но частенько клевала носом, её круглые очки соскальзывали с переносицы, жестокое «не спи» воспринималось благосклонно и чтение возобновлялось к нашему обоюдному удовлетворению. Я предпочитала сказки волшебные, бытовые не вызывали у меня отклика. Среди волшебных самая любимая и страшная была «Финист Ясный Сокол», маленькое сердце щемило. Ещё мне нравилась сказка о Марье Моревне прекрасной королевне. Сильная и самостоятельная Марья вызывала уважение. Третья любимая сказка была «Сивка Бурка».
Как-то раз я заболела, лежала на диванчике у крашеной светло серой стены рядом с входной дверью и разглядывала репродукции картин, развешенные дедушкой по всему периметру комнаты, ближе к высокому лепному потолку. И тут пришел Юрка, сын бабушкиной сестры тёти Дуси, семь лет разницы в возрасте для дружбы не были помехой.
Он сел на стул рядом и смотрел ласково, жалея меня. Он звал меня всегда, как и тётя Дуся, Машенькой, даже когда мы повзрослели. И тогда, проникнувшись ясным светом доброты старшего друга, я открыла ему свою тайну.  «Знаешь, а ведь Сивка Бурка – это я». Так преломились в детском сознании созвучие фамилии Сивицкая и образ верного коня.

Фантазия

В раннем детстве собственно игрушек было наперечет – тряпичная, одетая в платье в черно-белую клетку, кукла Катя с пришитой к плечам пластмассовой головой, да два больших расписных яблока из папье-маше, подаренных мне художником, жившим под нами в подвале. Ещё помню раскладные книжки с рисунками. Бабушки Стасины молитвенники, с вложенными в них иконками. Потом появились деревянные кубики, целый набор разной формы и цвета, замечательные, не чета нынешним.  И, сделавшиеся неразлучными спутниками, цветные карандаши и бумага. Моим рабочим столом был стул, я сидела возле него на маленькой скамеечке. Так протекали часы, в альбомчике появлялись сказочные замки и люди, реже растения. Животные, были чем- то условным для городского ребенка. Пожалуй, отдельной темой моего детского творчества были наряды – я рисовала платья и костюмы, в которые можно было нарядить весь свет. Бабушка говорила, что мне нужно стать модельером.  Она вообще говорила немного, но, верно.  Жаль, что её не услышали.

Пирожное

Все в детстве было вкусно, кроме, разве что, рыбьего жира в детском садике, который пить все же приходилось, да отжеванного отварного мяса, кругляшки которого мама вынимала под вечер из моих защечных мешочков.
К чаю подавался твердый и очень сладкий сахар, маленькие кусочки, которого щипчиками откалывали от большого куска. Чай пили вприкуску. Ещё случались конфеты. Бабушка Настя и дедушка предпочитали карамель «Снежок» или с фруктовой начинкой. Мне эти сладости не были по душе, но тут ведь не поспоришь. Бабушка Стася иногда покупала для меня в уличном ларьке круглые карамельки (продавались поштучно), они тоже не впечатляли, но я все равно была благодарна, ведь съесть конфету можно было в любое удобное время.
Живо помню сцену в кондитерской на углу 1-ой Мещанской и Безбожного переулка. Мама купила кулечек конфет «А ну-ка отними» и разыграла со мной сценку с фантика прямо на месте. Конфета понравилась, а сценка нет. Мне пришлись по вкусу «коричневые» конфеты, и я попросила лучше покупать мне одну такую вместо любого количества других. Папа робкий призыв усвоил, и, иногда, вернувшись домой после работы, протягивал мне (а потом и нам с сестрой) извлеченную из глубокого кармана пальто волшебно пахнущую, завернутую в две одежки шоколадную конфету. С папой было связано много изысканных и разнообразных гастрономических впечатлений. Например, после детского сада мы с папой, случалось, угощались в местной забегаловке стаканчиком лимонада или крюшона.  Как пояснила мама впоследствии, сам папа предпочитал вино, разоблачение неизбежно следовало.
Пирожных в моем детстве не было вовсе, а их вкуснейшим прообразом был намазанный сливочным маслом кусок белого хлеба, посыпанный сверху сахаром. Как это ни странно, корочка черного хлеба, натертого чесноком, тоже ценилась, как лакомство. Припоминаю, что когда мы гостили у родственников няни в Тульской области, то желанным продуктом казался маргарин, купленный однажды в дальнем сельпо. А ведь в той семье держали ульи, и своего меда было вдоволь, его наливали в большую миску и ели без ограничений.

     Мороженое

     Когда наступил тот детский возраст, когда, по мнению серьёзной мамаши, можно было приобщить ребёнка к большой детской радости, я принесла домой мороженое. Выложила на блюдечко и предложила Анечке попробовать. Мороженое понравилось, но после еды доченька попросила меня, чтобы в следующий раз мороженое было теплое.